Поскольку мы готовимся в ближайшие дни выпустить продолжение "Свободы слова, мотивации бюрократии и ресурсного проклятия" (самый новый вариант на английском, вариант на русском в "Вопросах экономики"), а дискуссия вокруг той статьи вызвала самые неожиданные реакции, помимо содержательных, я пытаюсь сформулировать некоторые соображения про экономическую дискуссию вообще.

Люди устроены по-разному. Для одних обсуждение в режиме чата, форума, семинара, обмена репликами - самая естественная рабочая среда. Для других естественный ход - чтение длинных текстов - статей или книг, и дискуссия - это обмен статьями и книгами. Ни один из этих двух способов не "лучше" другого, но для одних естественнен один способ, а для других - другой.

Для меня, например, второй. Например, Ричард Аути написал статью, в которой сформулировал гипотезу о "ресурсном проклятии". Сакс и Уорнер обнаружили какие-то механизмы "голландской болезни". Другие экономисты написали о том, что при более тщательном анализе данных гипотеза Аути не подтверждается, а механизм Сакса и Уорнера не работает. Для России, например, Наташа Волчкова конкретно показала, что не в среднем, а вообще не работает. Третьи нашли параметры, которые разделяют страны на те, где работают, и те где не работают. (У меня был популярный мини-обзор, "Неуловимое проклятие" в Smart-Money.) Мы, отталкиваясь от этих всех работ, обсуждаем механизм "проклятия" там, где оно есть. Кто-то пишет статьи - вот Бесли-Кудамацу, которые видят другие объяснения - там где у нас агентские отношения в диктатурах, у них "качество селектората", но, если разбираться, применительно к нефти они рассуждают очень похоже. 

Короче, дискуссия идёт большими медленными шагами. Однако при обсуждении нашей статьи, продолжение которой мы пишем, складывалась такая ситуация - мы что-то утверждаем, а наш оппонент не соглашается. Отлично, мы высказались, он высказался (я всегда ставил в ЖЖ ссылки на ответы и реплики, в том числе и крайне негативные). Что-то мы ответили, что-то учли в версии, которую мы представили через год. Дальше: мне кажется, что у нас хорошая и важная статья, с которой нужно выступать на семинарах (кстати, 12 октября в NYU) и конференциях, чтобы все могли услышать нашу точку зрения и высказать свою. А оппонент почему-то начинает исходить ненавистью от того, что мы, несмотря на его критику, продолжаем выступать. Обвиняет в нечистоплотности и чёрте чём. Но я нисколько не против, чтобы он выступал где и когда угодно с противоположной точкой зрения. Это же не  математика. Здесь аргумент может быть содержательным и после приведенного "контпримера"!  Разумный критерий "пригодности" для экономической статьи, реплики, колонки - это узнали ли мы из неё что-то новое, какой-то новый свет, более точное понимание. Не говоря уж о том, что, применительно к реальному миру, какие-то  посылки и выводы могут казаться верными и убедительными одному человеку, и неверными и неубедительными - другому. Что здесь не так? Что экономическая статья не может "окончательно закрывать проблему" в том смысле, в каком решены проблемы Бернсайда, Ферма, Пуанкаре - вроде бы понятно.

Мне, возвращаясь к началу этого поста, более естественно читать длинные тексты, с постановкой проблемы, с объяснением того, какая точка зрения поддерживается или критикуется и т.п. Я думаю очень медленно, для меня чат или семинар - вообще не возможность что-то обсуждать. Семинар - возможность рассказать, чтобы получить реакцию в виде текста. Совершенно неважно, предназачен этот текст для рецензируемой публикации или нет - огромное количество самых замечательных идей и открытий делается вне всяких формальных рамок. Мне надо просто, чтобы было что прочитать, подумать, и, если есть что ответить, написать. Ещё время и силы, конечно.

Tags: Моя наука

Если оказался дураком, но признался сам, тогда ведь скидка, да?

Уже полтора года мы повсюду выступаем со статьёй "Мedia Freedom, Bureaucratic Incentives, and the Resource Curse". Она обсуждалась в Вышке и Стэнфорде, Атланте и Беркли, на ISNIE и в CDDRL, о ней написал Андрей Колесников в "Газете" и Майк Макфол в Washington Post, "Коммерсант", "Ведомости", SmartMoney и The New Times. Мы нашли к нашей идее - "свобода информации нужна даже диктатору для создания стимулов для бюрократии, а природные ресурсы позволяют ему обходиться без этих стимулов" - цитаты из Ленина и Горбачёва, примеры из китайского опыта и приложения на всех уровнях. Вот только откуда у нас это в головах появилось, мы не знали. И даже те, кто рвал на груди рубаху, крича, что наша статья недостойна и неверна, и те не знали - а то обвинили бы не в неправильности методологических подходов, а в чём и похуже.

А я же читал это в детстве! Смотрите сами: "Ограничения свободы информации приводят к тому, что не только затруднен контроль за руководителями, не только подрывается инициатива народа, но и руководители промежуточного уровня лишены и прав и информации и превращаются в пассивных исполнителей, чиновников. Руководители высших органов получают слишком неполную, приглаженную информацию и тоже лишены возможности эффективно использовать имеющиеся у них полномочия."

Написано в 1970 году. Письмо Медведева, Сахарова и Турчина руководству СССР. Большая часть актуальна сегодня ещё больше, чем тогда. Перечитайте. Подставьте в нужное место "нанотехнологии".

Ужас, конечно. Но я же сам вспомнил! Не всё потеряно, правда?

Tags: Моя наука

Наша статья про свободу прессы и ресурсное проклятье оказалась востребованным материалом для летних школ этого года. На этой неделе в Рейкьявике это будет Ronald Coase Institute - школа, созданная основателями новой институциональной экономики, предшествующая, как всегда, конференции ISNIE. Список лекторов традиционно открывается Нортом, продолжается Оливером Уильямсоном, Ли Алстоном, Гарри Либекапом и завершается мной. Впрочем, мой соавтор Скотт Гельбах теперь тоже присоединился к числу лекторов, так что последний, наверное, теперь он.

В начале июля это будет российский аналог школы RCI, с некоторым креном, как у нас это полагается, в сторону приложений - школа Лаборатории институционального анализа ВШЭ. Я там еще думаю мастер-класс провести по экономической журналистике. Так сказать, "Экономическая журналистика для начинающих чайников. От чайника со стажем". А сразу после школы ЛИА, будет совместный проект РЭШ и EERC-Киев в Киеве, по институциональной экономике.

Почему эта статья оказалась так интересна институционалистам? Большинство институтов меняется, по самому смыслу экономического института, очень медленно. А свобода прессы - нечто, что меняется и быстро, и вполне ощутимо, и закономерно. То есть получается, что нечто можно уловить и на промежутке в несколько лет, даже говоря о таких фундаментальных вещах как институты.

Tags: Институционалисты, Мой маршрут, Моя наука

Дмитрий Бутрин в колонке в Газете.ру правильно анализирует то, насколько быстро в замкнутой, непрозрачной и неконкурентной системе управления возникают такие сбои в компетентности, что в них даже трудно поверить. Конечно, до гитлеровских опытов с проверкой гипотезы о том, что земля вогнутая ещё далеко, как далеко нашему режиму до полноценной диктатуры, но и в экономической сфере всё больше проектов поворота сибирских рек, да и в области безопасности - иррациональных ответов на иррациональные страхи.

Эта невесёлая динамика подтверждает, кстати, и основной вывод наших "Диктаторов и визирей" - "чем меньше ограничений у диктатора, тем скорее лояльность берёт вверх над компетентностью ", и теоретический вывод "Свободы прессы, стимулов бюрократии и ресурсного проклятия" - "если есть нефть, чем меньше свободы прессы, тем хуже стимулы для чиновников ". В том числе и для тех, кто занимается безопасностью - в ельцинские годы, когда половина правительственных документов утекала в печать с ещё непросохшими чернилами, такие фантастические эпизоды были менее вероятны.

Tags: Моя наука, Обозреватели, Политика

Вышел номер журнала "Новое литературное обозрение", целиком посвященный 1990 году. Там много интересных статей, начиная с вводной статьи Ирины Прохоровой, объясняющей идею проекта - номера, построенного вокруг одного года. Моя статья посвящена экономической дискуссии, которая велась в 1990 году - или, точнее, её тогдашней невозможности и её сегодняшней невозвратимости.

Tags: Моя наука, экономика

Обсуждение статьи "Media Freedom, Bureaucratic Incentives, and Resource Curse", начатое год назад и продолжавшееся в самых разных - от Пало Альто и Беркли до Ульяновска и Зеленогорска - местах, продолжилось вчера на 8ой ежегодной конференции ВШЭ. Выступал Сергей Гуриев. Среди комментариев был упрек в том, что за прошедший год мы так и не ответили на критические замечания Андрея Илларионова на семинаре Ясина во ВШЭ (стенограмма) в июне прошлого года. Ниже - ответ Сергея на эти замечания. Но сперва пару слов.

Моё личное - я вовсе не уверен, что мои соавторы подпишутся под этим - мнение состоит в том, что содержательные вопросы трудно обсуждать в режиме семинара или чата в ЖЖ. Можно что-то уточнять, можно высказывать мнение, но содержательный ответ на статью - это тоже статья или книга. Если я пишу что-то по науке, то мне трудно бывает к этому что-то прибавить - кроме разве что ответа на уточняющий вопрос. Обычно статья пишется год-два - за это время успеваешь подумать, что хочешь сказать по этому поводу, а что - нет. Выслушав комментарии - и профессиональных экономистов, и журналистов, и заинтересованных читателей, и друзей - все мнения и комментарии чрезвычайно важны, я всегда стараюсь учесть их при подготовке следующих версий (сейчас по ссылке лежит версия, существенно улучшенная по сравнению с прежней). А отвечать в реальном времени на каждый комментарий - слишком сложно.

Однако это моё мнение. Сергей думает по-другому. Вчера он чётко и ясно - подписываюсь под каждым словом - ответил на годичной давности реплику Бориса Львина. Сегодня - ответ и на июньскую критику, и на вчерашние комментарии Андрея Илларионова. ( Ответ Сергея Гуриева. )

Tags: Моя наука, Научная жизнь в Москве

Почти год назад мы выложили статью "Media Freedom, Bureaucratic Incentives, and Resource Curse" на всеобщее обозрение. (Кстати, в апрельском номере "Вопросов экономики" выйдет нетехнический вариант на русском.) И попросили комментарии. Одним из наиболее подробных комментариев был ответ Бориса Львина, сотрудника российского представительства в Мировом банке. Комментируя наше выступление на семинаре Ясина во ВШЭ (стенограмма), Андрей Илларионов призвал нас прежде всего ответить на реплику Львина.

Мне тогда показалось, что комментарий Львина не стоит ответа. Или, точнее, что у меня не получится хорошо ответить человеку, для которого, как мне кажется, экономическая наука - удел немногих жрецов, вкусивших от древа познания "австрийской школы", недоступный ни профессорам Гарварда, Принстона и ВШЭ, ни экономистам The Economist и русского издания SmartMoney, ни десяткам тысяч авторов статей, которые воображают, что они занимаются экономической наукой.

Однако есть люди, более решительные в выборе оппонентов и более уверенные в силе аргументов, чем я. Сергей Гуриев, соавтор статьи про свободу прессы и ректор РЭШ, решил ответить Львину по пунктам. Поводом написать этот ответ стало заявление Львина, что и Маскин - плохой экономист. ( Вот ответ Гуриева на комментарии Львина. )

Tags: Моя наука, Научная жизнь в Москве

К чему клонит пресса

Беспартийных новостей не бывает. Дело экономиста — измерить уклон и объяснить, чем он вызван

Критики Владимира Путина любят порассуждать о том, что популярность его вызвана прежде всего раскруткой. Мол, достаточно контролировать федеральные каналы (или иметь много денег) — и победа на выборах в кармане, ведь чудаки-избиратели верят всему, что говорят по телевизору.

Столь истовая вера во всемогущество СМИ противоречит и фактам, и здравому смыслу. Если бы зрители верили всему, что им показывают, никогда не распался бы Советский Союз. А если бы “пресса могла всё”, все рекламные кампании с большим бюджетом были бы успешными. Но история рекламы полна примеров катастрофических провалов. Впрочем, несмотря на все свои разногласия, и критики Путина, и его слуги кое в чем правы. СМИ — это не пассивное зеркало, а инструмент, формирующий реальность, всегда и везде тенденциозный. К чему бы ни стремились газета или телеканал — к общественному благу или максимизации прибыли, — сначала им нужно добиться того, чтобы их читало или смотрело как можно больше людей. Как уживается врожденная тенденциозность прессы с задачей завоевать и удержать аудиторию? Далее

Tags: Моя наука, СМИ

Неуловимое проклятие

Правда ли, что богатство недр — это обуза, или надо тщательнее работать с данными

Когда экономика восемь лет подряд растет почти на 7% в год, пессимисту трудно отстаивать свою точку зрения. Но можно. Про Россию никогда не поздно сказать, что экономика выглядит благополучно только до тех пор, пока цены на нефть высоки. Cтоит им упасть, как страна погрузится в пучину бед, тем более что конъюнктура все это время маскировала “голландскую болезнь”, а шальные деньги разлагали политические институты.

Чтобы беспокоиться о будущем, не обязательно быть пессимистом. “Нужно сделать качественные шаги от простой эксплуатации природных ресурсов к их глубокой переработке”, — напомнил на прошлой неделе Владимир Путин капитанам российского бизнеса. Мантра про “диверсификацию экономики” не сходит с уст наших чиновников с конца 1990-х. А воз если и движется с места, то не в ту сторону: доля сырьевых товаров в российском экспорте выросла с 80% в 2000 г. до 85% в 2006-м.

Правы ли пессимисты и стоит ли так волноваться Путину? И да и нет. Ни “голландской болезни”, ни безрассудного роста госрасходов у России, выучившей печальные уроки нефтяных экспортеров 1970-х, обнаружить не удается. А проверить, правда ли, что ресурсы разрушают экономические институты до такой степени, что страна теряет способность адекватно реагировать на внешние потрясения, не так просто. Потому что “ресурсное проклятие”, болезнь сырьевых экспортеров, проявляется в основном тогда, когда мировые цены резко падают. Если, конечно, оно вообще существует. Далее

Tags: smartmoney, Институционалисты, Моя наука