Не читая, даю ссылку на сегодняшний Op-Ed Дмитриева и Белановского в "Ведомостях" (там справа ссылка на текст их доклада, который они  кратко пересказывают в Op-Ed). Прочитать и обдумать ещё не успел и не факт, что у меня будут какие-то мысли-соображения. Однако я чувствую вину за то, что год назад небрежно отмахнулся от их доклада - а оказалось, что именно Белановский с Дмитриевым лучше всех чувствовали, что происходит в стране, поэтому и даю ссылку.

Это не случайно, что я никому из тех, кто спрашивал (больше трёх, меньше десяти СМИ) не ответил про новый состав правительства, администрации президента и т.п. Или точнее, я ответил - вот, пожалуйста, "экономист выбирает биологию". Какое бы ни было правительство, нужно построить бакалавриат, который будет прообразом-кусочком первого современного бакалавриата у нас тут. И это придётся делать при любом правительстве.

Конечно, есть режимы, при которых образование и науку невозможно строить и развивать. При Гитлере столетия германской науки превратились в ничто за считанные годы*; при Сталине, если не считать нескольких областей, у нас наступило настоящее средневековье (впрочем, и при Гитлере что-то, наверное сохранялось - фон Браун там). Однако у нас тут не Сталин-Гитлер и не близко.

При одном правительстве что-то строить легче, при другом тяжелее. Конкретно нынешний состав, скорее оптимистичный - в частности, потому что моложе предыдущего. Но основной оптимизм не из-за того, что состав хороший, а оттого, что при любом составе нужно что-то делать.

----------------------------------------------------
*До прихода Гитлера к власти Германия была центром мировой физики и математики, а немецкий язык – основным языком научного общения. Из-за Гитлера Германия потеряла за короткий срок Эйнштейна, Сцилларда, Теллера, Шредингера, Паули (физика), фон Неймана (физика, компьютер, теория игр, математика),  Вейля, Нётер, Артина, Куранта, Эрдеша, Брауэра (математика),  Гёделя (логика), и на таком уровне наука в стране никогда не восстановилась. 

Сегодня в Петербурге - вручение премии им Б.Л.Овсиевича, самой престижной российской премии за экономические работы, использующие математические методы. (Можно ли написать научную работу по экономике, не используя математичские методы - хороший вопрос, конечно. Примеры, видимо, существуют Оливер Уильямсон, лауреат Нобелевской премии 2009 года смог, например.) Мои поздравления Александру Либману - лауреату 2012 года. Последние два года трудно было одобрить решение жюри - во всяком случае, по сравнению с тем уровнем, который поддерживался ранее, но сейчас вопросов нет. Более того, мне кажется, что этой премии - хорошие перспективы.

В этом году жюри сделало важное дело - вместо вручения II премий и невручения I-ых в предыдущие шесть лет решительно выдало первую премию. У вручения вторых премий без первых, помимо экономии денег, было и отрицательное последствие, потому что это "задирало планку". Работы Алексея Захарова, лауреата-2008, опубликованы в Public Choice и Social Choice and Welfare, хороших международных журналах, а наша статья с Егором (я был лауреатом-2007; видео речи на награждении) так и вообще в Journal of the European Economic Association, топ-журнале (в журналах этого уровня никто из России за пределами РЭШ в последние 20 лет не публиковался). Теперь перед Александром Либманом стоит сложная задача - нужно опубликовать статьи в журналах более высокого уровня, а это очень сложно. Впрочем, такая задача стоит вне зависимости от того, получил ты премию или нет.

Ещё одно отступление от правил - премия присуждена учёному, большую часть времени проводящему за границей (основное место работы Либмана - Франкфуртская школа менеджмента). С одной стороны, такой подход позволяет сразу увеличить число потенциальных претендентов - в мире сейчас работают, в том числе в ведущих университетах, десятки русских экономистов. С другой - это, может, и перебор - в мире премий и так немало. Впрочем, Либман много времени проводит в России, работая в Институте экономики РАН и МШЭ МГУ. 

У этой премии есть особенность, идущая из советского прошлого - нужно номинирование учёного совета института  или вуза или, о Боже, академика РАН. (Для справки: среди академиков РАН есть два экономиста, имеющих международные публикации хоть сколько-нибудь приемлемого уровня - что они могут номинировать на научный конкурс, совершенно непонятно). При такой архаичной  процедуре - понятно же, что никакой учёный совет не ищет сам работ для номинирования и, значит, учёный должен сам проявлять инициативу. Многие просто не считают самономинацию приемлемой. Неудивительно, что среди лауреатов конкурса за семь лет не было (и теперь уже не будет) Екатерины Журавской (для справки: в последние 10-15 лет у неё больше международных цитирований, чем у всех российских экономистов вместе взятых), Сергея Гуриева, Станислава Анатольева - то есть в точности тех, кому, по научному вкладу и профилю премии она бы полагалась. От архаичного и неэффективного правила следует избавиться - нужно либо расширить круг тех, кто может номинировать на премию, либо (лучше) поручить жюри (или специальному подкомитету жюри) заниматься активным поиском номинантов.

По счастью, это "среднее" поколение российских экономистов перестало удовлетворять критериям премии, зато в "молодом" появилась пара десятков людей, имеющих серьёзные научные публикации. Не только Мария Петрова, только что вошедшая в рейтинг 100 молодых экономистов мира REPEC и Евгений Желободько, у которого выходит статья в Econometrica. Я год назад составлял список молодых российских учёных-экономистов, имеющих серьёзные научные публикации, но год - большой срок. У Сергея Попова вышла статья в AEJ: Microeconomics (это высокий уровень), а у Ольги Кузьминой - в American Economic Review (просто высший). И, видимо, есть ещё как минимум несколько человек с публикациями хорошего уровня. Так что у премии Овсиевича  можно ожидать блестящего будущего. А сегодня поздравляю Александра Либмана!

Tags: рейтинг экономистов

Вот на что точно не хватает времени, это на писание анонсов, а жаль. Завтра - сразу два интересных события, и это только в Москве; в Питере - вручение премии Овсиевича, я напишу про это завтра (как, бывало, говаривала Скарлетт О'Хара).

Для тех, кто интересуется политической экономикой и хорошо разбирается в экономической теории: на семинаре в РЭШ (в 720 в 13-20) выступает Милан Сволик из Урбана-Шампейна. Я давно знаю Милана, потому что у нас большое пересечение областей исследования - он занимается теорией борьбы за власть в недемократических режимах (почитайте его статьи - теория игр там несложная, хотя он был аспирантом в Чикаго у Роджера Майерсона, одного из титанов современной экономической теории). Завтрашняя статья у него про то, зачем авторитарным лидерам выборы - для теоретика это совсем не такой вопрос, как может показаться. (Одно моделирование "общего действия" в ответ на появление информации - головоломная задача.) У нас с Егором тоже есть ответ на этот вопрос, "Incumbency Advantage in Non-Democracies", но я об этом отдельно расскажу.

Второе московское дело завтра - лекция Рубена Ениколопова в Лектории Политеха на тему "Интернет и выборы". Эта тема - настолько современная, что на неё нет, фактически, никаких хороших работ. Само собой понятно, например, что там, где больше интернета, меньше голосов за ЕР, но что причина, а что следствие - очень сложный вопрос. Можно вспомнить знаменитую работу того же Ениколопова с Журавской и Петровой, в которой они устанавливали - в 1999 году там, где было НТВ, голосовали против "Единства", или НТВ было доступно в тех местах, где, по каким-то причинам, люди голосовали бы против "Единство". Тот же случай - корреляция очевидна, а причинно-следственная часть - нет, и требуются хорошие данные и сложная техника статистического анализа.

Кстати, спешите слышать Рубена, потому что один из наших лучших, что в Политехе, что на "Дожде", на следующий год выпадает из обоймы. Уезжает в Institute for Advanced Study в городе Принстоне. Эх, хорошее место...

Tags: научная жизнь в Москве

Тем, кто поступит в наш бакалавриат этой осенью, повезёт, в смысле выбора курсов, больше, чем первокурсникам. Первокурсники-2011 выбирали, в дополнение к трём обязательным курсам, два предмета из пяти. Первокурсники-2012 будут выбирать два предмета из восьми.

Вопросом «зачем экономисту биология?» меня просто замучили на днях открытых дверей прошлого года. - Если Вам какой-то предмет кажется лишним, просто не выбирайте его, - отвечал я, несмотря на то, что современному экономисту биология, возможно, нужнее, чем бухучёт. (Многие просто не знают, какого размера сегодняшняя индустрия здравоохранения.) Однако мне принцип широкого образования, при котором каждый студент сам себе выбирает курсы, кажется гораздо более важным, чем какое-то объяснение с точки зрения «это нужно – это не нужно».

По этому принципу, в котором задача подбора курсов лежит на студентах, построены лучшие современные университеты в мире. Хоть сколько-нибудь «жёсткие» программы – то, что у нас является стандартом – скорее исключение, чем правило. «Гибкие» программы гораздо более адекватны современному рынку труда, меняющемуся быстро и малопредсказуемо. «Программа» подстраивается всё время сама. При этом мы учим профессиональных экономистов (хотя в идеале были бы частью большого колледжа, в котором студенты только на 3-4 курсе должны окончательно выбрать специализацию).

И, конечно, в случае «гибкой» программы гораздо лучше учитываются интересы каждого студента. Поступая когда-то в вуз с жёсткой программой, я стоял перед выбором – поступив на математический факультет, не иметь возможности слушать хорошие курсы по литературе и истории (предметы, которые мне больше всего, наряду с математикой, нравились), зато был вынужден проводить массу времени на совершенно неинтересных и ненужных мне предметах типа механики (год!), механики сплошной среды, каких-то вычметодов и т.п. (В то время как другим ребятам были дороги эти вычметоды и механики и совершенно неинтересно всё, связанное с литературой.) Если бы я поступил на любой другой факультет, я получил бы куда меньше математики, чем мне хотелось – и, при этом, учился бы ей вместе с теми, кому она совершенно недорога. При «гибкой» программе учишься философии с теми, кто интересуется философией и астрофизике – с теми, кому нужна астрофизика.

«Гибкость» - не абсолютная. Во-первых, гибкая лишь половина программы. Экономика идёт последовательно: Введение – Микро 1 – Микро 2. С третьего семестра Макро 1 – Макро 2, с пятого – Эконометрика; обязательная математика идёт последовательно три семестра: Матан 1 – ЛА – Матан 2. (Обязательная математика у нас - единственный предмет, по которому 3 пары в неделю, по остальным - 2.) Кроме того, у курсов по выбору могут быть требования относительно тех курсов, которые должны быть прослушаны до этого. Например, в следующем году будет «Биология – 2» - «Эволюционная антропология» Александра Маркова (его «Биология – 1» - «Введение в науки о жизни» вызвала восторженные отзывы слушателей) и этот курс требует прослушивания «Введения».

В прошлом сентябре мы опасались – справятся ли ребята с выбором. Пять курсов в первом семестре 2011-12 были: «Введение в биологию», «Введение в современную топологию», «История искусства», «Введение в психологию» и «Введение в лингвистику». В весеннем семестре – «Введение в астрофизику», «Введение в политологию», «История России» и «Теоретические основы информатики». (Подробные программы приведены на сайте.) Чтобы хотя бы немного помочь в этом, мы создали институт «наставников» из числа наших профессоров – тех, кто может дать какой-то совет при выборе курсов. Опасения, впрочем, оказались напрасными.

У «гибкости» есть ещё одно преимущество. Если на каком-то курсе стоит ограничение по количеству студентов, которые могут на него зарегистрироваться (это необходимо в тех курсах, например, где важно тесное и продолжительное общение профессоров со студентами, там где есть дискуссии, работа в маленьких группах и т.п.), то можно прослушать курс на следующий год. (При необходимости некоторые курсы будут повторяться в других семестрах одного года.) Но это ещё не всё – при такой системе один и тот же курс, например, по философии, будут слушать и первокурсники, и второкурсники, и третьекурсники. Это должно очень помогать младшим курсам учиться. В 2012-13 году только один курс, доступный по выбору второкурсникам, будет недоступен первокурсникам – «Финансовые рынки» Патрика Келли (он, кстати, будет по-английски), потому что для него требуются Микро – 1, 2 и Макро – 1. Именно из-за того, что второкурсники и первокурсники выбирают из одного набора, у первокурсников-2012 выбор не из пяти курсов, а из девяти.

В осеннем семестре 2012-2013 будут такие курсы по выбору. (Программы и CV преподавателей приведены на соответствующей страничке.)

Античная философия. Лина Стейнер (РЭШ) до мая 2012 года была профессором в Чикагском университете, где, среди прочего, читала этот курс как часть core curriculum.

Введение в социальную антропологию. А.А. Архипова. Антропологий в 2012-13 будет целых две, с учётом второго семестра, но мне кажется, это не помешает. Лектор – антрополог очень широкого профиля: то участвует в длительных экспедициях в монгольские степи, то собирает сведения о несуществующих персонажах сталинской эпохи.

Введение в науки о жизни. А.В. Марков (ПИ РАН). Этот курс, придуманный и разработанный для Совместного бакалавриата ВШЭ-РЭШ, уже с успехом распространяется по лучшим факультетам города.

Введение в современную алгебру. С.А. Локтев (Матфак ВШЭ). Мы пытаемся сделать так, чтобы те студенты, которые очень сильно интересуются математикой, могли бы в каждом семестре брать математический курс по выбору и чтобы эти курсы были уровня курсов 1-3 года обучения ведущих математических факультетов.

Введение в социологию. А.Р. Бессуднов (Социологический факультет ВШЭ). Алексей – выпускники аспирантуры Оксфорда. Его социология – очень экономическая, так что слушать будет чуть проще, чем если бы экономического было меньше.

Введение в теории международных отношений. Ю. Вебер (Техасский университет в Остине). Разве не здорово, что через несколько лет у нас в стране появятся люди, которые будут по-настоящему разбираться и в экономике, и в международных отношениях?

Основы программирования. Е.Р. Набиева (РЭШ). Во втором семестре у нас есть курс «Теоретические основы информатики», который читает Андрей Райгородский (Физтех-МГУ-Яндекс), но студентам, похоже, нужен также и куда более практический курс.

The Making of the Contemporary World, 1900 - 2000: А. Иандоло – историк, закончивший аспирантуру в Оксфорде. Эх, с каким удовольствием я бы учился по такой программе на первом курсе. Впрочем, если бы я был первокурсником, мне бы хотелось взять все эти курсы сразу.

Tags: бакалавриат

Реформа образования: не все сразу В российской традиции уходящий (т. е. утративший доверие лидера) и непопулярный (т. е. не имеющий широкой поддержки в обществе) министр не получает добрых слов. Тем более если речь идет о министре, отвечающем за то, что волнует всех, и в области, в которой от министра многое зависит. А я все же рискну их произнести. При министре образования Фурсенко и профессиональное сообщество, и общество в целом приобрело важное знание: иллюзий о сверхвысоком качестве лучших вузов и институтов, а также о высоком месте в «мировой табели о рангах» больше нет. Нормальной политике в области науки и образования одинаково мешают и мифы об исключительно высоком уровне вузов и школ, и вопли: «Все пропало, мы теперь Верхняя Вольта». Избавление от иллюзий — не такое простое дело. Достаточно сказать, что потребовались многие годы и разрушительные скандалы, чтобы сам вопрос о качестве российской науки и образования был всерьез поставлен на государственном уровне. Читать целиком

На трёхлетнем юбилее Slon.ru – ах, как божественный у них балкон, плов и коллектив (в другом поряде правильнее, но звучит хуже) – друг рассказал недавнюю историю. Его облил грязью, нормально так, по-современному (фамильярно-осторожно) придворный колумнист. Из тех, кто тявкает, на полсекунды опережая команду тявкать.

А через пару дней от этого самого колумниста приходит приглашение на какой-то важный форум-мероприятие-награждение. Через секретаря, как водится. Друг пишет в ответ: «После [cсылки на грязь] я, пожалуй, не упущу шанса не принять его [колумниста] приглашение».

И получает: «Спасибо за оперативный ответ! Ждём».

Как там было у Шварца:

Женщина: ... Кожу из-под трусов - это было единственное белое место на его теле - врачи пересадили ему на лицо.

Ученый. Надеюсь, это не повредило ему?

Женщина. Нет. Он только стал чрезвычайно бесстыден, и пощечину он теперь называет просто - шлепок.

Сергей Гуриев, ректор РЭШ, написал колонку о том, почему он пожертвовал деньги в "Фонд борьбы с коррупцией" Алексея Навального  (являющегося в данный момент, по сути, политзаключённым). Что пожертвовал - невелика заслуга (на Роспил пожертвовало 20 тысяч человек), а вот то, что написал объяснение - велика. Сергей - член "Открытого правительства" и разных правительственных комиссий, так что тут требовалось мужество.

Но мужество, Бог с ним. В конце концов, речь, слава Богу, в России в XXI-ом веке не идёт о жизни и смерти. Даже если угрожает полное "выпадение из обоймы" - это всё-таки, не то же самое мужество, которое нужно для того, чтобы встать из окопа с гранатой, как вставали в 41-ом или, наоборот, безоружным встать перед танком, как вставали в 91-ом. Я хочу сказать, что мысль, которую проводит Сергей - очень умная, и глупо будет, если все (руководство страны, общество) этого не поймут, приняв всё просто за "героический", "сильный" поступок.

Умная мысль состоит в том, что надо очень чётко разделять - что такое "политическая деятельность" (здесь свои ограничения), что такое "общественная деятельность" (здесь другие ограничения), что такое "работа в правительстве" (здесь свои). Ректору вуза нельзя заниматься политическую деятельностью (и, значит, поддерживать политика Навального в его политической работе), но можно общественной (и, значит, жертвовать деньги Навальному на борьбу с коррупцией) и можно быть членом правительственной комиссии. Здесь в точности та же тонкость: работа в правительственной комиссии - это не политическая деятельность в поддержку Медведева. Поддерживать его - или кого бы то ни было - как политика ректор вуза не имеет права. Собственно, множество правительств и правительственных комиссий в мире, состоит, подозреваю, из людей, которые не поддерживают  руководителя правительства как политика.

Когда Михаил Прохоров попросил меня войти в его Общественный совет перед президентскими выборами, мы обсуждали это с Сергеем - является ли этой политической деятельностью и решили, что нет. Если бы это было политической деятельностью, то я, проректор вуза, не мог бы ей заниматься. Но я, в свободное от работы время, могу заниматься общественной деятельностью и моя помощь Прохорову была именно не "занятием политикой", а "общественной деятельностью". И, конечно, в общении со студентами я никак не подчеркивал предпочтений одного политика перед другими; точно так же мы никогда не призывали студентов ни на какие митинги "за" или "против" какого-то политика.

У нас в России разделений не слишком много, а слишком мало. У нас сейчас принято, наоборот, полное смешение: если ты богатый человек, то положена как бы и высокая политическая должность типа сенатора или депутаты Госдумы, и членкоррство в РАН неплохо заполучить, и профессорство в известном вузе. И это всё как-то смешивается в одно,  в этакую общую крутизну. А надо разделять. Это сложно, но кто, собственно, обещал, что будет легко?

-----------

P.S. Да, и для тех, кто считает, что все вузы устроены по "феодальному принципу" и что все сотрудники вуза являются подчинёнными ректора. (Если бы это было так, то мой пост выглядел бы глупо - хвалить начальника за ум и мужество - дурное, хотя и распространённое дело. Коллегу и друга - спокойно, я считаю, можно.) В РЭШ профессора не являются подчинёнными ректора - скорее, ректор является главой сервисного подразделения, обслуживающего студентов и профессоров. Пожизненные профессора от него вообще никак не зависят (во всяком случае, не зависит тот факт, что являешься профессором, зарплата и нагрузка). Как проректор я, конечно, ректору подчиняюсь, но и на административную должность меня назначал Совет директоров, который в РЭШ стоит выше ректора.

Приятная рецензия на "Уроки экономики" в журнале  "Эксперт-Урал", ровно через год после выхода книги из печати. Сейчас тираж уже почти распродан, но готовится новое издание.  В нём я собираюсь ликвидировать "неровность глав", отмечаемую рецензентом, немного обновить те главы, где нужно что-то обновить - и там, где речь идёт про нефть, и там, где речь идёт про диктаторов, есть новое и в науке, и в жизни и добавить 3-4 главы, среди них - главы про кризис еврозоны и "ловушку ликвидности". Кстати, если у кого есть такие замечания к книге, которые могли бы помочь в работе над новым изданием - я буду очень благодарен. 

Ловушка для руководства Основным фактором, влияющим на поведение политического руководства страны по отношению к москвичам в последние пять месяцев, является, похоже, когнитивный диссонанс. Ситуация, когда то, во что человек верит, вступает в противоречие с тем, что происходит вокруг, и человек, будучи не в силах изменить внутренние убеждения, придумывает себе виртуальную реальность, всё более удаляясь от реальности настоящей. В данном случае лидеры ведут себя так, как будто пользуются поддержкой большинства москвичей, хотя все факты свидетельствуют о том, что это не так. Пять месяцев в Москве идут неслыханные в последние 15 лет митинги. Конечно, в митингах участвуют 1-2% горожан, но митинги потому и важны, что на каждого приходящего дома остается пять недовольных. Массовое выступление — это сигнал, который, конечно, нужно расшифровывать, но для того, чтобы увидеть, что москвичи недовольны, особенных экспертных навыков не требуется. На президентских выборах в марте большинство москвичей проголосовало против того, чтобы Владимир Путин был президентом. Конечно, в этом нет ничего ненормального: в одном регионе политика поддерживает много народу, в другом — мало. Однако здесь нет и никакой двусмысленности: большинство москвичей не хотело бы видеть Путина президентом. Сделано ли за пять месяцев хоть что-то, что можно было бы назвать «уступкой», «шагом навстречу» жителям крупнейшего региона страны? Речь не идет про разговоры и обещания. Нужны какие-то конкретные уступки с конкретными последствиями. Проведенные выборы мэра, судебные приговоры и увольнения декабрьских фальсификаторов, назначенные в правительство представители протестующих… Серьезные, т. е. неприятные лично для лидера, но необходимые для восстановления управления шаги. Конечно, политическое руководство попало в некоторую ловушку. Избранного мэра нет, избранных сенаторов нет, депутатов Госдумы от Москвы нет — непонятно, кто мог бы сформулировать такие требования москвичей. Был бы мэр, сенаторы или депутаты, процесс шел бы значительно проще. Частью «ловушки для Путина» оказался и Прохоров — миллион москвичей отдали ему свой голос, а он молчит. С другой стороны — кто виноват в этой ловушке? Все хоть сколько-нибудь вменяемые эксперты говорили о том, что последовательное разрушение выборных институтов будет делать ситуацию всё менее и менее управляемой. Вот и оказалось — механизм управления работает плохо. Мэр, легитимный в глазах горожан, — мэр, который мог бы подъехать на Чистые и поговорить с собравшимися ребятами, нужен, а его нет. Депутаты, которые могли бы объяснить Путину, что этим москвичам нужно, — не псевдодепутаты, а депутаты, которые победили на выборах, т. е. те, которым доверили говорить от своего имени москвичи, нужны, а их нет. Как и предупреждали. А когнитивный диссонанс не дает понять, что эксперты были, увы, правы и, чтобы управлять страной, нужно признавать ошибки и поскорее отматывать назад. Читать на сайте "Ведомостей"

Tags: колонка

Совершенно офф-топ: не про "тему дня", прогулку по Бульварному к ольцу. Зато, по-моему, очень оптимистичное. Сегодня закончился "длинный" (из-за перехода на европейскую систему "осень-весна") чемпионат России по футболу и последний день принёс прекрасный результат. А именно - в последнем туре команды, для которых давно всё решено, играли в полную силу и обыграли те команды, для которых на кону стояла (при определённых раскладах) и Лига чемпионов, и медали чемпионата.

 "Кубань", которой это весной ничего было не надо и которая по-боевому провела весну, обыгрывая тех, для кого очки имели решающее значение, сыграла вничью с "Динамо", лишив медалей. "Рубин", которому ничего не "светило" отнял у ЦСКА второе место и Лигу чемпионов. "Зенит", давно и с большим преимуществом ставший чемпионом, обыграл "Анжи" на его поле. И, честно говоря, совершенно неважно, что было мотивом для победителей - даже если деньги от конкурентов; аморально брать деньги за проигрыш, деньги за победу брать не аморально.

То, что в последних матчах чемпионы "сливают" игры тем, кому это нужно - не пустое опасение. Я прекрасно помню (хотя это было очень давно), как моя любимая команда - в те годы одна из сильнейших команд в Европе, став чемпионом, "слила" последний матч аутсайдеру, которого победа спасала от вылета из высшей лиги. Знатоки футбола назовут десятки подобных случаев (по очевидным причинам очень трудно определить в чём дело - утрачивается ли мотивация у команды, для которой ничего не решается, или она получает деньги или какие-то иные блага в обмен на проигрыш). 

И тем более много примеров команд, которые, оказываясь в зоне, далёкой и от вылета, и от медалей, команды переставали бороться всерьёз. (И особенно переставали бороться, когда сопернику очки были очень нужны.) Одна из самых ярких глав "Фрикономики" Левитта и Дабнера посвящена как раз такой ситуации - только там борцы сумо, которым победы уже были не так нужны, поддавались тем, кому было нужно.  Про футбол тоже, как я понимаю, есть такие свидетельства. "Кубань" весны 2012 доказала, что это правильно - не универсальное. 

Можно даже сделать небольшое обобщение. У нас особой конкуренции нет ни в бизнесе, ни в политике, но вот в российском футболе сложилась конфигурация просто на загляденье здоровая. Я понимаю, что фанатам каждой отдельной команды конкуренция - не благо, и кто-то воспринимает деньги, вложенные в "Анжи", "Рубин", "Зенит" как нож в спину московским командам. Однако мне российский вариант - 5-6 команд с похожими финансовыми возможностями - кажется более интересным, чем, скажем, испанский или английский. 

И офф-топ, и нет. Тут слушал рассказ о том, что Шойгу хочет объединения Москвы с областью, а Собянин – нет, потому что Шойгу выиграет выборы губернатора объединенного региона, а Собянин боится проиграть. Но, мне кажется, он в эти дни проигрывает своё московское мэрство, и может проиграть довольно быстро.

Когда Собянин стал мэром, с ним были связаны очень большие надежды. Журналисты, уставшие от лужковских лет, выдали ему огромный кредит доверия. В частности, потому что в мэрии взялись за дело, уволив – я знаю примеры – коррумпированных чиновников и попытавшись наладить некоторые процедуры. Даже сейчас, после истории с плиткой, обернувшейся провалом (то есть воровством и неэффективностью) «лужковских» пропорций (и даже, я бы сказал, на уровне худших лужковский историй – типа «лёгкого метро» в Останкино) и весенней грязи - 2012, кредит доверия велик. Я бы сказал так велик, что, если бы выборы состоялись бы сегодня, то с учётом админресурса (эффективность которого при обученных и активных наблюдателях велика, но далека от «абсолютной», что-то гарантирующей) Собянин мог бы победить.

Но вот что, мне кажется, никто ему не простит – это историй, типа вчерашней в «Жан-Жаке» и других кафе, в которых омоновцев арестовывали людей, ломая мебель. Мэр Москвы, по опыту, может быть кем угодно и откуда угодно, но, став мэром, он обязан защищать москвичей и их образ жизни. Лужков, если кто не помнит, ловко крутился, защищая Москву то от «Съезда народных депутатов», то от администрации Ельцина и правительства (например, в истории с приватизацией). И не только крутился – помните, как он смеялся с трибуны Съезда?... Как сейчас крутиться Собянину, чтобы из города убрали ОМОН и чтобы люди могли спокойно сидеть в кафе, чтобы ни происходило на улице (это ещё счастье, в политическом смысле, что аресты произошли в элитарном «Жан-Жаке», а не в «Кофе-хаузе» или, чего доброго, в «Макдональдсе»), я не знаю, но если он хочет оставаться мэром, ему надо что-то делать.

UPD: Aндрей Бабицкий, редактор "Forbes", раскрывает ту же мысль - "Москве в эти дни нужен мэр" - спокойно и подробно.

Новости из Франции вызывают лёгкую зависть. Действующий президент проиграл выборы, проиграл совсем немного – и ничего страшного. Никто не кричит о том, что Франция в опасности, никто не обвинял тех, кто поддерживал кандидата от оппозиции в том, что они «против власти». Они были всего лишь за то, чтобы Николя Саркози сменился на Франсуа Олланда. Между прочим, экономические проблемы, которые были у Франции за последние годы, не так велики, как те, с которыми мы столкнулись в последние годы – и темпы роста у них в среднем выше, и сокращение производства и потребления в результате мирового финансового кризиса было меньше, чем у нас. Саркози может сколько угодно жаловаться на несправедливость судьбы, но ему пришлось играть по правилам, он по правилам проиграл и ему придётся уйти. (Он уже поздравил Олланда с победой.) Это – нормальность процесса – и вызывает зависть (а так – я болел за Саркози, само собой).

У нас вступление президента в должность – президента, который, судя по опросам, выиграл бы, скорее всего, и честные выборы – сопровождается чем-то совершенно непраздничным. Хакерские атаки на интернет-СМИ, которые освещали марш оппозиции, и провокации во время марша – не просто лишнее свидетельство того, что правила игры не одинаковые для всех. Вот сразу же и последствия победы в нечестной, не по одинаковым правилам игре – победа не оказывается праздником. Собственно, это непраздничное, мрачное настроение давно доминирует. (Александр Морозов о том же самом - и в том же самом настроении. UPD: Татьяна Лысова - "Путин без ликования", без ликования.)

4 марта я был в прямом эфире у Соловьева на одном из центральных каналов. Наступает 21 час – первый момент, когда можно показывать результаты выборов, на экране появляются цифры – у Путина 63% - победа, всё и … никто не апплодирует. Все сидят с теми же мрачными лицами – при том, что студия, вмещающая человек 100-150, заполнена известными сторонниками Путина – какие-то кремлёвские политологи, говорящие головы, чуть ли не все известные имена. И ни один человек не радуется. И это, по-моему, продолжается – кто-то радуется продвижению по лестнице, но где есть хоть кто-нибудь, кто искренне оптимистично смотрит на новое президентство? 

Обсуждали тут кандидатуры нового декана Экономического факультета МГУ. Этот вопрос бурно обсуждается в разных кругах и отголоски доходят.  Тем более, что из-за публикаций и цитирований я автоматически вхожу в список претендентов (собственно, если они ставят там себе ограничения – "до 50" и "с международными публикациями", то этот список совсем короток). Но, поскольку это, понятно, совершенно невозможно, то мои соображения – именно что соображения учёного и администратора «со стороны». (МГУ, хотя и не экономфак - моя alma mater и мне совершенно не всё равно, что там происходит.)

Основной задачей нового декана должно стать построение исследовательского факультета, включая найм молодых профессоров на международном рынке и «выращивание» до собственного «старшего» исследовательского поколения, перестройка учебных курсов после найма новых профессоров, создание научного семинара, создание магистратуры, которая могла бы конкурировать с РЭШ и ВШЭ, создание аспирантуры, которая производила бы выпускников, конкурентоспособных на российском рынке и т.п.

При этом, конечно, нужно максимально использовать сильные стороны факультета.

(1) Сильных абитуриентов. Это давно не «первое место» по качеству студентов, но уверенно «третье-четвёртое» (наряду с МГИМО) по Москве после Совместного бакалавриата ВШЭ-РЭШ, экономфака ВШЭ и МИЭФа (это, фактически, три факультета одного вуза). Однако конкуренция здесь острая и динамика плохая; даже внутри МГУ может встать вопрос о «первом месте» среди экономических специальностей. (Собственно, в моём внутреннем рейтинге – том самом, согласно которому я даю советы о поступлении знакомым детям и их родителям – МШЭ МГУ в этом году стоит выше.)

(2) Выпускников – никакой экономический факультет в России не обладает таким огромным множеством богатых-умных-озабоченных (министров-капиталистов-менеджеров) выпускников. Превратить их в «сеть выпускников» - сложная задача на много лет, но сам по себе ресурс огромен.

(3) «Преподавание вспомогательных дисциплин» - на экономфаке МГУ традиционно сильный состав преподавателей математики.

Что реалистично сделать в какой срок:

2 года (2014): еженедельный научный семинар с выступающими учёными со всего мира. Это непросто, но возможно - получилось у РЭШ (устойчиво – примерно 8 лет), это получилось у ВШЭ (даже несколько семинаров). Создание небольшой «дневной» магистратуры, ориентированной на продолжение научной карьеры (в первые годы, очевидно, будет базироваться на «визитёрах»). Перестройка учебных курсов; поднятие стандартов (возможно, потребует разделения на "потоки").

5 лет (2017): как минимум 5 профессоров, нанятых на международном рынке; "визитёры", читающие основные курсы; 3-5 выпускника магистратуры, поступающие (не через РЭШ) в топ-50 аспирантур мира; "сеть выпускников".

10 лет (2022): как минимум 15 профессоров, нанятых на международном рынке; первые профессора из числа нанятых за 5-8 лет до этого, получившие «пожизненную» позицию за серьёзные научные публикации (5 публикаций в журналах уровня топ-100 журналов по экономике); 2-3 выпускника магистратуры в год, поступающие в топ-10 аспирантур мира.

12-15 лет (2024-2027): конкуренция с РЭШ, ВШЭ (если они как-то радикально не "просядут") и ФМ СПбГУ, АНХ и МШЭ (если они будут успешно развиваться) за профессоров, студентов и в исследовательских рейтингах.

Конечно, это выглядит довольно оптимистичным сценарием и всё же мне это кажется вполне реалистичным планом. С другой стороны, конечно, многое зависит от того, кто станет деканом. Надо сказать, что одна хорошая кандидатура, похоже, отпала – Джон Лазарев становится с осени профессором Нью-Йоркского университета (я знаю, что это довольно дико – рассматривать кандидатуру выпускника аспирантуры этого года, не имеющего пока ни одной публикации – и всё же с этим конкретным случаем можно было бы, я считаю, рискнуть). Из работающих российских экономистов «младшего» поколения напрашивается, конечно, Александр Либман (впрочем, я ничего не знаю о его административных навыках). Из моего, «среднего», поколения (35-45 лет) есть несколько очевидных кандидатур (Стас Анатольев, Максим Никитин - можно просто смотреть российских экономистов с научными публикациями и отсекать по возрасту). Ну и я не говорю про ещё более сильный ход - перевоз в Москву русскоязычного экономиста "с именем" (можно взять тот же список - только они там могут быть не на самом верху, потому что рейтинг делится на количество стран, в которых работает человек). Это, наверное, потребует политической воли и ресурсов не на уровне университета, а на уровне страны, но это, конечно, увеличит шанс на то, что всё получится по моему оптимистичному сценарию.

Tags: образование

Продолжение нашего диалога с Тиной Канделаки на Slon. Ru. Ответ Тины на мою реплику по поводу её поста "Кому нужны российские дипломы". Мой ответ на её ответ, состоящий, коротко говоря, в том, что нет проблемы "российские дипломы vs. нероссийские дипломы", а есть "хорошее образование vs. плохое". Я там ссылаюсь на очень важную, на мой взгляд, заметку Игоря Федюкина в "Ведомостях" трехлетней давности с данными о том, что "утечка мозгов" на самом высшем (будущих учёных) уровне из нашей страны преувеличена - и, видимо, потому, что миф о размерах утечки кормит миф о качестве образования.

Tags: образование

Нобелевская премия по экономике вручается осенью, а весной самая интересная в мире премия по нашей науке – медаль Джона Бейтса Кларка, которую вручают лучшему американскому (по месту работы) экономисту до 40 лет. Уровень нобелевский – собственно, почти все получатели медали Кларка через сколько-то лет получали и Нобелевскую премию, а то, что медаль Кларка вручается с ограничением по возрасту, делает её значительно более актуальной. В экономической науке, в отличие, например, от физики Нобелевская премия всегда вручается за давние, 20-30 летней, как минимум, давности, достижения. А медаль Кларка – как раз тем, кто сейчас находится в расцвете творческих сил и двигает «фронт науки». (Аналогичная европейская премия, медаль Ярио Джонсона, вручается тем, кому не больше 45, а это, скорее, уже после пика научных способностей.)

К сожалению, я ничего не могу написать про Эми Финкельстейн из МТИ, которая получила премию в этом году. Судя по официальному (но популярному) описанию её работ на сайте AEA, которая присуждает премию, это, в основном, высококлассная микроэконометрика, в которой используются данные, относящиеся к здравоохранению. Понятно, что такие работы очень важны – именно по ним весь экономический мир будет учиться оценивать последствия той или иной практический политики в области здравоохранения. Например, в случае любой программы, в которое участие определяется добровольно (добровольного страхования, например), оценить последствия участия человек в этой программе очень сложно. Трудно оценить последствия выбора - вдруг та характеристика, которая влияет на здоровье, влияет и на выбор программы (собственно, так и бывает в большинстве случаев). Этот вопрос стоит повсюду (как узнать, успешные студенты у профессора - следствие того, что он их хорошо учит, или того, что к нему идут хорошие студенты?), но в экономике здравоохранения (а это, кажется, чуть ли не половина всей прикладной экономической науки в наши дни) он стоит особенно остро. Я, к сожалению, слишком мало знаю про методы и практику работы с микроданными, чтобы про это компетентно написать - это очень далеко от моей области экономических исследований.  

Интересно, как всегда, посмотреть и на тех, кто был фаворитом и проиграл. То, что премию не получил Муллаинатан (и отчасти Мальмендиер), по-моему, говорит о том, что в профессии намечается отчётливый поворот в сторону «от Фриканомики». (Это было продемонстрировано и награждением Саеза два года назад.) Исследования, построенные по принципу: «придумал оригинальный способ получить эмпирический ответ на вопрос, который интересуют широкую общественность» определённо выходит из моды. Я это могу только приветствовать – хотя я стараюсь много писать и выступать в научно-популярном жанре, который подразумевает «фриканомичность», в моей научной деятельности фриканомических элементов мало. Слишком мало, можно узнать таким способом. А вот писать про экономистов, которые занимаются серьёзной работой, определённо труднее. Впрочем, тоже самое наверное, в любой специальности – внимание прессы и публики часто приковано совсем не к тому, что надо.

Расписание научных путешествий на лето прояснилось. Три больших конференции. Собственно, две из трёх крупнейших ежегодных конференций по экономике + конгресс по теории игр, который проводится раз в четыре года. Я уже про все эти конференции писал и много раз, как дневник путешествий, но вот дополнительный повод, чтобы вспомнить и собрать вместе все репортажи.

North American Summer Meeting of the Econometric Society - первый раз был в 2001 (UMaryland) и потом в 2003 (NWU - репортаж, ), 2004 (Brown - репортаж - это тоже ещё до ЖЖ!), 2006 (UMinnesota), 2009 (BU - репортаж: часть 1, часть 3). 

Game Theory Congress - в 2000 году (Мадрид) у меня была одна статья-постер, в 2004 (Марсель - репортаж) – две и, кроме того, мы прекрасно поплавали с проф. Измалковым между скал, в 2008 - четыре, три из которых представляли мои соавторы (Ариша, Дарон, Егор), причём у Дарона был секционный доклад с нашей с Егором статьёй. А на мою презентацию по Killing Game тогда пришёл Джон Нэш, задавал вопросы и потом ещё вечером подсел задавать дополнительные вопросы на приёме для о-очень избранных. (Я попал туда случайно – точнее, не как экономист; достаточно сказать, что следующим, по возрастанию научной известности был Жан Тироль.) Жалко, такие вещи в CV не запишешь. В 2012 году в Стамбуле всего одна статья...

ESEM/European Economic Association - главное европейское событие года; каждой твари, естественно, по паре - критерии здесь менее строгие, чем на NASM (на GTS уровень высокий, но бывают люди из самых дальних углов знания). Лозанна-2001 («русский Нобель по математике»), Стокгольм-2003 (репортаж), Мадрид-2004 (репортаж), Вена-2006, Милан-2008 (репортаж 1, 2), Осло-2011 (в Осло очень дорого - репортаж 1, 2).

Коллеги, кто где будет? На «зимней» ASSA обычно устраивают формальные "рэшевские" встречи для выпусников и профессоров, выступающих на конференции - было, помнится, и двадцать человек, и больше. Здесь формальных встреч не будет, но так просто - было бы мило повидаться.

Tags: мой маршрут

В связи с тем, что магистранты-выпускники, принятые в аспирантуры, все (кто выбирал), как один выбрали Стэнфорд, я решил посчитать выбор своих магистрантов за все годы. Записав все фамилии, я понял, что есть ещё один повод сделать это – как раз 10 лет с того момента, как закончился первый год моего профессорства в РЭШ.

И что же – Стэнфорд побеждает за явным преимуществом.  

Stanford (Econ + GSB)	10
Harvard (Econ + PE)	5
MIT (Econ + Sloan)	3
Princeton	2
Columbia	2
Stanford Accounting	2
NWU	1

Хорошо, конечно, что в РЭШ нет аспирантуры, а то со многими студентами было бы искушение как-то подталкивать их к тому, чтобы они оставались...

Конечно, как всегда, надо оговориться, что (i) в большинстве лет у студенческого исследовательского проекта, которым я руководил, был как минимум один со-руководитель (Ирина Хованская, Сергей Гуриев, Валерий Макаров, Алексей Савватеев,  Мария Петрова и Рубен Ениколопов); (ii) успех студента зависит прежде всего от усилий и таланта самого студента; (ii) кроме научных руководителей и профессоров РЭШ есть ещё множество людей, помогавших студентам на их пути - прежде всего, преподаватели в том бакалавриате, в котором учился студент до магистратуры РЭШ, и в школе; (iii) репутация РЭШ играет не менее важную роль, чем репутация научных руководителей.

Я не считал тех студентов, кому я писал рекомендации не как научный руководитель (пишу примерно 8-12 рекомендаций в год не «своим» студентам), кроме тех случаев, когда по каким-то причинам приходилось играть роль научного руководителя (эти студенты поступали в аспирантуру через несколько лет после окончания).

Это не все мои магистранты, уехавшие в аспирантуры – Penn State, UWisconsin, Carlos III, EUI – прекрасные университеты; надо, конечно, будет подвести  итоги по всем. Кроме того, список составлен по «поехавшим», а не по «принятым». Было бы примерно в три раза больше – многих хороших студентов принимают сразу в несколько аспирантур и они мучительно – с каждым годом вузы стараются всё сильнее заманить студентов к себе – fly-out за счёт университета для окончательного выбора стал уже стандартным делом.

Ещё одно замечание: в плане «продолжения карьеры» я – совершенно нерепрезентативный профессор РЭШ. Большинство выпускников – в последние десять лет примерно 80% - идут после РЭШ работать, а не стараются продолжить научную карьеру (едут в аспирантуру). А у меня в этом году, например, соотношение 7:1 в пользу аспирантуры (из них 3,  Боже, в Стэнфорд). Впрочем, если посчитать за все годы, то большинство моих магистрантов осталось работать в России. Среди тех, кто уехал учиться, уже вернулось четверо (что не мало, особенно с учётом того, что почти половина уехавших ещё продолжает учиться).

Так посчитаешь, цифры кажутся небольшими – в среднем, чуть больше 2-х магистрантов в год, уезжающих в одну из лучших аспирантур по экономике в мире. С другой – это, наверное, на уровне лучших научных руководителей в математике-физике-биологии по стране (точно не знаю), то есть есть чем гордиться.

Tags: РЭШ

Справедливый выбор На прошлой неделе Джим Ен Ким, президент Дартмутского колледжа, специалист в области здравоохранения и бывший высокопоставленный сотрудник администрации США, был назначен главой Всемирного банка. Поскольку его кандидатуру изначально поддерживали США, Япония и европейские страны, итог голосования в совете директоров ВБ не вызывал никаких сомнений. Однако голоса тех, кто поддерживал альтернативные кандидатуры — министра финансов Нигерии Нгози Оконджо-Ивеалы и бывшего министра финансов Колумбии Хосе Антонио Окампо, — были слышны гораздо громче, чем в предыдущих случаях. Говорилось о том, что нужно уничтожить монополию США на назначение главы банка, странам BRICS создать коалицию и соединенными усилиями добиться продвижения и т. п.Читать целиком

Tags: колонка

Интересная новость для тех, кто, как я, интересуется современной политической историей Америки вообще и Уотергейтом, в частности. В двух словах события, приведшие к первой за двести лет отставке президента, не перескажешь. (В качестве первого чтения про то, кто такой Никсон, рекомендуется "Kennedy and Nixon: The Rivalry that Shaped Post-War America" Криса Мэтьюза, в качестве лёгкого чтива про Уотергейт - "Вся президентская рать" Бернстейна и Вудворда + update VF 2008 года, для тех, кто интерсуются всерьёз - "The Wars of Watergate" Стэнли Катлера.) Там по ходу выяснилось, что никсоновская администрация занималась разного рода грязными политтехнологическими трюками (собственно, это и привело к отставке президента).

Так вот вчера умер один из главных "оперативников" Никсона - Чак Колсон - из тех, кто занимался подложными письмами за каких-то кандидатов от демократов, шпионажем, провокациями и т.п. И вот, оказывается, что он, отсидев тогда, как и большинство участников секретных операций, несколько месяцев в тюрьме, совершенно переродился и следующие 40 лет посвятил общественной поддержке улучшения тюремных условий, создал организацию в 50 000 добровольцев, изменил условия жизни сотен заключенных...

Для меня, конечно, герои Уотергейта мало отличаются от персонажей "Трёх мушкетеров" - то есть это совершенно литературные герои. Но если бы в книжке было написано, что граф Рошфор, выйдя из Бастилии, совершенно переродился и следующие 40 лет провёл, помогая другим заключённым - разве я бы не счёл это наивной выдумкой?