?

Log in

Записи Френдолента Календарь Инфо Назад Назад
ДНЕВНИК ЭКОНОМИСТА
Несколько комментаторов – и один из самых выдающихся комментаторов современной российской политики Сергей Медведев, и не менее выдающийся политик-публицист Лев Шлосберг – написали о том, что победа над путчистами, пытавшимися захватить власть, в августе 1991-го, не была превращена в что-то более мощное, долгосрочное, поставившее страну на другой путь долгосрочного развития. Если бы была проведена люстрация, реституция, «правоопреемство от Российской империи», то многое – если не всё, было бы по-другому… На это возражают – невозможно было сделать больше, а я бы хотел сказать – главное, что много было сделано. Последствия победы граждан в августе 1991-го – это большие, ощутимые, позитивные последствия. Та победа не решила всех проблем – конечно, не решила. И не могла решить.

Лев Шлосберг прямо перечислил те беды, которых можно было бы избежать – «обвал экономики, бандитский капитализм, расстрел парламента, залоговые аукционы, криминальная приватизация, Чеченские войны, воровские выборы, дефолт, произвол судов, цензура, страх, ложь, насилие, несвобода, отставка Ельцина, Путин, «Курск», ЮКОС, «Норд-Ост», Беслан, местоблюститель, Болотная и Сахарова, закон подлецов, бешеный принтер, Крым, Донбасс, Сирия.» Можно было бы избежать, если бы «люстрация, реституция, реставрация»…

Во-первых, «люстрация». Не самая важная вещь, но была применена в некоторых странах и её, кажется, просто осуществить – принял закон и исполняй его. Но 1991-й год сменил политическую элиту так, как меняла только кровавая революция. Десятки людей «на самом верху» и тысячи «под ними» отправились в политическое небытие, на пенсию или в советы ветеранов. Персональные изменения во власти – в том числе и в спецслужбах, и в армии – были близки к тем, которые произошли в Германии по итогам Второй мировой войны! При том, что персональная ответственность тех, кто был у власти в 1980-1990е за «преступления коммунистического режима» была несравнимо меньше, чем у гитлеровского руководство. Да, преступления сталинского руководства – такие же по масштабу и бесчеловечности, как преступления гитлеровского, но в 1991-году у руля стояли вовсе не Молотов с Берией. «Коммунисты» российского периода – это не те, кто стоял у руля в 1920-1950-е, время преступлений против человечности, и не те, кто стоял у руля в 1980-е.

Какой должна была быть люстрация, чтобы она могла предотвратить приход к власти – через десятилетие! – людей, которые в 1991 были на низовых (Бог с ними, средними) уровнями власти, партии, армии, спецслужб? Что это должна была быть за люстрация, чтобы она предотвратила то, что произошло в 2000-е? Что-то типа «великого перелома», но как бы наоборот? Я могу понять (с трудом – см. ниже) люстрацию в бывших «сателлитах СССР», но там в основном пытались предотвратить пребывание во власти тех, кто сотрудничал с иностранным государством, осуществлявшим военный контроль на территории. У нас-то не было таких людей…

Да и вообще – люстрация – странная идея для тех, кто считает себя демократом. Демократия – это возможность для граждан избирать тех, кто им (а не комментаторам) нравится. Мне лично Василий Стародубцев всегда казался эдаким мужичком, косящим под простачка, но ловко выдаивающим всё у «хозяина» (государства в СССР), ну и что с того? Я бы ему кошелёк не дал подержать на пять минут. Но мало ли что я думаю, если другие думают по-другому. Избиратели Тульской области захотели выбрать его губернатором, зная про его прошлое – это и есть демократия.

То же самое относится к тем бывшим сотрудникам КГБ, которые потом избирались - президентами, губернаторами, депутатами. Если граждане знали, что это сотрудники КГБ и решили, что они голосуют за них, что тут неправильного? Запрет занимать избираемые должности полностью противоречит демократическим принципам. (Да, важным демократическим принципом является согласие с результатом выборов даже если ты голосовал по другому. Выборы бывают нечестными или просто фальшивыми - и это преступление против демократии, но заведомо записывать в нечестные выборы те, где тебя не устраивает результат - недемократично.)

Во-вторых, наказание. Да, я лично считаю, что генералы, направившие танки и бронетранспортёры против мирных граждан – это то же самое, если не хуже, чем «власовцы». То, что Варенников и Язов воевали против Гитлера во время Второй мировой оправдывает их действия в 1991-ом точно так же как то, что Власов воевал против Гитлера. То есть не оправдывает вовсе. Так они и понесли наказание – их военные карьеры закончились позором, они, немолодые люди, провели какое-то время в тюрьме (Язов был амнистирован, Варенников, начальник сухопутных войск СССР, был оправдан судом – как выполнявший приказ военного начальства). А что нужно было сделать, четвертовать их на Красной площади? Мне их наказание кажется адекватным, а то, что избиратели коммунистов, зная предысторию Варенникова, избирали его в Госдуму - ну что ж, см. выше, это их право.

В-третьих, «правопреемство от Российской империи». Не хочется вдаваться в эту тему – она огромна, но правопреемство от империи как раз расцвело в 2000-е, и духовное, и какое угодно. Август 1991-го был «антиимперским» во всех отношениях и обеспечил отсутствие имперскости на несколько лет. (Она вернулась ещё при Ельцине – помните миротворческий танк с российским флагом в Сербии?) Однако я сейчас думаю, что несколько лет без империи и имперских мечт – это уже для России огромный успех в ХХI веке, это уже долго и спасибо победе в августе 1991-го за то, что самые тяжёлые годы были свободны хотя бы от имперской заразы. То, что она вернулась во всей красе к концу 2010-х – не вина августа 1991-го.

Я специально не стали писать про экономику – чуть ли не половина того, «чего не должно было бы быть, если бы мы всё сделали правильно» в списке Льва Шлосберга относится к экономике. Я уже много раз про это писал – неудачные реформы шли уже шестой год, а стагнация, приведшая к спаду и катастрофе – уже почти двадцать. Невозможно обвинять первые ельцинские правительства (1991-1993) в том, что они медлили – они всегда и во всём двигались так быстро, как только было политически (а иногда даже физически) возможно.

Да, я знаю, что мечты – в том числе мои собственные – в августе 1991-го заметно выходили за пределы реальности. Но сейчас-то мы можем спокойно разобрать, что тогда было на самом деле, что было в головах у людей, на что тогда можно было надеяться, а что и тогда – не задним умом, а с большим пониманием – было бесплодными фантазиями.

Да, лидер у страны был новый, а граждане, заметим, остались теми же самыми. Можно изменить законы (как они и были изменены), но невозможно в одночасье создать новый корпус судей и прокуроров. Можно принять законы о частной собственности и провести приватизацию (как и было сделано), но невозможно сделать так, чтобы появились институты, процедуры, практика обращения с собственностью. Можно ослабить власть спецслужб (как и было сделано), но невозможно по мановению волшебной палочки вычеркнуть из населения миллион бывших сотрудников. Можно уменьшить бессмысленно раздутую армию (как и было сделано), но куда денется миллион человек, ничего, кроме обращения с оружием не умеющего и не желающего делать. Можно закрыть военное производство (как и было сделано), но никуда не исчезнут люди, работающие в этой области – считающие её самой ценной и важной. Можно ввести новые методики в среднем и высшем образовании (что и было сделано), но невозможно мгновенно натренировать миллион новых учителей. И так буквально с любой областью – многое можно сделать, но большая часть жизни людей не управляется решениями политического руководства, даже если они приняты на волне всенародного подъёма.

К слову, это я не только про август 1991-го пишу: это про все надежды на изменения при новом политическом руководстве, в том числе и про будущие надежды. Многое можно сделать, но в одночасье поставить всё на новые рельсы и застраховать себя от неудачи и рисков – и, главное, от необходимости ежедневно эти неудачи преодолевать – на двадцать пять лет вперёд невозможно.

Дополнение: сегодня вечером буду в "Полном Альбаце" говорить о 1991-ом.
99 мнений // Ваше мнение?
Написал для New Times "Путч глазами экономиста", в номер к 25-летию событий 19-21 августа 1991 года. Краткое содержание: путч ничего не решал в области экономики. Он просто продемонстрировал, что экономическая катастрофа, активная фаза, уже идёт полным ходом.
4 мнений // Ваше мнение?

15 августа 2016 года

Последний бой

Предложения о смягчении денежной политики – «печатании денег» в том или ином варианте – постоянный фон российской экономической дискуссии. О субсидировании убыточных предприятий (именно к этому, по существу, сводится подавляющее большинство предложений) мечтали и тогда, когда денежная политика была мягкой (ключевая ставка была ниже темпов инфляции), и тогда, когда она постепенно стала ужесточаться. Сейчас ключевая ставка – 10,5%, инфляция в годовом исчислении – чуть больше 7%, а ожидаемая инфляция, по опросам социологов и оценкам ЦБ, – 7–8%, что означает, что денежную политику ЦБ можно наконец назвать «жесткой». Однако о победе говорить рано – правильнее говорить, что ЦБ вступил наконец в решающую битву с ростом цен. Чтобы добиться цели – 4% инфляции в 2017 г., Центробанку понадобится еще более мощная и последовательная политическая поддержка со стороны президента, чем нынешняя.

С одной стороны, денежная политика – сложная вещь. Количество денег в экономике – не напечатанных бумажек, а той субстанции, которая определяет цены и опосредованно влияет на производство и занятость, – не определяется Центробанком. Оно зависит от действий множества экономических субъектов – людей, предприятий, банков, каждый из которых преследует свои собственные цели. Эти действия трудно описать, не говоря уж о том, чтобы предсказать или чтобы ими управлять. С другой стороны, в руках ЦБ есть рычаг – ключевая ставка, – с помощью которого он может, если понадобится, резко сократить количество денег, сделав их более дорогими. Таким образом можно бороться с ростом цен – если увеличить ключевую ставку, то количество денег становится меньше и, соответственно, товары и услуги начинают стоить меньше (или, точнее, дорожать медленнее).

Ключевая ставка в правильной комбинации с другими мерами очень мощный рычаг – если ЦБ захочет, он может прекратить рост цен в любой момент. Почему центробанки этого не делают? У борьбы с инфляцией может быть тяжелый побочный эффект – снижение темпов роста экономики или даже настоящий спад. Этот побочный эффект возникает не всегда – борьба с инфляцией особенно вредоносна, когда экономика растет «ниже тренда». В ситуации, когда занятость высокая и реальные зарплаты не падают, а скорее растут – как сейчас в России, – есть основания считать, что экономика находится «на тренде». В этой ситуации смягчение денежной политики помочь не может – нет тех незанятых граждан, которых фирмы могли бы нанять, получив более дешевые деньги. Иными словами, у борьбы с инфляцией нет тяжелых побочных эффектов и совершенно правильно, что ЦБ России на ней и сосредоточен.

Инфляция, конечно, коварный враг. Если субъекты экономики – работники и владельцы предприятий и банкиры – ждут, что инфляция будет высокой, сильный «побочный эффект» более вероятен. Пока снизить ожидания удается плохо – быть может, все ждут, что в какой-то момент политическая поддержка ЦБ ослабнет? – и это делает последний бой войны ЦБ с инфляцией особенно сложным.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Дополнительные материалы:

Графики и формулы инфляции, а также немного разъяснений, в блоге Сергея Журавлева

Комментарии ЦБ по экономической ситуации

Метки: ,

10 мнений // Ваше мнение?
Было искушение написать завтрашнюю колонку в "Ведомостях" про путч 1991 года. Всё-таки близкая тема - и в жизни было важным событием (это смешно, но как раз с этого дня началась, по чистому совпадению, моя взрослая жизнь), и в научно-публицистическом. Всё-таки важный шаг в смене власти в недемократическом режиме. У меня даже было название "Путь предателей" и небольшая заготовка. Но потом я подумал, что про путч напишут на этой неделе многие. Собственно, в завтрашнем New Times будет моя статья "Путч глазами экономиста". Интересней, наверняка, будет читать, чем писать - из колонок Сергея Медведева, Кирилла Рогова, Григория Голосова, Андрея Колесникова (и не только - запись Володи Гельмана в ЖЖ может стоить многих колонок и статей) я узнаю куда больше, чем из своих. А Женя Альбац в New Times наверняка подберёт чудесную инфографику и напомнит что там как было. Короче, завтрашняя колонка в "Ведомостях" будет про ЦБ и инфляцию - и не про 1998-ой, а про 2016-й.

Но какие-то соображения про август 1991-го у меня остались. Это помимо шуточных соображений про то, что должно было  бы быть в манифесте ГКЧП, чтобы победить в тот день.

Во-первых, интересный кейс: когда мы смотрим на разного рода перевороты, то всегда есть ощущение, что победитель - это либо тот, кто бросил вызов (такие случаи хорошо заметны и называются революциями), либо тот, кому был брошен вызов (такие случаи заметны куда хуже и называются путчами и попытками переворота). А вот 19-21 августа 1991-го года в эту дихотомию не попадает. Там, напомню, часть политического руководства страны, чувствуя, что власть ускользает из их рук, попыталась захватить всю власть в свои руки, низложив лидера - президента Горбачёва. Они полностью проиграли, отправившись уже через три дня в тюрьму на год с лишним, до амнистии. Однако Горбачёв ничего не выиграл, превратившись, по итогам путча, в номинального лидера страны, которая через три месяца перестала существовать. То есть если считать, что задачей путчистов было "снять Горбачёва и отменить его курс", то они полностью преуспели.

Во-вторых, интересно, что революционное изменение произошло не в результате чего-то типа "бархатной" революции (по примеру Чехии-Венгрии-ГДР) или "оранжевой" (по примеру Сербии-Грузии-Украины-04), а в точности от обратного действия. Никакого "майдана" никто не готовил, а вот "борцы с майданами" оказались в первых рядах предателей, направивших войска против своего народа, спровоцировали массовые выступления граждан и внесли большой вклад в разрушение режима. Прослушивать, как показал опыт августа 1991-го, нужно не лидеров оппозиции, а руководство служб безопасности и армии. Опасность для страны шла именно из этих кабинетов.

В-третьих, у этого выступления не было никакой "классовой основы" - ГКЧПисты не выражали ничьих интересов, кроме своих личных. Бюрократическая номенклатура тогда интересовалась абсолютно другим, рабочие, крестьяне и интеллигенция - никто ГКЧП никак не поддержал. Это сильно отличается и от опыта других стран (в Латинской Америке в ХХ веке, например, множество правых переворотов совершалось "военными" - читай, по-другому, детьми крупных латифундистов, боровшихся с перераспределительными земельными реформами), и от российского опыта 1993-го года (за "Белым домом" стояли, как минимум, интересы директоров заводов и председателей колхозов, новой, промежуточной "элиты").

В-четвёртых, легко понять как мог провалиться путч, возглавлявшийся, на минуточку, вице-президентом, премьер-министром и главами всех силовых ведомств в логике "диктаторов и визирей".  (Восемь лет назад я попробовал разъяснить суть этой модели максимально неформально, цитируя Турчина и Бродского, в выступлении на вручении премии им. Б.Л.Овсиевича.) Там лидер назначает на важные посты некомпетентных (политически) людей без собственной политической базы, причём чем сложнее ситуация у лидера, тем слабее все, кто хоть что-то значит. Причина в том, что чем политически компетентнее человек, чем лучше у него собственная, не зависящая от лидера база, тем больше у него возможностей продолжить работу и без лидера, который его назначил. Вице-президент Янаев, премьер-министр Павлов, глава парламента Лукьянов - это просто картинки для иллюстрации этой модели. Непопулярные, невлиятельные и нехаризматичные - именно такие люди были нужны Горбачёву на ключевых позициях тогда, когда его собственные становились всё менее прочными...

Это, конечно, просто нескольких отдельных соображений. Вообще я не считаю, что путч что-то радикально поменял, кроме судеб множества отдельных персонажей - кого-то вниз (некоторые потом прекрасно выплыли на поверхность, став депутатами и губернаторами), кого-то вверх (и немало случайных). Представить себе победу ГКЧП в те дни гипотетически можно, но реально нет - либерализацию цен в течение года было бы вынуждено провести любое правительство, Грузию и Прибалтику уже не могла бы удержать никакая сила (не было никакой силы), а отделение Украины и Белоруссии от России мог предотвратить разве что результат путча, при котором Ельцин сразу же, в августе 1991-го, стал бы президентом СССР. (Что это за сценарий? Если бы заговорщики начали с убийства Горбачева?) То есть для меня попытка военного переворота в августе 1991-го - это один из шагов длинного процесса, который начался за много лет до этого и завершился появлением России в новом (постколониальном, рыночном, демократическом) виде.
30 мнений // Ваше мнение?
Экономисты, которые уже двадцать лет без передышки выступают за решение всех проблем с помощью "печатания денег" (последняя реинкарнация - в докладах "Столыпинского клуба" и коллег из Финансового университета; как всегда - без какой-либо аналитики или расчётов), пропустили, естественно, момент, когда денежная политика ЦБ стала по-настоящёму жёсткой. Неудивительно, потому что если кричать "волки!" не переставая вне зависимости от того, есть волки или нет, то при - очень редком - появлении волков тебе никто не верит. Более того, когда ты занят криком "волки", то и времени нет следить за тем - появились эти волки на горизонте или нет. Если всё время требуешь сверхмягкой денежной политики, не считаясь ни с внешними обстоятельствами, ни с текущей политикой, то тогда, когда появляется смысл ставить вопрос о смягчении, даже не замечаешь, что вот он, момент.

Нет, я не агитирую за смягчение денежной политики. У ЦБ есть редкая возможность поставить, наконец, инфляцию под разумный контроль. Целевая инфляция в 4% при низких темпах роста - это, по-прежнему, не идеал; 2% было бы лучше. Но если удастся - после стольких лет (25? 35?) сделать рост цен разумно-стабильным, нельзя упускать такой исторический шанс. Тем более, что всё указывает на то, что денежная политика не снижает темпы роста - занятость по-прежнему близка к полной, а реальные зарплаты вообще чуть растут (при спаде производства это, скорее, признак перегрева - впрочем, см. сомнения Сергея Журавлева по поводу этого роста).

Однако, действительно, денежная политика стала жёсткой. Смотрите - ключевая ставка ЦБ - 10,5%, инфляция в годовом исчислении - чуть больше 7%, а "инфляционные ожидания" - 7-8%. (Данные ЦБ, а у того же Журавлева в блоге хорошие графики.) Инфляционные ожидания - это, понятно, оценка, которая получается разными способами - и опросами, и с помощью оценивания изменения цен на активы, которые по разному реагируют на инфляцию. То есть реальная ставка процента сейчас 3%, а если верить прогнозу инфляции в 5% на июль 2017, то и все 5%. Что, конечно, жёстко.

Слишком ли жёстко? Вроде, пока нет. "Правило Тейлора", основная формула, по которой центробанки, установившие цель по инфляции, определяют, какая им нужна ключевая ставка, даёт примерно то же самое значение. Формула выглядит так:

Ключевая ставка = целевая инфляция + долгосрочная реальная ставка + 1,5*(разрыв инфляции между ожидаемой и целевой) + 0,5*(разрыв выпуска между нынешним и "долгосрочным трендом")

Целевая инфляция у нас 4% (в целевой инфляции не так важно конкретное значение, как то, что она на этом значении будет стабилизирована), разрыв инфляции между ожидаемой и целевой - 3%. Есть ли "разрыв выпуска" - тёмный вопрос. ЦБ считает, что сейчас выпуск соответствует тренду, то есть разрыв 0. (Понятно, что это очень низкий тренд - для развивающейся страны на такой стадии развития он должен был бы быть 3-5%.) Это уже даёт ключевую ставку минимум в 8,5%. Что такое "долгосрочная реальная ставка" для нашей страны определить очень трудно. Для США, скажем, разница между средней ставкой и средними темпами инфляции за несколько десятилетий - 2%, но для России сопоставимых данных за десятилетия нет. Опять-таки, судя по траектории развития, на котором мы отстаём от ведущих стран на несколько десятилетий (если будем расти опережающими темпами, как положено), то этот показатель не может быть меньше 2%.

Этот расчёт даёт по правилу Тейлора как раз нынешние 10,5%. Это, конечно, очень грубая прикидка (и я не знаю в точности, какие оценки и коэффициенты у ЦБ), но в целом нынешняя денежная политика полностью адекватна поставленной цели. Однако уже можно говорить, что она жёсткая, да - как и должно быть на подлёте.

Метки:

27 мнений // Ваше мнение?
Дал интервью проекту Института развития финансовых рынков. Про всё - про Кудрина (почему традиционно я считаюсь экспертом по Кудрину, при том, что я разговаривал с ним раза два в жизни), Медведева (тем более), Глазьева (про то, что имеется в виду, когда говорится, что кто-то чего-то не понимает), Шпигель (предсказал я революцию в интервью или нет - это, к слову, сложно). Ну, про Карфагены (контрсанкции, военные расходы, отношения с Западом), само собой.

Из необычного - про августы (1991, 1993, 1998...). Про то, как в августе 1991 года я, конечно, стоял у Белого дома, но, строго говоря, не "против", а "рядом". Потому что в тех местах, где я стоял, танки никуда не двигались. И про то, что я ожидаю в августе 2016 года (спойлер: ничего).
6 мнений // Ваше мнение?
Оказывается, неделю назад забыл выложить колонку в "Ведомостях". Про Эрдогана и не только.


1 августа 2016 года

Стандартный путь диктатора

Каждому политическому лидеру кажется, что его обстоятельства уникальны, а действия – наилучший ответ на вызовы, стоящие в данный момент перед его страной. На самом деле его шаги, как правило, повторяют нехитрый исторический опыт. В июле 2016 г. турецкий президент Реджеп Эрдоган сначала стал героем чуть ли не голливудского боевика, избежав покушения во время попытки военного переворота, а потом воспользовался массовой поддержкой населения для того, чтобы превратить локальную победу в окончательный триумф собственной диктатуры. Уволены и арестованы сотни военных и гражданских лиц, закрыты университеты, школы, академии, газеты и множество других, самых различных организаций.

Да, конечно, у Турции уникальная история – это наследница одной из великих империй, столетия бывшей одной из ведущих сил в европейской политике, – и уникальная ситуация. Армия, почти 100 лет игравшая ключевую роль в качестве якоря светских ценностей, с развитием общества и ростом экономики все больше утрачивает свою ключевую роль. А с другой стороны, что может быть стандартнее? В стране с небольшим опытом конкурентных выборов и с невысоким уровнем развития общественных институтов лидер, пришедший к власти демократическим путем и находившийся у власти во время 10–15 лет быстрого экономического развития, воспользовался своей популярностью для разрушения действующих институтов. Или, попросту говоря, для консолидации личной власти.

Кто только не делал этого в ХХ веке... Филиппинский лидер Фердинанд Маркос, доминиканский Рафаэль Трухильо. В Латинской Америке чуть ли не каждый лидер, сохранявший популярность к концу своего конституционного срока, придумывал фокус, позволявший остаться у власти. Неудачный заговор позволил консолидировать власть Чавесу в Венесуэле, а борьба с внешними врагами – вообще стандартный прием всех наполеончиков мира. (Чаще всего жупелом выступают США независимо от того, проявляют ли американцы хоть малейший интерес к части света, в которой расположена описываемая страна.)

В случае Турции повторяется сюжет из оруэлловской антиутопии «1984», в которой описан, по существу, СССР. В романе у страны, в которой происходит действие, есть злейший враг – некто Гольдштейн, козням которого приписываются все беды страны. Гольдштейн списан с героя Октябрьской революции Льва Троцкого, не поделившего потом власть с Иосифом Сталиным. Злейший враг Эрдогана – его давнишний соратник по борьбе с военными, поссорившийся с ним и укрывшийся в США Фетхуллах Гюлен. Даже внешне Гюлен немного похож на оруэлловского Голдштейна, как он описан в романе. Ну а настойчивые обвинения Гюлена во всех турецких проблемах все более напоминают «пятиминутки ненависти». Но суть не в случайном сходстве – просто Оруэлл правильно понял, что для удержания власти нужен внешний враг.

История так же довольно четко предсказывает судьбу Реджепа Эрдогана. Он консолидирует власть и установит окончательно собственную диктатуру. Любое выступление против него будет выступлением «против Турции». Соответственно, его собственное дряхление будет и дряхлением государственных институтов. И наводить порядок и восстанавливать страну придется не после «ухода президента», как в нормальной стране, а после лет «застоя» и, потом, «развала».



Этот же текст можно прочитать на сайте "Ведомостей".
40 мнений // Ваше мнение?
Так, в порядке "эспрессо-комментария", закофейного наблюдения за политической жизнью. Одно из самых популярных занятий интеллектуалов, разбирающихся в политике - обсуждать, как люди попроще анализируют происходящее в логике "царь хороший, бояре плохие". Брежнев (Хрущев, Сталин, Николай II, Александр III, и т.д. до Ивана, как минимум, Калиты), де, не знает, что творится на местах. А если бы узнал, то навёл бы порядок, дал бы хлеба и всё стало бы хорошо.

А в последнюю неделю это самое занятие - "царь хороший, бояре плохие" - охватило как раз интеллектуалов. Сначала все так громко и остроумно смеялись над очередным ляпом премьера Дмитрия Медведева, посоветовавшего учителям идти зарабатывать деньги в другом месте, что некоторые из тех кого к любителям Медведева не отнесёшь, даже стали выступать, что мол, грешно смеяться над убогими. Потому что, мол, и вправду, до того убог, что смеяться - и, тем более, собирать подписи за отставку - глупо. К этим голоса добавились "профессиональные контрарианцы", которым общий смех - только повод написать о том, что, в принципе, в словах Медведева, обращенных к учителям, была какая-то доля здравого смысла. Была, но, к слову, небольшая - его же упрекали во вполне конкретной государственной политике, при которой "силовикам" платят много, а сотрудникам сферы образования мало. Его ответ был, очевидно, совершенно не в тему, хотя и содержал правильную мысль.

Следующей жертвой анализа в том же ключе стал первый вице-премьер Игорь Шувалов. Ситуация, казалось бы, принципиально отличается - в отличие от Медведева, Шувалов (а) разбогател на государственной службе и (б) занимается реальной (нестратегической) работой. Правительство не может состоять из одних "номинальных местоблюстителей", потому что кто-то должен добиваться того, чтобы что-то было построено, и как раз Шувалов отвечает за эту повседневную работу. Я понимаю, что есть огромное количество претензий к результатам деятельности правительства, но Медведеву и претензии-то предъявлять будет неудобно - в самом деле, он же ни за что не отвечает, да и ничем не занимается. (Есть версия, что на Шувалова "наезжают" как раз по заказу Медведева, но я в это не верю - тот же Алексей Навальный, на мой взгляд, куда более серьёзная политическая фигура, так что его действие не может быть результатом "заказа".)

Так что общего в этих двух историях? Именно то, что это просто два танца на тему "плохие бояре". Медведев не виноват, что ничего не делает. Президент Путин может уволить премьер-министра и назначить какую-то реальную фигуру - и я, например, уже два года это рекомендую сделать. Это он не хочет делиться властью, а результатом является стратегический паралич правительства. Точно так же я не понимаю, почему упреки в том, что Шувалов разбогател на государственной службе (квартиры, дома и самолёты не являются никаким криминалом сами по себе) адресуются самому Шувалову. Его, в конце концов, никто не выбирал. Выбирали президента Путина и это он отвечает за то, кого он назначает на ключевые должности в правительстве. Это он отвечает за то, что не увольняет тех, кто ничего не делает или тех, кто разбогател на государственной службе.
13 мнений // Ваше мнение?
Не далее как вчера я, по итогам пересматривания пресс-конференции ГКЧП, пожаловался, что не получается представить никакого, даже гипотетически, сценария победы этих персонажей в те августовские дни. Слишком идиотически выглядели, без исключения, сами персонажи. Слишком бессмысленными были их планы. Ну и т. п.

А вот сегодня ещё раз перечитал документы ГКЧП и придумал сценарий победы. ГКЧП, как известно, выпустил три документа - Заявление, Обращение и Постановление, каждое по своему глупое. Ну, "заявление" было чисто техническим. Чтобы прочувствовать чудовищную неадекватность "обращения", надо заново прочувствовать атмосферу августа 1991-го - иначе не поймёшь, насколько бессмысленно-затёртыми были все без исключения слова этого текста. К августу 1991-го они не могли тронуть ровно никого и ровно никого и не тронули. А вот "постановление" смешно и само по себе, без контекста. На трёх страничках перемешаны пункты, которые годами кочевали из одного программного документа КПСС в другой и пункты, которые стали модными в период тогдашних избирательных кампаний. Но вот в постановлении-то есть пункт, который, мне кажется, мог бы обеспечить путчистам победу.

Пункт 13 выглядит так: "Кабинету Министров СССР в недельный срок разработать постановление, предусматривающее обеспечение в 1991 и 1992 годах всех желающих городских жителей земельными участками для садово-огородных работ, в размере до пятнадцати сотых гектара."

А надо было написать так: "Все желающие получить земельные участки для садово-огородных работ должны в трёхдневный срок застолбить себе участок в размере до пятнадцати сотых гектара. Кабинет министров начинает регистрацию участков с 8 часов утра 19 августа 1991 года."


Не знаю как жители других городов, а москвичи не стали бы собираться у Белого дома на Краснопресненской и у здания Моссовета на Тверской, а рванули бы за город со всех девяти вокзалов. Рванули бы и те, у кого участков не было (большинство) и те, у кого они были - мой пункт 13, заметим, не указывает, что нельзя столбить уже имеющиеся у кого-то участки. Путчисты смогли бы взять Ельцина и его окружение голыми руками...
55 мнений // Ваше мнение?
Пересматривал сегодня, по делу, пресс-конференцию ГКЧП 19 августа 1991 года. Вроде как всё в точности, как помню и всё же.

Все помнят легендарный вопрос Татьяны Малкиной - "Вы понимаете, что совершили переворот?", а слова про переворот первым произнёс какой-то местный корреспондент «Правды», цитируя высказывание Бориса Ельцина, президента РСФСР, который задавал вопрос вторым. (Первый был корреспондента Newsweek, но с ним Янаев легко справился.) Как раз когда он отвечал на этот вопрос, у Янаева задрожали руки и голос.

Конечно, Татьяна Малкина выглядела так здорово, что запомнилась да, она. Кроме того, ей помог контраст - и с малограмотными и плохо одетыми мужиками в президиуме и с остальными "советскими журналистами". Её вопрос повлиял на аудиторию – в следующем вопросе прозвучало имя Пиночета и раздались аплодисменты.

И вот я ещё подумал. Всем запомнились дрожащие руки Янаева (да и Пуго), а слабость-то была продемонстрирована в другом. Сейчас, когда есть возможность пересматривать по несколько раз, это заметно. Янаев путается в ответах про Горбачёва - сначала говорит про усталость и болезнь, потом говорит про встречу с журналистами, а потом вдруг про прямые выборы президента, которые они собираются провести. Не, ну и "задним умом" очевидно, что он зря сказал про строящиеся москвичами баррикады - одновременно стараясь не угрожать. Впрочем, это тоже мелочи - сценарий, при котором путч мог закончиться их победой, у меня никак не рисуется, даже гипотетически.
Ваше мнение?
Сидели мы вчера группой русскоговорящих теоретико-игровиков - ВШЭ-РЭШ-Дублин-Киев-Манхейм-Оксфорд-Сидней-Чикаго - обсуждали то, что слушали в течение дня на Конгрессе по теории игр, мировой и российский рынок труда для тех, кто ей занимается, пили кто кофе, кто пиво, кто вино и вдруг... Тима Милованов поймал покемона!

Профессор Питтсбурского университета Тимофей Милованов - не просто известный специалист по теории игр. С этого года он стал президентом (ректором) Киевской школы экономики, небольшого вуза - фактически, отдельного факультета экономики, всерьез конкурирующим с Вышкой (тремя подразделениями - МИЭФ, Экономфак, Питерский экономфак), РЭШ, будапештским ЦЕУ и пражским CERGE-EI за звание лучшего экономического факультета постсоветского пространства. И я заволновался - ни Я.И., ректор Вышки, ни Олег Замулин (декан экономфак), ни Сергей Яковлев (основатель и руководитель МИЭФ), ни Шломо Вебер (ректор РЭШ) покемонов не ловят. Студентам, поймавшим двадцать покемонов, ужина с ними не обещают. Не отстаем ли мы, значит, от непосредственных конкурентов?


38 мнений // Ваше мнение?
Кстати, об Эрдогане и его последствиях. Два года назад Андраник Мигранян, интеллектуальный шустряк, каких немало всплыло на поверхность в 1990-е, написал в «Известиях» статью про то, что если бы Гитлер остановился в 1938-ом году, то он был бы «хорошим лидером для Германии». Тут же было справедливо указано, что значительная часть преступлений против человечности – например, преследование евреев, цыган, коммунистов, гомосексуалов и т.п. – началась задолго до 1938-го года. Понятно, ответить что, по его мнению, это было хорошо для Германии, Мигранян не решился, но, даже если бы такая мысль появилась, она была бы просто глупой. К 1938-му Гитлер уже погубил немецкую науку, прервав двухсотлетнее мировое доминирование. (В известной статье Фабиана Вальдингера из Уорика есть и краткое описание гитлеровского разрушения, и оценка прямых последствий для тогдашних студентов.)

Надо понимать, чем была Германия для мировой математики, физики, химии, инженерии, общественных и гуманитарных наук к началу 1930-х. Больше, возможно, чем США сейчас – то есть больше, чем любая страна со времени Римской империи. Важнейшие мировые журналы и монографии выходили впервые на немецком. Ученые всего мира мечтали о работе в германских университетах. Степень из немецкого университета была верхом престижности и знаком качества. Гитлеровская политика покончила со всем этим за несколько лет. Если бы Гитлер умер в 1938-ом, он уже нанёс бы своей стране ущерб, который не нанесли за десятилетия иностранные вторжения. Не исключено, что закрывая университеты, смещая деканов и ограничивая права профессоров Эрдоган наносит в 2016 году удар по турецкой науке и образованию, прерывая три десятилетия ее стремительного развития. Конечно, Турция, в научном плане, совсем не Германия 1930-х (да и Эрдоган – пока что совсем не Гитлер), но во многих областях они построили факультеты, о которых могли бы мечтать не только развивающиеся страны, но и страны Западной Европы. И все это отправляется в унитаз ради укрепления личной власти нынешнего лидера. Возможно, июль 2016-го уже перечеркнул все его немалые экономические достижения.
48 мнений // Ваше мнение?
У Дюма есть прекрасная фраза о частой ситуации в научной жизни, сказанная, конечно, по другому поводу: «мысль, пришедшая ему [герою] в голову, была так хороша, что ещё раньше пришла в голову его сопернику». В связи с новостями из Турции – местный лидер запретил ученым покидать страну и, чуть позже, закрыл десятки частных школ и университетов – мне пришла в голову мысль, что российские вузы, у которых есть деньги на усиление научной силы в общественных науках (таких вузов сейчас десятки), могли бы усилиться за счёт турецких факультетов экономики. В этой области турецкие университеты опережают российские на, как минимум, поколение, так что усиливающаяся власть Эрдогана – настоящее «окно возможностей».

Так вот, о Дюма. Не успел я поделиться этой мыслью с коллегами из ВШЭ и РЭШ – я сейчас на мировом Конгрессе по теории игр, так что коллег из ВШЭ и, тем более, выпускников РЭШ из вузов всего мира здесь много, не успел я поговорить об этом с другом-игровиком из Питтсбурга Тимой Миловановым, который только что переехал в Киев, чтобы стать президентом Киевской школы экономики (это такая киевская РЭШ), не успел я написать пост с призывом к российским деканам срочно нанимать сильных экономистов из Турции, надеясь, что этот пост попадёт на сайт «Эха»... Так вот, не успев этого всего, я разговорился со знакомым профессором из одного сильных факультетов в Восточной Европе и, оказывается, эта мысль не только уже пришла им в голову – они уже написали турецким коллегам с предложениями работы. Потому что жалко упускать такой шанс.
23 мнений // Ваше мнение?
У меня тут было задумано три оптимистичных поста про экономическую науку в России вообще. Не новости ВШЭ или моих студентов, а шире. Про выпускной РЭШ, про Институт экономики РАН и про RSSIA, международную школу институционального анализа. Про выпускной я написал, а про институциональную экономику ещё напишу, а вот про ИЭ записи не будет. Потому что новость про обновление Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификациями научных исследований интереснее.

Про Институт экономики краткое содержание ненаписанной записи выглядит примерно так. Шесть лет назад, почти по случайному поводу, мне довелось очень критически высказаться о руководстве института и целом ряде сотрудников. Достаточно сказать, что директор запретил вахтёру пускать меня в здание, так что когда кто-то из сотрудников хотел встретиться со мной, мы назначали встречи в «Шоколаднице», хотя РЭШ и ИЭ находились тогда практически рядом. Ну это не сенсация. Сенсация в том, что я тут прошлой зимой посмотрел (после панических емейлов по поводу возможного нового директора), что там в Институте происходит и к своему удивлению обнаружил, что многое – если не всё, изменилось сильно к лучшему. Ахинея на семинарах не презентуется, «статьи» с нарушениями законов арифметики на сайт не выкладываются, как и магистерские работы, целиком состоящие из копипейста. Да и вообще всё стало выглядеть не как вершина царства лженауки, а как нормальный сайт центра экономического анализа. (У нас принято считать «прикладную науку» - в данном случае рассчёты, связанные с прогнозами и последствиями экономической политики – академической.) Сейчас планка прикладных исследований по макроэкономике задаётся у нас центробанком, аналитические материалы которого намного превосходят все остальные (хотя до уровня отчётов МВФ и ВБ по России ещё расти), но видно, что исследователи ИЭ тоже ориентируются на те же темы и тот же уровень. Позитив, коротко говоря.

Так вот про экономическую науку в РАН. Тоже своего рода позитив. Комиссия по лженауке, новый состав, вообще не включает ни одного экономиста. В состав введены выдающиеся борцы за чистоту российской науки, там есть несколько выдающихся учёных, много честных людей и компетентных учёных, но вот экономистов нет никаких. В перечислении «родов деятельности» членов комиссии нет общественных наук! Вообще нет! Экономическая наука, кому интересно, куда ближе к естественным наукам, чем к гуманитарным, которые упомянуты, но, конечно, физики-математики, доминирующие в «лучшей» части академии, так же мало думают о том, откуда пошла, исторически, их математика и как шло развитие каких наук в последние сто лет. Откуда взялись, например, современные методы работы с данными. Вообще я знаю много крупных российских физиков, математиков, биомедиков но способность подумать о чём чуть-чуть шире интересов своей узкой области – это редкость. Есть люди – те же члены Совета по науке, которые готовы со вниманием слушать про проблемы общественных наук, но как же это трудно… Отчасти из-за этого президиум РАН до сих пор не отменил своё позорное постановление о том, что плагиат – это норма научной жизни (и почему рядовые фальсификаторы должны стыдиться фальсификаций, если "академикам" - "всё божья роса"?)– не только потому, что нельзя признавать ошибки и извиняться, но и потому что считают общественные науки ерундой.

Так что парадоксально – половина фальсификаций в российской науке – в общественных науках, а экономистов в Комиссии РАН нет. Может, имеется в виду, что когда автор заменяет «шоколад» на «говядину», то, чтобы распознать фальсификацию, не нужно быть экспертом? С этим согласен. Если в общественных науках борьба с "лженаукой" будет просто чисткой по материалам "Диссернета" - то есть безупречно доказанным фальсификациям, не требующим никакой экспертизы, уже хорошо.
17 мнений // Ваше мнение?
О, небольшое выступление, среди многих, Картера Пейджа на выпускном вечере РЭШ на прошлой неделе попало в статью Politico о Трампе, кандидате от Республиканской партии в президенты США. Надо сказать, когда Шломо Вебер, ректор РЭШ, познакомил меня с Картером, тот не сказал, что он советник Трампа, но, вроде бы, и не спорил, когда это о нём говорили другие. От кого-то я услышал, что идея приглашения советника Трампа для выступления на выпускном – не самая лучшая, но мне кажется, что в таких ситуациях не нужно смотреть на политическую ориентацию. Выступал же у нас – я в 2009 году ещё работал, до перехода в Вышку, в РЭШ – политик из Демократической партии.

К слову сказать, «Московская речь» Обамы, обращение к выпускникам РЭШ, была, как показали следующие семь лет, одним из самых чётких и ясных изложений внешнеполитической «доктрины Обамы». Но это к слову. У меня и Трамп в этой записи к слову. Хотел я написать про то, как прекрасно прошёл выпускной РЭШ. Второй выпуск Совместного бакалавриата со ВШЭ подтвердил, что мегауспех первого выпуска – не случайность и не статистический «выброс». Такое подозрение закрадывалось у тех, кто работал с первым выпуском – группы таких мотивированных, амбициозных я до этого никогда не встречал. Второй выпуск – у меня, как профессора Вышки, среди них было четыре дипломника – скорее какой-то конкурс по мягкости и дружелюбию, чем по амбициям и страстям. И при этом, как ни странно, не меньше, а больше ребят, которые начинают своё собственное дело.

Конечно, не только бакалавриат. Выпустились первые магистры, которые не знают никакого дома, кроме Сколково, где учебные условия, как я слышал, куда лучше, чем в здании на Профсоюзной. Cо Сколтехом и бизнес-школой пока нет особенно тесного взаимодействия, но из выступления ректора МШУ Шаронова и проректора Сколтеха Ситникова (бывшие проректора РЭШ это сила! ) явно следовало, что перспективы хорошие. Вообще перспективы хорошие – и с утвержденным ректором (несколько мистическим образом каждый следующий ректор РЭШ – сейчас уже четвертый - в плане научных достижений сильнее предыдущего), и с нынешним профессорским составом, и с бакалаврами СБ (забегая чуть-чуть вперёд – набор это года выглядит таким же успешным как пять предыдущих). Я меньше знаю про магистерские программы – и первую (МАЕ), и новую (магистр энергетической экономики), но репутация РЭШ – как минимум, репутация выпускников – сильна сейчас как никогда. Даже выбор Дома музыки для проведения выпускного был исключительно удачен – наконец-то был зал подходящего для гостей, выпускников, родителей размера.
12 мнений // Ваше мнение?
Конечно, я немного завидую специальному корреспонденту New Times, которого главный редактор отправил на съезды Республиканской и Демократической партий. С другой стороны, мне лично куда интереснее съезд демократов 1924 года, когда потребовалось больше ста раундов, чтобы выбрать кандидата или съезд республиканцев 1940-го (что, правда, что Герберту Гуверу, который пытался вернуться, испортили микрофон?). Сегодня у республиканцев тоже какие-то страсти, но тут вся драма в том, что это показывают в прямом эфире - вообще-то историй о том, что председательствующий попросил тысячи делегатов проголосовать поднятием рук и потом сказал, что решение принято, не считая голосов, всегда - то есть, до 1960-х - хватало.

Впрочем, у меня есть прогноз - в ближайший четверг, когда республиканцы окончательно утвердят Трампа в качестве кандидата, закончится всё интересное, что было в этом избирательном цикле. Это не значит, что победитель определён. У Хиллари больше шансов (скажем, грубо, 60 на 40), но даже если бы это было 80 на 20 - это очень далеко от 100%. У "Лестера" было в двадцать раз меньше шансов, чем 20%, у португальцев было меньше перед Евро-2016.

Сейчас у Хиллари небольшое преимущество. За ежедневными опросами можно следить на RCP (там считаются средние показатели разных опросов) - правильные оговорки про сегодняшнее состояние дел у Нейта Кона. Есть отличные обзоры и сравнения методологий составленич прогнозов на этот цикл.  Конечно, в Америке результат выборов подсчитывается по штатам (я рассказывал об этом четыре года назад на лекции в РИА Новости), так что нужно и опросы смотреть соответствующие и там у Хиллари небольшое, чётко выраженное преимущество. Результаты опросов станут значимы через две недели - в последние пятьдесят лет большинство голосов избирателей всегда получал тот кандидат, который лидировал после двух летних съездов партий. И тем не менее преимущество есть преимущество.

Так вот из того, что мы знаем про Хиллари (особенно из кампании её мужа в 1996-ом и выборов в Конгресс 1998-го, которые решили судьбу импичмента Билла) и тех, кто руководит её кампанией 2016 года (в основном это ветераны обамовских кампаний) - в их стратегии не будет никакого риска. Не будет ни громких заявлений, ни рискованных шагов. Будет очень много "микротаргетинга" - то есть в тех районах (не штатах и даже не в избирательных округах) будут размещать рекламу, направленную на очень узкие группы избирателей - там, где люди побогаче и пообразованнее - про то, как у Трампа не сходится баланс обещаний, где попроще - про то, как он уклонялся от оплаты работ, сделанных для его бизнеса мелкими фирмами, где много испаноязычных - про "стену", где много чёрных - как он выражал сомнения в том, что Обама родился в США, где много евреев (Флорида!) - как обмолвился про беспристрастный подход к переговорам с палестинцами...

Кроме того, куча денег будет потрачена на мобилизацию избирателей. Сотрудники избирательной кампании и волонтёры будут ходить по домам (особенно - в микротаргетируемых районах) и убеждать граждан зарегистрироваться и потом проголосовать на выборах. Такого рода деятельность очень помогла Обаме в 2012 года, а, судя по всему, у Хиллари будет не просто больше денег, чем у Обамы, но также и огромное, просто неслыханное преимущество в деньгах над кандидатом от республиканцев- 3 к 1, если не больше. Конечно, Трамп получает кучу "бесплатной рекламы" - прямые трансляции с его участием дают телеканалам неслыханные рейтинги, но эта реклама - не таргетируемая, то есть малоэффективная на этой стадии.

То есть будет скучно. Хиллари будет делать всё правильно, выжимая совсем небольшое преимущество к уже имеющемуся, также небольшому. Событий, которые могли бы резко переломить ход кампании не видится. Выбор вице-президентских кандидатов, по опыту, ни на что не влияет. (Не факт, что выбор основных-то кандидатов особенно важен - есть серьёзные свидетельства о том, что не важен: вот интересный критический мини-обзор Нейта Сильвера.) Крупный теракт в Америке или за рубежом? Во время республиканских первичных выборов могло показаться, что Трамп выиграл от парижского теракта осенью 2015 года, но, судя по двум последним месяцам в гонке с Хиллари трагедии (Орландо, Ницца, Луизиана) Трампу ничего не дают. Неудивительно - Хиллари воспринимается как исключительно сильный и жёсткий лидер (её "слабости" совсем в другой области). В дебатах единственной проблемой у Хиллари может стать разве что её излишнее доминирование. (Эл Гор отличился таким образом в первых дебатах 2000-го года.) Наконец, для экономического кризиса, который бы понизил рейтинг Обамы, действующего президента, уже просто нет времени - спад, даже резкий, начинается больше, чем за четыре месяца.

Трамп, конечно, будет действовать - и, главное, говорить - всё более резко, только усиливая тему "навести порядок", несколько парадоксальную сейчас. Уступающему нужно рисковать. Но про Хиллари трудно сказать что-то новое или оригинальное, а в части сильных эпитетов - куда уж сильнее, чем "должна сидеть в тюрьме"? Так что прогноз - интересного будет мало и к ноябрю Трамп и Клинтон подойдут с шансами, скажем, 30-70. Что исключительно большой перевес по американским меркам, но вовсе не означает, что победа Хиллари гарантирована. "Лестер", Португалия...

Метки: ,

1 мнение // Ваше мнение?

18 июля 2016 года

Негромкий героизм

Слова «подвиг» и «героизм» часто ассоциируются с чем-то ярким, резким, стремительным. Рванув гимнастерку, бросился на амбразуру. С гранатой в руке выскочил из окопа против танка. Шагнул со знаменем на бруствер. Однако настоящий героизм может быть и совсем негромким. Со стороны – особенно со стороны тех, кто не берет на себя труд задуматься, – он даже может выглядеть слабостью.

Реакция французов – и граждан, и политического класса, и руководства страны – на теракты последнего года и есть пример такого героизма. Кому-то действия президента Олланда кажутся слабыми: где комендантский час, чрезвычайные полномочия для полиции, усиление роли спецслужб? Где хотя бы поголовные проверки мусульман? Во многих странах такие кошмарные события, как убийство 84 мирных граждан на прошлой неделе в Ницце, стали бы поводом для серьезного изменения внутренней политики, ужесточения режима и ограничения прав и свобод граждан и тем более не граждан. Для сегодняшней Франции и других европейских стран настоящий вызов – как победить терроризм, не меняя ценностей и образа жизни. Это куда более трудная задача, чем победа над терроризмом любой ценой, среди прочего ценой отказа от толерантности и открытости.

Кто-то скажет, что невозможно воевать с террористами без по-настоящему силовых методов. Конечно, борьба со злом требует силы. Однако сила вовсе не означает отказа от других достижений. В течение столетий казалось, что для ведения войны требуется единоличная власть, и немало лидеров получали и консолидировали ее, воспользовавшись какой-то внешней угрозой. Но ХХ век опроверг мнение, что победа в войне требует отказа от демократии. В 1940 г. Англия осталась один на один с гитлеровской Германией, превосходившей ее чуть ли не по всем параметрам. И героизм состоял не только в том, что англичане продержались одни целый год (после нападения Германии на Россию и, позже, на Америку баланс сил существенно изменился). Он состоял и в том, что страна оставалась парламентской демократией, с премьер-министром и кабинетом, подотчетным избранным депутатам. Ни одна страна во второй половине ХХ в. не сталкивалась с такими внешними и террористическими угрозами, как Израиль, и тем не менее это не приводило к отказу ни от конкурентных выборов, ни от стремления к открытости.

В 1970-е и 1980-е гг. волны террористических атак, сходные с нынешними, захлестывали и Великобританию, и Германию, и Италию. Ни одна из этих стран не пожертвовала своими принципами и ценностями для того, чтобы пережить эти годы и справиться с угрозами – не только силой, но порой и принципиальными уступками. Точно так же нет сомнений, что справятся с террором европейские страны и сейчас. То, что французы могут скорбеть, не приходя в неистовство, реагировать на террор, не превращаясь в полицейское государство, показывать, что есть вещи более важные, чем безопасность, может вызывать только восхищение.


Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
12 мнений // Ваше мнение?
Надо же, какие новости - военный переворот в Турции, который можно в глобальном мире наблюдать в прямом эфире. Турция - важный торговый партнёр и России, и всей Европы, одно из "чудес роста" XXI века, достигшая в последние десятилетия удивительного прогресса - после столетий, в которых она перестала быть  одним из центров Европы - в том числе в области науки и образования.

Как обычно, и не разберёшь, кто прав. Турецкие военные в ХХ веке были основным гарантом европейской цивилизованности в своей стране, двигателем прогресса и защитой от негативных влияний. Реджеп Эрдоган был лидером в течение почти двух десятилетий рекордно быстрого развития, обеспечив мирное сосуществование исламистов и европейски-ориентированной элиты. Как чуть ли не все успешные лидеры в стране с неустойчивыми институтами, он постепенно трансформировался в "хозяина", авторитарного лидера, сменить которого может только революция или переворот. Впрочем, ещё год назад казалось что трансформация далеко неполна, хотя число арестованных (в том числе по явно фальсифицированным поводам) военных и журналистов уже давно превышало все демократические нормы.

Интересно влияние средств коммуникации на развитие переворотов. Всего семьдесят лет назад отсутствие связи - как, например, во время "Операции "Валькирия", когда Штауффенберг летел в Берлин - могло сыграть важную роль. В 1981 году в Испании король обратился в прямом эфире к нации. В 1993 году с призывом к москвичам по телевизору обращался Гайдар. Сейчас Эрдоган записал видеобращение, используя мобильный телефон и социальную сеть. Вот интересно - если бы у Хрущева был мобильник в октябре 1964-го, труднее было бы путчистам - обращение к нации помогло бы лидеру?

Кто победит, не знаю. В истории Турции (и похожих стран типа Алжира) были "успешные" - в смысле смены власти - военные перевороты. С другой стороны, в новешей истории есть немало путчей, которые заканчивались пшиком - от франкистского путча в 1981 году (когда устояла демократия) до венесуэльской попытки сместить Чавеса в 2004-ом (когда устоял авторитарный режим). Бывают и промежуточные варианты - российский путч 1991 года, с треском провалившись, сместил, фактически, действующего лидера вместе со всем режимом. Так и у турецкого путча есть все шансы провалться и при этом полностью поменять режим - может быть, на полноценную диктатуру Эрдогана.
1 мнение // Ваше мнение?
Трудно решить - вот если мой блог - это "дневник экономиста", я могу писать о чём-то, не связанном с экономикой, наукой, образованием, то есть что-то личное? И я давно решил, что летом, в несезон, могу. Именно летом пишется и про Ишигуро, и про Видала, и про Каро.

Так вот - важное сообщение для тех, кто, как я, в начале 1990-х завороженно ждал новых переводов Рекса Стаута, детективов, в которых два выдающихся сыщика, Ниро Вульф и Арчи Гудвин, побеждают, из своего нью-йорского дома, силы зла. Конечно, в конце 1980-х- начале 1990-х появилось огромное количество выдающихся книг и появилось, можно сказать, одномоментно. В СССР была запрещена, в разной степени, вся взрослая литература, кроме классической (заканчиваясь, грубо говоря, Хэмингуэем) и плохой, так что когда запреты были сняты, шедевры хлынули потоком. Не знаю, стал бы я когда-то читать Трифонова, не говоря уж о Кнорре, если бы были Набоков, Солженицын и Довлатов. (И Аксёнов, и Бабель и много-много ещё кто.) Это может показаться удивительным, но отбор зарубежной литературы был, действительно, по качеству - то есть среди тех, кого не переводили вовсе или издавали ничтожными, малодоступными тиражами, были абсолютно аполитичные Борхес и Эко. И по той же логике - раз что-то хорошее, то это не нужно - были практически недоступны замечательные детективы ХХ века - и Стаут, и Макбейн, и Чандлер, и Гарднер...

Сейчас эти детективы не могут быть таким откровением - это же, одновременно, был рассказ и о жизни в совершенно другой стране. А с начала 1990-х всех их быстро перевели и я и все мои друзья их быстро прочли. Тогда ещё могло так быть, что кто-то прочёл, а ты ещё и не знаешь о том авторе - я помню, мне позвонил scolar и рассказал завязку повести Стаута и предложил разгадать. (Я разгадал, но там очень просто -  в большинстве приключений Вульфа и Арчи читатель не может догадаться сам, там суть в другом.) Кто-то прочёл и забыл, а я люблю перечитывать и уже довольно быстро не только прочёл всё, что написал Стаут о Вульфе, но и выучил очень хорошо, с подробностями. Скажем так - я различаю разные переводы одного и того же текста, когда читаю и помню многие реплики.

Потом я узнал, что Стаут умер, и что есть автор, Роберт Голдсборо, который с разрешения семьи покойного продолжил серию. Тем более, что продолжать легко. У Стаута такой приём - возраст героев и основных, и второстепенных, которые также встречаются практически в каждом романе, не меняется, а вот эпоха меняется быстро. То есть в 1930-е пятидесятилетний (примерно) Вульф и тридцатилетний (примерно) Арчи расследуют преступления зловредных промышленников, в 1940-х - шпионов и коммунистов, в 1950-е имеют дело с борьбой за права негров, в 1960-е - не дают ФБР слишком наглеть, а в начале 1970-х интересуются прослушивающими устройствами в Уотергейте. Прочел два романа Голдсборо и как-то не впечатлился.

А вот позавчера, по случаю, прочёл новый роман того же продолжателя про тех же героев - "Арчи встречает Вульфа" и мне очень понравилось. Арчи девятнадцать и он уже две недели как прибыл в Нью-Йорк из маленького городка в сельском Огайо. Детективное приключение тривиальное, но, что меня удивило - и что я рекламирую - характер Арчи, повествователя, построен очень убедительно. Арчи у Стаута довольно сложный персонаж - это такой Геккльбери Финн и, одновременно, Джеймс Бонд. (Бонд Броснана, а не Крейга, если уж быть совсем точным.) То есть он говорит - и внутри себя, и снаружи - по-детски, а работает исключительно профессионально. Так вот если дать писателю задание - создать героя, который был бы милым и добрым, но не капли не сентиментальным, хвастливым, но рассчётливым, болтливым, но хватким как бульдог, то задание кажется невыполнимым. А у Стаута этот герой сложился - как часть удивительно равноправного тандема, вовсе не Ватсон при Холмсе и не Гастингс при Пуаро. У Агаты Кристи, к слову, этот персонаж, "наивный спутник" есть и в романах с мисс Марпл, это сам читатель. Приём с "наивным спутником", конечно, был в чести и до Конан-Дойла и использован в тысяче детективов после.  Но у Стаута повествователь умнее и внимательнее читателя - просто он такой весёлый и милый, что собственной неполноценности не чувствуешь.

Так вот, девятнадцатилетний Арчи у Голдсборо совершенно адекватен - всем, кто любит Арчи тридцатилетним, то есть попросту любит романы Стаута, я его рекомендую. 

Метки:

12 мнений // Ваше мнение?
Андрей Мовчан, экономист из центра Карнеги, не жалея времени, на пальцах объясняет, почему сообщение "Системы", что у них успех импортозамещения выражается в росте маржи (на 70%) - это в точности рассказ о том, почему импортозамещение в том виде, в котором у нас его пытаются сделать с 2014 года (не в одной "целевой" подотрасли, а в целых больших отраслях), невозможно. Обращаю внимание, что это - идеальная иллюстрация к той самой базовой картинке про импортозамещение, для которой требуются минимальные (два месяца для старшеклассников) познания в микроэкономике. За два года, прошедших с дискуссии об этой картинке, во всех отраслях мы видели ровно одно и то же - падение потребления, рост цен и рост прибылей отечественных производителей. И по-другому и быть не могло.
57 мнений // Ваше мнение?