Правила игры: Неверхняя Вольта
"Ведомости", 25.09.2006, №179 (1706)

На прошлой неделе ведущие финансовые издания мира — Financial Times и Economist сочли, что “экологическая атака” на компанию Shell, главного акционера проекта “Сахалин-2”, вызвана желанием российского руководства пригласить иностранцев за стол переговоров. Разумный вывод. Но они полагают, что этот шаг властей неправилен. А вот с этим ведущие издания поторопились. Конечно, и метод “приглашения” — использование Генпрокуратуры, и выбранный способ управления (будущей) государственной долей — через “Газпром” очень плохи (см. статью о реакции партнеров России на стр. Б1). Однако намерение российского руководства правильное. Эти соглашения должны быть пересмотрены.

Почему планируемая передача части проекта “Газпрому” — ошибка, понятно. “Сахалину-2” нужны инвестиции, а у “Газпрома” их не хватает даже на давно запланированные проекты (на тот же Ямал). По данным Института энергетической политики, без учета вновь приобретаемых месторождений добыча падает уже несколько лет. Если смысл состоит в политическом присмотре — опять-таки непонятно, чем “Газпром” доказал свою способность следить за соблюдением государственных интересов.

Более сложный вопрос — почему вообще соглашения о разделе продукции должны быть пересмотрены? Смысл их состоит в том, что они обеспечивают инвесторам дополнительную защиту от всевозможных политических рисков. Именно поэтому они получили такое распространение — от мобутовского Конго до постсаддамовского Ирака. В 1996 г. представлялось, что требуемые огромные инвестиции могут быть защищены — т. е. обеспечены — только таким образом.

Однако России-2006 не нужны инвесторы, которые защищены от всех рисков. И вот почему. Такая компания, как BP, владеющая половиной акций российской компании TНK-BP, больше заинтересована в укреплении прав собственности в России, чем такая компания, как Shell, чьи позиции защищены соглашениями о разделе продукции. Дело не в том, что BP в каком-то смысле “лучше” и “совестливее” Royal Dutch Shell. Задача и той и другой фирмы — максимизация прибыли, а основное занятие уже давно — управление политическими рисками в нефтяных странах. Однако иностранная компания, не обладающая специальными преимуществами, становится стейкхолдером (а можно сказать, и “заложником”) в стране, в которую она пришла. А та, у которой специальные преимущества есть, не становится.

ЕБРР, соинвестор проекта, в мандат которого входит не только максимизация прибыли, но и содействие развитию рыночных институтов, допустил ошибку, поддерживая СРП. Лучшим способом исправить ее была бы помощь в процессе преобразования консорциума “Сахалин-2” в компанию, работающую по тем же правилам и законам, что и остальные российские фирмы.

А Shell должна искать виноватых у себя: среди тех, кто заключал тот контракт. Старое сравнение “Россия — это Верхняя Вольта с ракетами”, как бы ярко оно ни звучало когда-то, плохой фундамент для бизнеса. Соглашения о разделе продукции страхуют инвестора от многих политических рисков — военных переворотов и крутых маршрутов внутренней политики. Один только вид политического риска не учли в Shell: страна может оправиться от экономических потрясений намного быстрее, чем ожидается. Ну что ж, может быть, повезет в другой раз, в другой стране.