 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
В Институте передовых исследований, который я тут вспоминал в связи с визитом в Принстон, вот что вызывало у меня зависть, когда я там работал целый год девять лет назад. Перед зданием, в котором сидели математики, прямо на лужайке была расположена - или выдвигалась на лето - доска, с помощью которой они иногда устраивали семинары. Лежа на траве слушали докладчика. А сегодня встречаю - сначала студентов, а потом и профессора нашего (совместного ВШЭ-РЭШ) бакалавриата. Только что провели два учебных семинара по диффурам, две группы - на свежем воздухе между зданиями Вышки на Шаболовке. Кто-то повесил доску и, если я правильно понял, расположил скамейки так, что можно было нормально заниматься. Очередной повод завидовать нашим студентам. Метки: бакалавриат
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Наблюдая за идущими у нас в стране дискуссиями об образовании — и школьном, и высшем, — можно подумать, что основными вопросами являются вопрос о едином школьном учебнике по истории, каких-то списках обязательных книг для чтения по литературе и личности министра образования. Эти вопросы, конечно, интересно обсуждать. Но мне, преподавателю вуза и отчасти школьному учителю, кажется, что эти вопросы не так уж актуальны. У меня есть несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы, получше и побыстрее.
Во-первых, каким образом обучать ребят ориентироваться в ситуации, когда окружающая нас обстановка меняется быстро и навыки, приобретенные вчера, становятся ненужными сегодня? Во-вторых, как отвлечь студентов и школьников от мобильных телефонов во время урока?
Вуз, в котором я работаю (РЭШ), и программа, в которой я преподаю (Совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ), элитарные. Большинство студентов бакалавриата — победители или призеры всероссийских олимпиад по экономике или математике. На первом курсе я читаю «Введение в экономику» — курс, основная задача которого — научить ребят говорить про экономику (занятия выглядят скорее как семинары, чем как лекции) и писать короткие эссе, за которые и ставится основная оценка. И вот что меня смущает: студенты жалуются, что критерии оценок за эссе размыты — в этом случае трудно писать. А если четко сказать, за что какие баллы, то результат потрясающий: требования к структуре и содержанию выполняются идеально, проанализирована именно та литература, на которую нужно ссылаться, ссылок и цитат ровно столько, сколько, по критерию, оптимально… Более того, первокурсники у нас очень сильные — заметно, как хорошо ребята подстраиваются под персональные свойства лектора. (Это легко увидеть, когда сданные эссе по тем же критериям проверяет другой профессор.)
Хорошо? Не уверен. Мне бы хотелось, чтобы писались хорошие работы при размытых (не очень, конечно) критериях. Делать задание так, как сказал учитель, — это задача для школы, а университет должен учить ориентироваться и в ситуациях, когда задача не разбита на подпункты. Исследования рынка труда показывают, что навыки, нужные на какой-то конкретной работе, устаревают в современном мире за считанные годы и никто не подскажет, какие новые навыки нужно осваивать и когда, не дожидаясь устаревания, начинать. Подстраивание под учителя — еще более явное наследие школы, в которой (в нашей стране, по крайней мере) ученики проводят много времени с одним и тем же учителем.
А про мобильные телефоны ответ кажется простым. И на уроках, и на лекциях я запрещаю ими пользоваться, в том числе для игр и sms, — не потому, что они мешают мне (если звук отключить, то не мешают), а потому, что не дают слушателям концентрировать внимание на том, что говорю я или их соученик. Но вот не мешает ли ребятам такой запрет — не начинается ли у них своего рода «информационная ломка», — не знаю, а хотелось бы узнать.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей" |
|
|
Дополнительный материал:Программа курса "Введение в экономику", о котором идёт речь в колонке. С оговоркой, что к следующему году мы собираемся его серьёзно поменять (лично - как раз по причине, описанной в колонке) Метки: бакалавриат
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Пол Кругман часто хвалит Брэда Де Лонга, менее, но всё же, знаменитого профессора из Беркли потому, среди прочего, что их политические взгляды – довольно «левые», в рамках, конечно, истеблишмента, по американским меркам – очень близки. Де Лонг, кроме того, фантастический блоггер – невозможно поверить, что он в одиночку ведёт такой огромный блог. Я там читаю про историю макро – «левые» взгляды мне не близки. Однако мне последний пост Де Лонга про то, почему хедж-фонды вдруг начали публичную кампанию против Бена Бернанке, председателя ФРС, кажется замечательным популярным «уроком макроэкономики». Не обращайте внимания на политику - она не при чём. Чистый урок макро. За три захватывающих странички Брэд объясняет принципиальную разницу между суверенным и несуверенным заёмщиком (в этой роли выступает трейдер J.P.Morgan Chase, но экономика та же) + то, как работает центробанк + то, как работают хедж-фонды. Заодно показывая, что руководители хедж-фондов хорошо выучили материал про фундаментальную стоимость актива и тонкости арбитража, но зевали, когда в курсе экономики им рассказывали про «ловушку ликвидности» - это же было в Америке давно, в 1930-е, это же было недавно, в 1990-е, не пойми где, в Японии… Не подумайте, кстати, что я против хедж-фондов – наоборот, я всячески «за». Собственно, первая история Де Лонга – это про то, какую важную роль играют «арбитражёры»: без их вмешательства (давления на банк) этот эпизод наверняка бы закончился банкротством J.P.Morgan. Просто если в школе плохо учил химию, то подносишь зажигалку, чтобы посмотреть, сколько бензина осталось в баке. А если плохо учил макроэкономику – играешь в короткую против суверенного центробанка в тот момент, когда у него «ловушка ликвидности».
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Перед выступлением на круглом столе на ежегодной конференции EBRD перечитывал книгу Асемоглу и Робинсона " Why Nations Fail" (там теперь, помимо оглавления и списка литературы, одноимённый блог). Я её читал когда-то ещё в рукописи, а потом отвлёкся в тот момент, когда она вышла и решил отложить подробную рецензию до выхода русского издания. (Я знаю, что оно готовится, но не знаю, каким издательством.) А это, надо сказать, не просто выдающаяся книга – похоже, она попадёт в число таких книг, которые, как книги Смита, Рикардо, Фишера, Самуэльсона, Шеллинга реально меняют мир. То есть через сто лет в истории экономической мысли будет глава «теория Асемоглу и Робинсона». Я сам, понятно, могу быть пристрастен – но в данном случае можно судить хотя бы по влиянию: из серьёзных книг по экономике, написанных крупными учёными, на книжные стенды аэропортов попадают единицы. В последние годы я сам помню только Кругмана, но это из-за того, что он знаменитый политический обозреватель, Стиглица и Раджана – отличные книги про природу последнего кризиса, одна сильно «левая», другая слегка «правая» и Каннемана – научно-популярная книга про основы поведенческой экономики. (UPD: Ещё, конечно, "Фрикономика" Левитта, но это научпоп.) Однако в последний год, когда WNF уже сошли с аэропортовских лотков, я заметил другую тенденцию. Специалисты «широкого профиля», участники разных круглых столов и т.п. говорят про теорию АР как про парадигму не меньшую, чем «гипотеза модернизации». Я это не видел ни для одной книги по экономике за пятнадцать лет после окончания университета - чтобы книга на глазах становилась "бэкграундом", не предметом для дискуссий, а основой - причём не в среде учёных-экономистов и даже экономических комментаторов, а среди интеллектуалов вообще. (Среди профессиональных экономистов что-то подобное за последние двадцать лет происходило с книгой Тироля про организацию отраслевых рынков и MWG по микроэкономике.) Конечно, в этом тоже есть своеобразный гений - изложить какую-то теорию таким языком, чтобы она вобрала в себя чуть ли не всё, что было сделано в этой области в последние десятилетия. (Среди самых "пострадавших", в данном случае - Дуглас Норт, если так можно сказать про Нобелевского лауреата, и Мёрфи-Шлейфер-Вишны, без ясных-прозрачных-простых моделей которых - вот этой, например - невозможно представить современную экономику развития и, значит, книжку Why Nations Fail.) Интересно, конечно, сравнить с WNF с другими «экономическими трактатами, изменившими мир». Все перечисленные мной книги – от Смита до Шеллинга – были технически более сложными, чем WNF: конечно, сейчас Смит и Рикардо выглядят простыми, а Самуэльсон – это книжка «с нуля» и всё же в момент публикации они явно не рассчитывали на «широкую публику». В этом смысле Асемоглу и Робинсон действовали по-другому: хотя они, конечно, опираются на собственные исследования – на десятки, если уже не сотни – работ, и на другие современные исследования, они обращаются именно к широкой публике, предлагая – особенно в главе, описывающей, почему не работают те или иные теории – поверить на слово (или самому читать специальную литературу по ссылкам). Я бы так выделил основные научные работы Дарона и Джима, на которые они опираются в этой книге. Надо понимать, что это далеко не все их работы даже по этой конкретной теме - к сожалению, на страничке Дарона все статьи выложены по времени публикаций, а не по темам. ТеорияПрирода расширения политической франшизы - это модель уже очень многое прояснила в огромном количестве исторических эпизодов. Я к ней особенно пристрастен, потому что наши совместные проекты с Дароном продолжают именно эту тему (исходная теория привлекательна, прежде всего, своей простотой). Почему не существует "политической теоремы Коуза" - несмотря на то, что интерпретация теоремы Коуза здесь довольно неортодоксальная, эта статья - базовая для моделирования политэкономии развития. Для начинающего специалиста ясно продемонстрирована разница между тем, что даёт совершенное марковское равновесие и равновесие по Нэшу, совершенное относительно подыгр. (Сцилла несуществования против Харибды "народной теоремы"). Модель клептократии - простая модель политического устройства тех стран, которые в WNF попадают в разряд полных провалов. Про эту статью я писал в своей чуть ли не в первой записи в блоге - десять лет назад, о Боже :). Сравнительная статика по наличию/объёму природных ресурсов удачная. (Но, к слову, то, что "нефтяной подарок" ухудшает институты, через политический спрос, у меня было раньше - мы с Дароном как раз познакомились в 2002 году - я выступал с этой статьёй, а Дарон - с "политической теоремой Коуза"). Модель олигархического общества - то, в чём запутываются Норт и Ко, пытаясь изложить теорию закрытых и открытых обществ, получается в модели Дарона совершенно прозрачно. Но здесь, конечно, ещё большое поле для деятельности. Эх, были бы в РЭШ аспиранты... Устойчивость неэффективных режимов - мне лично не нравится эта модель ( наша, более поздняя модель, мне кажется более элегантной), но для WNF это основа нескольких глав. Тут, опять-таки, ситуация как и должна быть в быстро растущей подотрасли науки - моделей очень много, а хорошей, "учебниковой" пока нет. Расстояние до технологического фронта и экономический рост - эта модель - мостик между работами Дарона и циклом работ, в основном эмпирических, Агийона и большого количества авторов про роль отбора и инноваций в развитии отраслей народного хозяйства (кто-нибудь помнит выступление Агийона на 10-летии РЭШ? Вот мой тогдашний, 2002 года, отчёт со ссылками на статьи). Эмпирика / анализ данныхКак страны, которые были до колонизации богатыми, стали бедными и наоборот - "reversal of fortune" стало нарицательным словосочетанием в экономике развития после этой статьи. Какие институты устанавливали колонизаторы, дополнение к истории про "поворот колеса фортуны" (у этой статьи есть интересная и жёсткая критика - David Albouy, если кто заинтересуется + на страничке неопубликованных работ Дарона есть ответ на эту критику) Почему колонизация так важна и продолжение этой статьи через десять летКейс Ботсваны - WNF собрана, по существу, из таких кейсов. Часто авторы заменяют ссылку на подробное исследование данных таким вот примером. Кейс Гундинамарки, Колумбия - Джим Робинсон много времени посвятил изучению этой страны, так что статей про неё много, а там всё интересно. Роль международной торговли в экономическом развитии - особенно в историческом успехе Европы. Нет причинно-следственной связи между богатством и демократией - конечно, если кто найдёт инструменты получше... (см. другой подход у Перссона-Табеллини в "анализе последствий конституций" и критику этого подхода) Последний анализ "гипотезы модернизации" - анализ заново всех имеющихся данных с помощью всех современных методов (чуть не написал "инструментов") даёт то, что сейчас, в сущности, стало консенсусом: хорошо видна устойчивая корреляция между богатством и демократией; нет причин говорить о причинно-следственной связи. Что определяет производительность труда в развитых странах - одна из большой серии работ Дарона (часто совместных с Фабрицио Зилиботти), в которых исследуется причины и последствия несовпадения имеющихся у населения навыков и тех, что требуются на рабочем месте. Без этих работ, а также без теорий "направленного технологического развития" (именно эти модели когда-то сделали Дарона знаменитым макроэкономистом), невозможно было бы написать WNF - чисто экономическая сторона дела не менее важна, чем "политика". Как международная специализация и открытость международной торговли влияет на распределение доходов - опять-таки, чтобы иметь общую теорию, нужно выделять конкретные каналы влияния. В данном случае - от специализации и торговых барьеров - к распределению доходов в мировом масштабе. Что ещё можно почитатьЕсть несколько работ, которые были написаны ещё до WNF, и которые дают хорошее представление о том, что содержится в книге. "Научный скелет WNF" - пересказ основных идей АР про экономическое развитие для Handbook of Economic Growth Нетехнический рассказ о том, почему Африка бедна - даёт представление о том, как устроены исторические примеры в WNF И последнее. Если вам кажутся «очевидными» или «очевидно-неверными» какие-то теории про экономическое развитие, перечитайте обзорную статью Дарона про сложности, возникающие при попытках установить причинно-следственные связи при изучении проблем экономического развития. Почти наверняка очевидность возникает из-за неучёта разницы между корреляцией и причинно-следственной зависимостью.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Для фанатов (минимум 1,5 года высшей математики + семестр микры + семестр теории игр + вводный курс по политической теории) - в понедельник Дарон выступает на мини-конференции в Эванстоне, у Егора, с нашей новой статьёй. Называется " Political Economy in a Changing World". Если кто разбирается (скажем, прочёл учебник Остен-Смита-Бэнкса), то знает, как трудно моделировать последовательные голосования даже если политическое пространство одномерно. Особенно трудно с "промежуточными" (не близкими ни к нулю, ни к единице) дисконтирующими факторами. Когда дисконт близок к нулю, то голосование ведётся, по существу, относительно следующего пункта ("что будет завтра"). Если он близок к единице, то голосование - относительно "конечного" пункта (любое число промежуточных пунктов не важно). И в том, и в другом случае хватает, для существования равновесия примерно тех же условий, которых хватает для существования равновесия в случае однократного голосования (грубо говоря, исключающих "парадокс Кондорсе" - например, однопиковость предпочтений). А при промежуточном дисконте те же (очень жёсткие) условия нужно накладывать не на точки прямой, а на "пространство возможных траекторий", так что условия существования становятся гораздо более громоздкими и сильными. А когда пытаешься - как мы пытаемся - сделать так, чтобы мир, в котором голосуют, мог меняться, получается ещё громоздче. Это всё только самое начало, конечно - когда-то это всё станет гораздо понятнее. Вдохновляет, что с пониманием всё становится проще: Эрроу доказывал свою знаменитую теорему сто двадцать страниц, а через пятьдесят лет у Генакоплоса три коротких (и простых - можно школьникам рассказывать) доказательства этой теоремы уложились в семь страниц.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Интересные соображения Владимира Гельмана про онлайн-образование. Я уже как-то давал ссылку на колонку Тома Фридмана, потому что онлайн-образование, я уверен, радикально изменит российское высшее образование в ближайшем будущем. Или, точнее, ту часть высшего образования, которая занимается собственно высшим образованием; часть наших вузов - это просто социальная сеть для 17-22 летних и в этом нет ничего плохого, но на них онлайн-образование, конечно, не повлияет. Володя Гельман, если кто не знает, не просто самый известный и цитируемый (наряду с Григорием Голосовым - их индексы близки и мне не хочется каждый раз бегать проверять) российский учёный-политолог. Он ещё и одна из главных потерь нашего бакалавриата (Совместного бакалавриата ВШЭ-РЭШ), несмотрая на пока короткую его, бакалавриата, историю. В нашем первом, 2011 году он прочёл " Введение в политологию" (да, приезжая из Петербурга!), но потом получил очень престижную позицию в Финской академии наук, которую делит со своим основным местом работы - Европейским университетом. (И вот я уже два года ищу лектора для вводного курса по сравнительной политологии - если кто знает человека в Москве с серьёзными публикациями или кого-то, кто хочет на семестр приехать... Политолог для международных отношений у нас есть.) Кстати, я не уверен, что онлайн-революция сделает "второстепенные вузы" (напомню, хорошие, но не лучшие) ненужными, к чему пока склоняется Володя. Но, возможно, им придётся серьёзно измениться. Можно представить, например, что в каком-то провинциальном (но, ещё раз, хорошем) вузе студенты с профессором будут прослушивать гарвардскую или принстонскую лекцию и потом разбирать-обсуждать её, делать упражнения-дополнения. В-общем, как-то всерьёз опираться на текущий онлайн-контент университетов-лидеров. А вот окажутся эти лидеры универсальными или будут какие-то центры специализации (например, я могу себе представить, что онлайн-лекции по русской, а может и по всей, филологии на филфаке МГУ или Вышки будут слушать по всему миру) - вот это интересный вопрос. Метки: бакалавриат
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Маленькие модели помогают экономистам понимать как устроен мир. Вот на прошлой неделе мы с принстонцами Джоном Лондреганом (политологом, но он, по используемым методам, практически экономист) и Питером Бруиссертом (тем более) зашли, после обеда, в местную кофейню на Нассау.
Расплачиваясь, Джон воспользовался своей картой лояльности – ему там пробили какие-то дырочки – и мы стали обсуждать – что такое, экономически, карта лояльности?
Один вариант. Карта лояльности – это средство ценовой дискриминации. Одни люди готовы платить за чашку кофе больше, другие – меньше. Важно даже не то, сколько они готовы платить, сколько то, как они реагируют на изменение цены. Одни при небольшом повышении цены несильно меняют свой спрос (экономисты говорят, что у этих людей «низкая эластичность спроса по цене»), другие – начинают покупать меньше кофе («высокая эластичность»). Для кафе, которое устанавливают цену на кофе, было бы здорово, если бы можно было установить разные цены для этих двух групп населения. Для первой группы – повыше, для второй – пониже. Но «ценовую дискриминацию» редко можно сделать в открытую и фирмы прибегают к разным уловкам. (Мне особенно нравятся «эконом» и «бизнес-класс» - пассажирам предлагается возможность «самоотбраться» в ценовую категорию.) Карта лояльности в кафе – ещё один такой способ: люди, которые получают карту лояльности пьют много кофе и платят за каждую чашку чуть меньше (например, получают каждую десятую чашку бесплатно).
Другой вариант. Люди не различаются по эластичности (точнее, нет коммерческой выгоды в том, чтобы их различать по ней), но, получив карту лояльности, начинают потреблять больше кофе. Этот вариант опирается на endowment effect, описанный Канеманом и Тверским: получив какую-то вещь, человек начинает ценить её выше, чем до того, как получил. (Устойчивый эффект, которые наблюдается во множестве экспериментов; практики тоже его активно используют – недаром торговцы на рынках чуть ли не насильно всучивают вещь «посмотреть». Повертев что-то в руках несколько минут, начинаешь ценить её выше – больше хочешь её купить.)
Как можно проверить, какая из этих двух гипотез верна? Если верна первая, то, наверное, будет высокая корреляция наличия карт лояльности разных кафешек: у людей с высокой эластичностью будут карты всех кофеен в окрестности. О верности второй гипотезы будет, конечно, свидетельство, «реакция» человека на получение карты лояльности: если он станет больше пить кофе вообще. (То, что он станет больше ходить именно в то конкретное кафе, которое выдало карту лояльности, совместимо с обеими гипотезами.)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
У экономиста должно быть преимущество: простые модели помогают понять смысл происходящего. Вот «Роснано», госфирма с задачей – вкладывать в инновационные проекты, объявило о списании каких-то убытков. Во-первых, это неудивительно. Во-вторых, в этом «неудивительно» интересно разобраться по сути. Чем отличается «инновационный проект» от обычного? Можно считать, что следующим: обычный проект стоит 1 и с вероятностью 0,9 приносит 1,3 (рубля на каждый рубль); для простоты считаем, что в неудачном случае приносит 0. А инновационный – с вероятностью 0,1 приносит 15 рублей (на рубль затрат), а с вероятностью 0,9 – ничего не приносит. Что происходит, если инновациями занимаются частные лица и компании. Из каждых десяти ребят с паяльниками в гараже выходит один Стив Джобс, который получает 15 рублей. (На самом деле, к слову, вероятность ниже, но выигрыш бывает в тысячи раз больше. ) Поскольку гаражей много, а желающих заработать ещё больше, инновации происходят. Теперь правительство хочет стимулировать инновации и создаёт госкорпорацию с заданием финансировать инновационные проекты. Закладывается 10 инновационных проектов (инвестируется 10 рублей). Что происходит дальше? 9 проектов теряют деньги, 9 рублей. (В жизни это гораздо более крупная сумма, чем в модели – вот «Роснано» списало 22 млрд.) Без этого обойтись невозможно: высокая отдача от инноваций автоматически означает, что они связаны с высоким риском. Или, другими словами, что большая часть проектов всегда теряет деньги. А в жизни к госкопорации приходит прокуратура с вопросом – почему 9 рублей госсредств потрачено зря, на проекты, которые принесли одни убытки? Один вариант: следователь прокуратуры ничего не хочет знать про риск, вероятностный характер инноваций и т.п. Что будет в этом случае? Будет то, что на один ход назад, на стадии вложения средств госкорпорация не станет инвестировать в инновационные проекты, а станет вкладывать в самые обычные – потому что в этом случае прокуратура приходит очень редко (с вероятностью всего 0,1). В реальной жизни госпредприятие может даже предпочесть проект, который даёт 95 копеек на рубль затрат, зато со стопроцентной вероятностью. Недаром в СССР большая часть инноваций сводилась к повторению уже сделанного. В этом случае не было риска, о котором идёт речь в примере. Заранее было известно, что продукт, который пытаются повторить советские инженеры, уже нужен. В тех же случаях, когда речь шла о «инновационном фронте» - ситуации с высоким риском, ничего в плановой экономике не делалось. Как раз потому, что 9 из 10 таких проектов должны были оказаться убыточными. Другой вариант: следователь прокуратуры прекрасно понимает соображения про риск и вероятность и спокойно закрывает глаза на потерю 9 рублей (22 млрд.) Хорошо? Нет, плохо. Снова посмотрим на шаг назад, на менеджера госкорпорации, который выбирает проекты для финансирования. Мы уже видели - если он ожидает прихода «непонимающего» следователя, то он не занимается инновационными проектами. Что будет, если он ожидает прихода «понимающего» следователя? Он всё равно не будет заниматься инновациями – если никто его не спросит за потери 9 рублей из 10, эти 9 рублей можно просто забрать себе. (Этой проблемы не возникает в частной фирме, потому что менеджер украдёт эти деньги либо у себя, либо у со-инвестора, который следит за ним очень пристально.) Получается, что я не только оправдал потери «Роснано» - когда покупаешь лотерейный билет, то надо быть готовым к тому, что, скорее всего, не выиграешь – но и показал, что вообще инновации невозможны. Правильно, государственное финансирование инновации практически невозможно. Помогать – строить дороги, полицию, и т.п. – конечно. Но успешно финансировать рискованные проекты – не может получиться.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
С одной стороны, невозможно жить в Москве - и тем более возвращаться в неё, как я сегодня после четырёх прекрасных дней в Принстоне - без спокойствия и оптимизма. С другой - сколько, спрашивается, можно сохранять спокойствие и оптимизм. Понятно, что за последний год всем, для кого любовь к своей стране - не пустой звук, нанесён огромный моральный ущерб и это должно сказываться на настроении. Но, замечу, "моральный ущерб" - это не пустая болтовня либеральных политологов. На моём рабочем месте видны конкретные разрушительные последствия. Чтобы понимать - три года назад в Париж переехала Катя Журавская, на которую приходилось большая часть цитирований всех российских экономистов и (тогда) большая часть всех публикаций в ведущих научных журналах. Чтобы понять ущерб российской науке - ну, представьте, что факультеты экономики Гарварда, Стенфорда и Принстона целиком переедут в Европу. Американская наука понесёт сравнимую по величине утрату. А в этом году Москву решили покинуть Мария Петрова и Рубен Ениколопов из РЭШ (они переезжают в Барселону; кроме того, Евгений Яковлев возвращается в Беркли) и Сергей Попов из ВШЭ (он переезжает в Белфаст). Не знаю как во ВШЭ, но мы в РЭШ предлагали условия лучше, чем в любом университете Европы. Маша, Рубен и Сергей - не просто лучшие российские экономисты в диапазоне 30-40. Они произвели, если я не ошибаюсь, 100% топ-публикаций всех российских экономистов (и всех российских политологов - и у Маши, и у Рубена вышли статьи в APSR, а больше ни у кого нет) в этом возрастном диапазоне. Так вот, между прочим, мы потеряли цвет целого поколения. (Жене Желободько было 40 и у него только что вышла статья в Econometrica, но его мы тоже потеряли.) Смешно, но основной проблемой для развития РЭШ является то, что мы ни за какие деньги не можем привезти в Москву сильных профессоров. (Отчасти, хотя, конечно, не только поэтому провалилась МШУ "Сколково" - а у них-то действительно были "любые деньги".) Мы могли бы иметь в 10 раз больше студентов, могли бы брать большую плату за обучение, но хорошего профессора экономики в Москву могут привести, в дополнение к хорошим условиям, только исключительные обстоятельства. Владислав Сурков, тем временем, защищает сотрудников "Сколково" и это правильно. А кто защитит российских учёных от мусора? И что, теперь будут выявлять не только "иностранное финансирование" (ничего, что Принстон - и университет, и IAS - оплатил мне проживание? В IAS изобрели, помимо компьютера, водородную бомбу, кажется), но и общение с иностранцами? А если у меня соавторы из стран НАТО? И мы, вообще, про госуправление пишем? Держаться у власти + паранойя, это понятно. Не знаю, как у физиков-химиков, но ущерб нашей науке, нанесённый только за последние годы, больше, чем вся местная польза от мегагрантов, новых проектов за четыре года "модернизации". Да, был сделан выбор "держаться у власти любой ценой" и эта цена - существование науки, искусства (сколько крупных русских писателей физически живёт в России?) - то есть всего, что делало нашу страну великой.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
В первый момент инициатива о введении обязательной школьной формы показалась просто очередным пунктом в эклектичном перечне «назад в СССР», который стремительно пополняется последний год. Некоторая часть этих пунктов, пусть и оформленная уже в виде законов, является просто результатом того, что на наших глазах разваливается система государственного управления. Инициатива о школьной форме на первый взгляд из того же ряда. Популярна она лишь среди тоскующей по прежним временам части элиты; об отношении россиян к ней лучше всего говорит следующее: несмотря на то что у школ давно есть право вводить форму, практически никакая школа, ни в Москве, ни в глубинке, этим правом всерьез не пользовалась. Как и во многих других вопросах, тут граждане не хотят ни в СССР, ни в Российскую империю.
Однако у планов по введению школьной формы есть, говорят, экономическая подоплека. Идея состоит в том, чтобы за счет этой меры повысить спрос на продукцию российской легкой промышленности. Часть денег, возможно большую, можно будет выделить отрасли напрямую — например, в качестве субсидий малоимущим семьям. Казалось бы, в этой идее есть экономический смысл — легкая промышленность, в которой спад после краха плановой экономики был самым сильным из отраслей промышленности, после этого спада так и не восстановилась. Если она будет развиваться, экономика станет более диверсифицированной. Да и в целом замедляющейся сейчас экономике мог бы помочь, как минимум в теории, «фискальный стимул».
Но все эти плюсы от введения школьной формы — в абстрактной теории. На практике это не станет стимулированием совокупного спроса. Это будет просто субсидированием узкой группы владельцев предприятий, выпускающих школьную форму. Если это и приведет к повышению занятости, то к повышению занятости скорее среди мигрантов. (Может произойти как в Сочи, где, несмотря на массовое строительство — и спортивных объектов, и инфраструктуры, — не произошло улучшения уровня жизни граждан за счет повышения занятости. Большая часть строителей, по сведениям СМИ, это специально привезенная дешевая рабочая сила.) Это не создаст правильных стимулов для предприятий — тех стимулов, которые создает рыночная конкуренция. Какой смысл повышать качество, если твою продукцию обязаны покупать? Какой смысл экономить на издержках, если после принятия закона можно просто повысить цены? Не хватит денег у граждан — бюджет заплатит. Это будет не диверсификация, а в точности обратное действие — повышение зависимости от бюджета и, значит, от мировых цен на нефть.
Представьте, действительно, что жирные годы заканчиваются и правительству придется затягивать пояс. В этот момент окажется, что есть предприятия (с тысячами работников), которые выпускают ненужную людям продукцию за государственные деньги. У любого министра финансов потянется рука сократить этот расход… Ничего не напоминает? Читать целиком |
|
|
Метки: колонка
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
В связи с внесением в Госдуму проекта закона о введении обязательной школьной формы, мне хочется опубликовать один материал. Письмо в "Литературную газету" (тогда - важный и широко читаемый орган печати), написанное осенью 1987 года, почти 26 лет назад. (Из газеты есть ответное письмо - с уведомлением о получении и планах использовать этот текст.) Письмо написано не мной, а близким человеком. Семья, чтобы понимать, примерно такая: родители - к.ф.-м.н., математики-преподаватели вузов, трое детей-школьников. (Похоже на мою семью, но у нас было меньше математиков, больше биохимиков и двое детей.) Наталья Шахова, автор письма этого ещё не знает, но в будущей жизни, как выясняется, ему предстоит стать известным переводчиком и публицистом. Мне кажется, это письмо интересно по нескольким причинам. Ну, во-первых, в нём всё верно, от основного пафоса до деталей. (В моей первой школе сильно боролись с "неравенством", вплоть до запрета серёжек. Так что кому-то приходилось носить часы с бриллиантами, чтобы как-то выделиться...) А во-вторых - через 26 (двадцать шесть) лет мы снова втянуты в дискуссию - красть или не красть в гостях серебряные ложки? В письме, конечно, не говорится о ещё одном мотиве введения школьной формы - стимулировании лёгкой промышленности. Ну это такая дурь, что, действительно, говорить не хочется. Никому, кроме тех, кто сядет на выполнение госзаказа (основной пирог будет, конечно, в форме какого-то субсидирования для малоимущих), это будет невыгодно. В том числе и рабочим. Но это так, к слову. Вот письмо, отосланное в "Литературную газету" осенью 1987 года. Зачем их делать одинаковыми?Время от времени в печати вспыхивает дискуссия: какой быть школьной форме? И ни разу я лично не встречала вопроса: а быть ли ей вообще? Похоже, что мы настолько свыклись с ее существованием, что сама мысль о ее необходимости даже не возникает. Попробуем предугадать все возможные возражения против отмены школьной формы и ответить на них.
1) Разнообразная одежда отвлекает детей от занятий. А что студентов уже не отвлекает, а шестилеток еще не отвлекает? (Ведь ни у тех, ни у других формы нет. Это что – научно обоснованное утверждение, что именно с 7 и именно до 17 лет – отвлекает?)
2) Разнообразная одежда подчеркивает имущественное неравенство. А верхняя одежда, в которой дети ходят в школу, а обувь, сменная одежда на продленке, портфели, фломастеры, часы и т.д. и т.п.? Разница между детьми все равно существует, и во всех остальных случаях мы с ней миримся. Все равно единственной дочке обеспеченных родителей форму сошьют на заказ, а младшая сестра в многодетной семье будет донашивать форму за старшими и это видно невооруженным глазом.
3) Разнобой в одежде неэстетичен. Почему же мы все не носим форму? Как было бы эстетично: все мужчины в синих костюмах, а женщины – в коричневых платьях и черных фартуках (кстати, фартук – он зачем?). А ведь большинство женщин, встретив на ком-то такое же платье, как у нее, почему-то расстраивается. Какая эстетическая невоспитанность!
4) Так дешевле. Я абсолютно уверено, что форма невыгодна ни государству, ни каждой отдельной семье. Моя подруга, например, решила не отдавать двух детей в школу в один год, потому что «Боливар не выдержит двоих», т.е. семья не в силах оплатить двух первоклассников в один год. А ведь дома дети не голые сидят (и не в лохмотьях). Если бы для школы не требовалась специальная одежда, то детям было бы в чем пойти учиться!
Мне кажется, что школьная форма (как и больничная одежда) – это атавизм, пришедший к нам из времен разрухи и беспризорников. Тогдашним детям нужна была хоть какая-то приличная одежда, и единая форма была символом благополучия и равенства. (А говоря о гимназии, непременно упоминают казарменный дух, одним из атрибутов которого несомненно являлась гимназическая форма.)
Сейчас, когда, казалось бы, разнообразие в некоторых сферах начало робко поощряться, в школе стремление к стандартизации все крепнет. В мае родителям будущих первоклассников раздают списки, что купить, а в сентябре родительский комитет собирает деньги и покупает все заново: обложки, тетрадки, подставки для книг и т.д., и т.п., чтобы все было одинаковое. Зачем? Разве легко найти свой дневник, свою тетрадь в стопке одинаковых? (В детском саду разные картинки на шкафчики приклеивают специально.) В одном классе сшили все мешки для обуви из одинаковой ткани. Как вы считаете – удобно?
Психологи специально изучают проблему близнецов: доказано, что наличие близнеца может замедлить психическое и физическое развитие ребенка. Родителям близнецов рекомендуют всячески подчеркивать различия между детьми как между двумя отдельными индивидуумами, в отдельных случаях советуют отдавать их в разные классы. А тут массовое – в масштабах страны – культивирование одинаковости. Откуда же потом взять инициативу и самостоятельность мышления?
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Такой узкий практический вопрос. Допустим, Путин сдаст Ливанова. Действительно, авторы фальшивых диссертаций сумели построить коалицию в Думе, в которую входят представители всех фракций. (Надо сказать, что от коммунистов я не ожидал – у них-то среди депутатов есть по-настоящему крупные учёные, и не только Алфёров, кстати.) Путин до 2008 года справлялся и не с таким давлением, но сейчас ситуация совсем другая. Бог с ним, в конце российских диссертаций как сертификата качества нет ничего страшного – в экономической науке мы уже десять лет живём без докторских, и ничего. (Когда стало понятно, что политики покупают или подделывают докторские, профессиональные учёные просто перестали их защищать.) Но вот у меня вопрос. Разные «эксперты», например, Привалов и Ко, да и другие «говорящие головы», говорящие на темы образования, троллили Ливанова и до «диссергейта». Ну вот мне интересно – а какие у них есть кандидатуры на пост министра образования? (Про «науки» я не говорю – там есть гендиректора каких-то крупных контор, у них, как минимум, есть опыт управления.) Какие есть кандидатуры? Есть хоть какой-то пример ректора, проведшего в последние 10-20 лет хоть какую-то реформу, приведшую к каким-то позитивным последствиям? Кто-то нанял новых профессоров? Кого-то вырастил? Вернул из-за границы уехавших «звёзд»? Перестроил программу? Привлёк новых студентов? Можно не соглашаться с тем, что делали Кузьминов и Ливанов в своих вузах, но у них было какое-то видение и они в соответствии с этим видением действовали. Даже Бог с ними, с "реальными достижениями". Есть хоть кто-то, кто предложил какую-то хоть сколько-то реалистичную программу реформ в области образования? Не надо отвечать "есть", просто дайте ссылку на программу. Про очевидное говорить бессмысленно. Кузьминов не пойдёт на расстрельную должность, да и не нужно – ВШЭ – это, сейчас, главная реально происходящая реформа российского высшего образования, первая за десятилетия осмысленная попытка построить университет мирового уровня. Сергей Гуриев - тем более. Может быть, кто-то знает деканов факультета, которые провели серьёзные реформы – и от которых можно ждать серьёзных реформ на посту министра? Мне самому приходит в голову несколько кандидатур – уровня проректоров/деканов, но про мои кандидатуры – Радаева или Юдкевич из ВШЭ, Катькало из ВШМ СПбГУ, Мау из РАНХГС – те же «эксперты» поднимут в точности тот же визг. Понятно, образование такая тема, что трындеть про необходимость реформ и про то, как плох министр, легко. А предложить кандидатуру и объяснить, почему именно он или она справится с реформами российского образования? UPD: Андрей Колесников хорошо написал. Метки: Нина Асташова
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Наша заметка про латвийскую безработицу во время и после кризиса 2008-09 существует теперь не только в виде FREE policy brief, но и как нормальный, хотя и совсем небольшой, препринт. Основной смысл - безработица в Латвии в основном циклическая. Мы спорим с докладом МВФ (январь 2013, основанный на данных декабря 2012), в котором безработица приписывается структурным, а не циклическим факторам. Впрочем, у них там в МВФ небольшая "борьба нанайских мальчиков прямо в головах": вот другой, более подробный, вариант того же доклада МВФ (декабрь 2012), в котором рост безработицы во время кризиса приписывается циклическим, а не структурным факторам. Метки: макро
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
На торжественных похоронах Маргарет Тэтчер — последний раз таких почестей из некоронованных особ удостоился Уинстон Черчилль — противникам Тэтчер удалось провести небольшую демонстрацию, повернувшись в решающий момент к процессии спиной. Сильные чувства удалось сохранить на много лет — Тэтчер покинула политическую сцену почти четверть века назад, в другую эпоху. Интересно также, что число сторонников Тэтчер всегда заметно превосходило число тех, кто относился к ней негативно. Тэтчер была очень популярным политиком: она трижды выигрывала выборы во главе консервативной партии (рекорд ХХ в.) и находилась у власти дольше всех современных британских премьеров. В отличие, скажем, от Сальвадора Альенде, выигравшего чилийское президентство с 36% голосов и сразу начавшего проводить радикальную политику так, как будто он получил поддержку большинства, Тэтчер всегда имела мандат на жесткие реформы.
Противники Тэтчер — шахтеры, работавшие на убыточных шахтах, члены политически сильных профсоюзов, госслужащие в тех секторах, которые при Тэтчер подверглись резкому сокращению бюджетов, — были в меньшинстве, но им удалось навязать большинству, которое реформы поддержало, настоящую войну. От субсидирования убыточных шахт выигрывало несколько десятков тысяч шахтеров и их семьи, проигрывали десятки миллионов англичан. Если бы субсидии отменили, а шахты закрыли, каждый выиграл бы совсем чуть-чуть, но выиграл бы — нешахтерская семья ела бы чуть больше, отдыхала бы чуть дольше и чуть больше денег было бы на лечение. Уровень жизни был бы чуть-чуть, но выше. Но, как это всегда бывает в ситуациях, когда от реформы выигрывают очень многие, но немного, а проигрывает меньшинство, у которого отбирают значимый для него кусок, противники реформ сопротивлялись очень ожесточенно и организованно.
Гений Тэтчер состоял не в том, что она последовательно придерживалась либеральных ценностей и никогда не отказывалась от возможности сказать об этом. Ценить индивидуальную свободу и понимать, насколько неэффективным может быть государственное управление экономикой — каким оно стало в Англии к 1970-м, не сложно. Сложно создать политическую коалицию вокруг идеи индивидуальной свободы. Сложно стать представителем не социальной группы, а каждого отдельного человека. Популисты последнего столетия — от Перона до Чавеса — говорили об абстрактном «отдельном человеке», но им в качестве политического инструмента нужна была именно масса.
Маргарет Тэтчер трижды выигрывала выборы, агитируя за то, чтобы у каждого человека свободы было больше. Когда в результате ее реформ — борьбы с инфляцией, снижения госрасходов, закрытия убыточных предприятий — свободы стало больше, жизнь подавляющего большинства англичан, как и было обещано, заметно улучшилась. Обнадеживающий пример для тех, кто ценит индивидуальную свободу. И пример для политиков, доказывающий, что, защищая отдельного человека, можно получить большинство.
Читать эту же колонку на сайте "Ведомостей" |
|
|
Метки: колонка
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Николай Горькавый правильно пишет про тех, кому принципиально важна - куда важнее, чем министерству - борьба с фальшивыми диссертациями. Для ректоров вузов и, возможно ещё сильнее, деканов факультетов. У многих российских вузов и, тем более, естественнонаучных факультетов, очень хорошая репутация в мире - репутация, позволяющая студентам учиться, а учёным и преподавателям работать по всему миру. У меня, например, диплом и степень к.ф.-м.н. с мехмата МГУ и ни разу - ни в Гарварде, когда я был постдоком, ни в IAS в Принстоне, где я провёл год, ни в Northwestern University, где я преподавал, ни в РЭШ, месте моей постоянной работы, никто не сомневался, что эта степень полностью годится. И дело не только в мехмате (когда-то одном из сильнейших факультетов мира). Скажем, экономфак МГУ никогда не был таким центром научной мысли как мехмат, химфак или биофак. Тем не менее за многие годы руководства студентами РЭШ - среди них были выпускники, очень хорошие, экономфака МГУ - я ни разу не сталкивался с ситуацией, когда тот факт, что их бакалаврский диплом выдан экономфаком, играл хоть сколько-то негативную роль. Наоборот, это было плюсом. Собственно, большинство российских дипломов - Вышки, физтеха, ВМК МГУ, физфака МГУ, Финансового университета (из всех этих мест у меня были дипломники) - было плюсом. Я не так уверен, что после того, как стало известно о массовых фальсификациях диссертаций, дипломы будут цениться также. И не подумайте, что мне особенно важна международная репутация наших дипломов. Это всего лишь один из показателей качества образования (может, чуть более объективный, чем другие). Важная проблема - что ценность дипломов и диссертаций снижается внутри страны. У нас среди ведущих вузов и исследовательских центров - рекордно и удивительно (или написать "позорно"?) низкая мобильность профессоров и учёных внутри страны. Даже в советское время - вовсе не образец - мобильность, кажется, было выше. И, если вдуматься - неудивительно - какой факультет всерьёз захочет нанимать людей с кандидатской из другого вуза в нынешней обстановке? И, мне кажется, деканы понимают насколько важно, чтобы вал фальшивых диссертаций был остановлен. На прошлой неделе я разговаривал о вале фальшака, в неожиданном месте, на джаз-концерте в Спасо-хаузе, с Вячеславом Никоновым, деканом факультета госуправления МГУ. Мы с ним придерживаемся примерно полностью противоположных политических взглядов. Это мягко говоря. Тем не менее оказалось, что, как минимум в этом разговоре, у нас полное единство во взгляде на проблему - он сам обратил моё внимание на то, что факультет быстро избавился от Андриянова и Кобринского, когда их диссертации были разоблачены. Именно что - дело не в идеологии, репутация для факультетов и вузов - это вопрос выживания. Что, к слову, вселяет надежду. Метки: Нина Асташова
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
В "Диссергейте" много смешного. Сегодня две центральных газеты, с известными редакторами и долгой историей, МК и "Независимая газета" опубликовали один и тот же, по существу, текст под разными именами. "За плагиат" - в МК (подписано - Николай Трофимов). Слегка переписанная та же сама статья в НГ (подписано - Алексей Мухин, которого я до этой истории считал реальным персонажем). Это, конечно, косяк организаторов травли Ливанова, но эти два текста можно использовать как учебное пособие для студентов. Если бы два студента сдали бы такие работы, они бы получили "неуд" (а у нас в бакалавриате ещё и выговор - в первый раз, и исключение - во второй), даже если бы сумели доказать, что программа "Антиплагиат" это плагиатом не считает. (Замена слов, не меняющая структуру и смысл предложений и их порядок - это был бы плагиат, если бы можно было установить что раньше вышло из печати.) UPD: В МК статья опубликована на два дня позже (НГ читают меньше, вот никто и не заметил...). "Николай Трофимов" сплагиатил у Алексея Мухина. Метки: Нина Асташова
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Из жизни экономической науки. Статья Рейнхерт-Рогоффа "Рост во время задолженности", выложенная в качестве препринта в январе 2010 года, сразу привлекла огромное внимание комментаторов, политиков и аналитиков и т.п. В частности, потому что результаты можно было интерпретировать как утверждение о том, что, когда задолженность достигает 90% ВВП, это приводит к резкому замедлению роста. Это так хорошо ложилось в строку тем, кто агитирует за "затягивание поясов прямо сейчас", что тут же стало использоваться в качестве важного аргумента.
Одним из основных контраргументов с самого начала состоял в том, что в работе, по существу, доказывается корреляция "большой долг - низкий рост", а не зависимость. Тех, кто использовал жупел долга в публичной полемике, это, конечно, не смущало.
Только что выложена работа, в которой показано, что результаты Рейнхерт-Рогоффа в этой статье - комбинация специфических предположений (теперь проверено, что если поменять предположения, то результаты меняются - в частности, "магическая граница" - 90% исчезает) и ошибок кодировки. (Ответ Р-Р, краткая критика Кругмана ответа).
Вот что интересно. Статья Рейнхерт-Рогоффа за три года так и не была принята ни в одном научном (рецензируемом) журнале. Это при том, что Кен Рогофф - один из самых известных, популярных и влиятельных макроэкономистов в мире. Но, видимо, проблемы с данными перевешивают авторитет авторов и потенциальную научную популярность статьи (что всегда является заботой редакторов). Эмпирическую статью, в которой получена корреляция, а не обоснована зависимость, трудно опубликовать. Метки: макро
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Мария Петрова, сотрудник, в этом году, Принстонского университета, рассказывает, с подробностями и комментариями, в колонке на Slon.ru - о конференции NBER по экономике интернета (сами статьи есть по ссылкам). Наша статья, с которой Маша там выступала, называется " Do Political Blogs Matter? Corruption in State-Controlled Companies, Blog Postings, and DDoS Attacks" - и рассказывает про "эффект Навального". (Первый в мире блоггер, посты которого систематически влияли на акции компаний, о которых он писал.)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Я когда-то обещал писать про то, как развивается наш бакалавриат ( Совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ). Конечно, я пишу много отчётов и ещё больше отчитываюсь устно – посколько программа совместная у нас и начальств, соответственно, два. Но что-то мне хотелось записывать и для других профессоров/администраторов, и для широкой публики, потому что этот эксперимент имеет смысл не только в масштабах наших вузов, но и Москвы, и всей страны. В моём блоге посты про бакалавриат - про экономику, математику, студентов в Гарварде, подход к преподаванию - обозначены специальным тэгом (и я не буду каждый раз оговариваться про нашу специфику – что бакалавриат очень маленький, что большинство студентов – победители/призёры всероса и т.п.). Одна из экспериментальных особенностей нашего бакалавриата – большой выбор предметов. На первых двух курсах только экономика (о «Введении» будет отдельный пост) и математика (о ней уже был, но будут и ещё). Кроме того, нужно обязательно брать какой-то объём английского (в зависимости от уровня – те, кто прошёл 1-ый и 2-ой уровни, берут третий – это просто общегуманитарные курсы на английском). В следующем году выбор будет ещё больше. Третьекурсникам надо выбирать по 2-3 курса из этого списка (потому что у них будет выбор из 2-3 курсов по экономике, про которые я напишу отдельно), второкурсникам – по 1-2 (в зависимости от того, сколько они слушают английского), а первокурсникам – по 2. У тех курсов, которые уже читались, выложены программы. Они у нас очень подробные, так что я их стараюсь не комментировать. Осенний семестр 2013-14:Конституционное право России – его будет читать Михаил Краснов и этого курса у нас ещё не было. Введение в физику ХХ века – хотя физика не необходима экономистам (об этом я собираюсь написать специально, а то почему-то распространился странный миф – что якобы бакалавриат по физике может быть полезнее для будущей работы экономистом, чем экономический бакалавриат), она всё же им очень полезна. Курс астрофизики пользовался успехом и мы решили добавить специальную теорию относительности. Формирование современного мираВведение в науки о жизни – три года назад один из самых распространённых вопросов мне на днях открытых дверей был - «Зачем экономистам биология?» Она им нужна и в исполнении Александра Маркова, лауреата премии «Просветитель», бакалаврам очень нравится. История искусстваОсновы программирования – современному экономисту-исследователя нужны элементарные навыки программиста Введение в социологию - я веду ЖЖ так давно, что вот, помню, несколько лет назад переписывался с аспирантом Оксфорда Алексеем Бессудновым в ЖЖ, а вот теперь, гляди, он уже несколько лет - профессор факультета социологии в Вышке Введение в социальную антропологиюОсновы теории групп и теория Галуа Наша задача – при том, что мы учим будущих экономистов – сделать так, чтобы тем, кто больше всего любит математику, было, если они этого захотят – сложно и интересно. В этом году курс – для 2-3-курсников и продвинутых выпускников матшкол с первого курса будет читать Александр Браверман, профессор Университета Брауна. Кто разбирается в современной математике, нас оценит. Шедевры европейской литературы Татьяна Смолярова читает в Колумбийском университете, в своём основном месте работы, годовой курс «Шедевры европейской литературы». Мы разбили год на два курса по полгода. Это будет половинка – «неанглийская» классика. Античная философия Философский факультет Вышки, нашего (РЭШ) партнёра в деле создания нашего (ВШЭ-РЭШ) бакалавриата, очень силён – с чужих, но компетентных слов – лучший в стране, один из лучших в Европе. Вот мы и собираемся воспользоваться Восточная философияИстория США – Крис Миллер дописывает свою диссертацию в Йельском университете, работая в ЦЭФИРе в Москве. Хорошая возможность. Немецкий язык -1Весенний семестр 2013-14:Введение в международные отношенияВведение в лингвистику (Языки России)Введение в астрофизикуВведение в эволюционную антропологию - "Биология-2" - не просто часть университетского образования.
Социальная и экономическая история России - курс нашего экономического историка Андрея Маркевича. Один из наших самых амбициозных планов состоит в создании "мейджора" по экономической истории
История финансов - новый курс Алессандро Иандоло, нашего "неэкономического" историка
Теория оптимизации и вариационное исчисление - один из самых неутоляемых запросов наших студентов - на математические курсы
Дифференциальные уравнения - экономист может прожить, не прослушав курс диффуров, и мы такую возможность, конечно, предоставляем. Просто это жизнь невесёлая и трудная.
Театральность и зрелища в истории русской культуры – тоже Татьяна Смолярова. Про этот курс у нас вышел спор – много ли студентов будет слушать? Я бы в их (да и в своём нынешнем) возрасте умер бы, чтобы ходить на что-то такое же интересное.
Теоретические основы информатики – когда мы приглашали Андрея Райгородского читать этот курс, то опасались, что он слишком большая «звезда» - один из самых популярных лекторов и мехмата, и физтеха одновременно – и ему трудно будет уделять нам достаточно внимания. Теперь стыдно за эти опасения.
Социальная и политическая философия
Немецкий язык - 2Часть курсов будет по-английски – поскольку мы хотим не только отправлять наших студентов за границу, но и принимать иностранных, нам нужен выбор и англоязычных курсов. Кроме тех курсов, которые перечислены, в каждом семестре будет курса английского «300»-уровня. (В этом году были “The Sixties: A Decade of Change”, “English through Theatre”, а на следующий год будет, например, «Masterpieces of English Literature”, основанной на аналогичном курсе в Коламбии.) И это только «неэкономические» курсы. Экономика ещё впереди. (Приятно, когда ректор, когда спрашиваешь – какой курс он сможет прочитать – пишет – «я в твоём распоряжении»…) Там, конечно, будет некоторое разделение по курсам, потому что некоторые экономические курсы требуют серьёзных "пререквизитов" в математике и экономике. Метки: бакалавриат
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Назад 
