?

Log in

No account? Create an account
Записи Френдолента Календарь Инфо Назад Назад
ДНЕВНИК ЭКОНОМИСТА
Одна из вещей, которая меня завораживает в американской политике - и исторически, и сейчас - это как широк круг реальных претендентов на высшую должность. Как когда-то на съездах партии мог победить кандидат, в начале раундов голосований даже не входивший в топ-10, так и сегодня - не меньше 20 реальных претендентов, одна из которых через два года будет, с вероятностью 50%, президентом. (Я вижу соображения и в пользу того, вероятность переизбрания Трампа выше 50%, и в пользу того, что ниже, но сейчас разговор не об этом - 50 на 50 - хорошая грубая оценка сейчас.) Вот в колонке в "Ведомостях" пишу об этом.

Logo
КТО ЗАМЕНИТ НЕЗАМЕНИМОГО

11 февраля 2019 года

Один из самых распространенных аргументов в пользу того, чтобы оставить действующего лидера у власти, звучит кратко – «некем заменить». Этот аргумент предназначен для ситуаций, когда дела идут так себе или даже совсем плохо. (Когда дела идут хорошо, то аргументы особенно не нужны.) Проблема с аргументом «некем заменить» состоит в том, что его приходится принимать на веру: никакая позиция не сравнима с президентством и невозможно знать заранее, насколько успешен будет тот или иной человек на этом посту. Однако кое-что можно узнать из опыта других стран, особенно тех, где президенты меняются часто и, значит, можно наблюдать какие-то закономерности.

Взять пост президента США. Этот человек обладает огромной властью – отвечает за самую крупную экономику, исполняет самый большой госбюджет, регулирует самые передовые технологии, командует самой дорогостоящей армией в мире и т. д. Избирается напрямую самым большим количеством избирателей. (Формально – не напрямую, но реально именно президентские выборы в США – самое масштабное прямое голосование за лидера страны; остальные крупные демократии – парламентские республики.) За каждым его словом следит весь мир, именно о нем по сравнению с другими политиками пишется больше всего книг и научных статей. Важнейший, как ни смотри, пост. И тем не менее устойчивая закономерность: круг реальных претендентов на пост президента США очень широк. Каждый избирательный цикл десятки людей вполне серьезно рассматриваются гражданами в качестве кандидатов и имеют реальные шансы стать президентом. Аргумент «некем заменить» звучал бы абсурдно – никто не сомневается, что, как бы ни был хорош действующий президент, есть выбор из десятков новых имен.

До очередных выборов президента США 2020 г. почти два года, но желающих бросить вызов действующему президенту на сегодня немало – и это люди, уже собравшие команды и начавшие активные избирательные кампании. Через полтора года один из них станет кандидатом от демократической партии, а по итогам соперничества с президентом Дональдом Трампом, возможно, и следующим президентом. Адекватный прогноз на нынешнем этапе выглядит так: шансы Трампа и его пока неизвестного оппонента примерно равны.

То есть с огромной (50%) вероятностью следующим американским президентом станет кто-то, кто сейчас не особенно выделяется в толпе претендентов. То ли бывший прокурор с опытом работы в сенате длиной в целый год, то ли бывший профессор права, пробывшая в сенате шесть лет, то ли кто-то, побывавший мэром и министром, не самым важным... Если бы в России те, кто побыл мэром или губернатором, рассматривались как реальные претенденты на пост президента, откуда бы взялся аргумент «некем заменить»?

На этот эксперимент важно взглянуть именно сейчас. Через два года будет казаться, что это было предопределено, что новый президент или хотя бы кандидат от демократов (даже в худшем случае это будет кто-то, за кого проголосует 50–60 млн человек) – это какой-то уникальный, незаменимый исторический персонаж. Но сейчас-то видно, что круг тех, кого рассматривают в качестве реального кандидата, очень широк.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
75 мнений // Ваше мнение?

 "Анализ Венесуэлы и чавизма по-простому"  Глеба Кузнецова очень хорош - возможно, коротко лучше и не напишешь. Я неоднократно скептически смотрел на его политический анализ, но тут всё очень чётко изложено. 

Если что - Венесуэла была мотивирующим примером и для наших "современных" теорий популизма и для "исторических". Посмотрите график №1 - иллюстрацию к политической истории Венесуэлы за 80 лет, 1830-1910.

Для колонок, конечно, вдохновение уже много лет, что Чавес («Учитель Чавес», 2007, - полная оптимизма колонка, что Путин будет учиться на ошибках Чавеса), что Мадуро («Учитель Мадуро», 2017 - ну, тут оптимиза меньше). И, конечно, моя первая настоящая публицистика — «теория бесконечного передела собственности» ...

Но ещё раз - если нужно коротко и быстро понять, что там в Венесуэле происходит и куда движется - читайте запись Глеба Кузнецова. Особенно правильно, что победа ни одной из сторон - ни парламента, ни Мадуро - не решит глубинных проблемах. Победившему Гуайдо достанется обнищавщая, раздираемая социальными конфликтами страна с "военными", не умеющими жить кроме как торгуя наркотиками; победившему Мадуро - та же самая.

88 мнений // Ваше мнение?

 Сходили на замечательный спектакль "Фотография 51" в местном театре (https://www.courttheatre.org/season-tickets/2018-2019-season/photograph-51/) - про Розалинд Франклин и cобытия, предшествовавшие открытию структуры ДНК.

Работа Франклин внесла важнейший вклад в тот прорыв, который был сделан в двух лондонских лабораториях в 1953 году. Её статья была опубликована в том же номере Nature, что и знаменитая статья Уотсона и Крика, но Франклин умерла от рака через пять лет - ей было всего 37, за четыре года до присуждения Нобелевской премии остальным героям этой истории. Трём генетикам - Уотсону, Крику и Уилкинсу, руководителю лаборатории Франклин. Который так и не смог наладить с ней полноценное сотрудничество, ни в жизни, ни в пьесе. Нобелевская премия не присуждается посмертно и никогда не присуждалась четырём людям...

В 1968-ом Уотсон написал "Двойную спираль", книгу о своём открытии. Эта книга - история необыкновенно драйва и азарта - сделала генетиков героями своего времени и привела в генетику тысячи людей. Она по-своему, по тогдашнем, справедлива к вкладу Франклин, но, конечно, патерналистко-насмешливое отношение автора к женщинам в науке и тогда было глупым, а теперь стало и малоприличным. Уотсон, что герой пьесы, что реальный персонаж, мало заботится о приличии. Может, поэтому так привлекает внимание даже тогда, когда пишет ерунду. 

Пьеса - отчасти ответ, далеко не первый, на искажённую перспективу "Двойной спирали", но в ней нет никакого навязчивого морализаторства. Там в самом начале есть прекрасный момент - когда пятеро учёных, трое будущих нобелиатов и тогдашние аспиранты Гослинг и Каспер спорят - из будущего - о событиях полувековой давности. То есть с самого начала прекрасно видно, что событиях тех боевых месяцев протагонисты помнят и интерпретируют совершенно по-разному.

А я, отвлекаясь уже от сюжета - пьесы и реальной истории - думал после спектакля вот о чём. Мне довелось работать или общаться с несколькими выдающимися учёными. И с невыдающимися. Среди них были (а) выдающиеся учёные, нисколько не заботящиеся о том, как и в каких журналах будут опубликованы их результаты, (б) невыдающиеся учёных, которых тоже не волновало ничего, кроме научной истины, (в) выдающиеся учёные, обсессивно высчитывающие свой приоритет, цитируемость и престижность журналов и, наконец, (г) невыдающиеся учёные, неспособные думать ни о чём, кроме разнообразных престижах и иерархиях. То есть, учитывая все соображения о нерепрезентативности и ограниченности моей выборки, грубый вывод состоит в том, что связи никакой нет. Бывают самые разные комбинации.

90 мнений // Ваше мнение?
Logo

ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ

14 января 2019 года

Пятнадцать лет назад, в январе 2004 г., мне написал Максим Трудолюбов, редактор отдела мнений и комментариев «Ведомостей», и предложил писать постоянную колонку. И хотя моя научная карьера в этот момент только началась, я без раздумий согласился – и это были прекрасные 15 лет.

Было много хороших колонок. В марте 2004 г. написал об опасности третьего срока – тогда, когда все-все-все были уверены, что ничего подобного не будет, а в 2005–2006 гг. уже писал об этой перспективе с уверенностью. В 2005 г. написал, что определился курс на масштабную национализацию, в 2006 г. – о том, как остро встанет вопрос об «оптимальном размере России». В том же 2006-м – как опасно будет втянуться в гонку вооружений. (Лучшим последствием этой колонки стали первый перевод и издание великой книги Томаса Шеллинга «Стратегия конфликта», написанной в 1960 г.) В декабре 2008 г. мы с Олегом Замулиным внятно написали, почему ЦБ должен отказаться от фиксированного курса рубля, – это было правильно, нас поддержали все вменяемые экономисты, и уже с января 2009 г. ЦБ прекратил политику, приведшую предыдущей осенью к резкому росту безработицы и спаду производства. В 2012 г., единственный, кажется, из российских защитников капитализма, я написал о том, что национализация «Роснефти» – это неправильно. В 2017 г. – вопреки единодушному мнению интеллектуальной элиты – о том, каким чудесным праздником будет чемпионат мира по футболу.

Были позорные провалы. В сентябре 2008 г. я не только сделал неправильный прогноз по поводу перспектив рубля, но и обосновал его совершенно неверной логикой. В октябре 2016 г. колонка называлась «Почему проиграл Трамп». Однажды «Ведомости» опубликовали чужую колонку под моим именем, один раз – колонку, которая была уже опубликована за несколько месяцев до этого. Но это же за 15 лет, более чем за 400 колонок.

Зато никогда ничего не было отцензурировано. Ни разу за 15 лет редакторы не говорили мне, что что-то нужно убрать или даже перефразировать. Ни когда я писал о том, что закон о запрете «пропаганды гомосексуализма» неправильный, гомофобский, отбрасывающий нашу страну назад и замедляющий развитие. Ни когда юристы РАН требовали убрать мою колонку, в которой упоминались «академики», у которых плагиат – норма научной жизни. Ни когда в марте 2014 г. цитировал Талейрана про Крым – «хуже, чем преступление». Про критику президентов, премьеров и министров я не говорю – это же в каждой второй колонке... Зачем вообще нужна колонка, если не критиковать? (Есть, для полноты картины, несколько колонок, в которых деятельность президентов, премьеров и проч. оценивается вполне положительно.) Один раз матерное слово было заменено – когда я написал, что российские школьники не развратятся от того, что прочтут в газете матерное слово. (Вот еще раз заменили 😄.)

Конечно, писать регулярную колонку в ведущей газете страны – это удовольствие. «Я бы тоже писал колонку! – сказал мне один миллиардер, обладающий, к слову, изрядным литературным даром. – Если бы...» Он замялся, а я продолжил про себя: «...если бы не хотел быть миллиардером». Однако и результаты большие. Пусть не всегда удавалось переубедить тех, кто принимает решения, по конкретным вопросам экономической политики – обменному курсу, аукционам, регулированию – и никогда, кажется, по глобальным – национализации, милитаризации, протекционизму, – что-то менялось. Была реакция, и были изменения – на что еще может рассчитывать экономический публицист? Зато скольких российских экономистов – серьезных ученых, публикующихся в международных журналах, удалось убедить в том, что публицистика – это важно и нужно. Скольких журналистов и редакторов – в том, что научные статьи могут быть основой для интересных материалов. Скольких читателей – в том, что стоит читать грамотных экономистов и не стоит – неграмотных. Прекрасные 15 лет, говорю же.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Метки:

7 мнений // Ваше мнение?

Так, у меня намечается юбилей — ровно пятнадцать лет назад меня позвали писать регулярную колонку в «Ведомости». Пятнадцать лет — это примерно четыреста колонок, правильно? Раз в две недели — это около 20 в год, три месяца я однажды пропустил, но четыре года, кажется, писал каждую неделю — то есть эти потери скомпенсированы с избытком. Конечно, их можно просто посчитать на сайте, но там нужно будет убрать случаи, когда «Ведомости» меня просто цитировали — тоже раз сто, наверное.

В завтрашней колонке я немного пишу про то, что было написано правильно и что неправильно — и тогда поставлю ссылки. А сейчас, в честь юбилей — просто пятнадцать колонок, по одной на каждый год. Это не то, что самые лучшие — просто некоторые я хорошо помню и особенно люблю.

2004: «На голой вершине» — по поводу победы президента Путина на выборах. Альтернативными названиями для этой колонки были «Стоит одиноко» и «На Севере диком»...

2005: «Настоящая политика» — колумнист открыл для себя нового политика. Для себя? У многих ли есть колонка тринадцатилетней давности про Навального?

2006: «Газовое оружие» — не надо втягиваться в новую гонку вооружений, а то опять получится то же самое. Самое лучшее последствие этой колонки — её прочёл Юрий Кузнецов, узнал что «Стратегия конфликта» не переведена на русский язык, перевёл, издал, привёз Шеллинга в Москву... 

2007: «Фирменный аукцион» — моя первая научная тематика в экономике была — аукционы, мои любимые популярные лекции — про аукционы, и колонки про них я тоже писал каждый год. А тут интересно пересеклись и теория аукционов, и политическая экономика.

2008: «Свободу обменному курсу» — в этой колонке мы с Олегом Замулиным первыми, кажется, точно сформулировали — что нужно немедленно поменять. ЦБ последовал нашему — к нему присоединились все вменяемые экономисты — через месяц.

2009: «В защиту глобализации» — год публициста прошёл под знаком борьбы с протекционизмом.

2010: «В защиту науки» — Господи, сколько среди этих четырёхсот колонок написано в защиту науки — не экономики, а всей — от проходимцев, плагиаторов, жуликов, бытовых идиотов...

2011: «Год эффективного хомячка» — в 2010-11 трудно было писать« колонки, потому что все как-то разинтересовались, выдыхая после кризиса. Но важные события были.

2012: «Важные полшага» — Еврозона спасена.

2013: «Гирьки на ногах страны» — десять лет поиску хорошей метафоры, чтобы объяснить, насколько всякая ерунда мешает движению вперёд.

2014: «Экономический смысл свободы прессы» — на эту тему за пятнадцать лет написано много колонок, по паре в год, я думаю. С цифрами, именами и без цифр и имен, обращаясь к царю, обществу и самому себе. Это бесконечно важная тема и на этом фронте не бывает, слава Богу, окончательных побед.

2015: «Силовые решения» — наша страна тратит слишком много на оборону и безопасность. Это такая же постоянная тема моих колонок как защита науки, курс рубля и свобода прессы. Но вот ощущения, что мне удаётся многих убедить, в том что это важно, у меня нет.

2016: «За что ругают либералов» — обращаю внимание думающей публики, что «охранители» и «государственники» хорошо устроились. Уже пятнадцать лет как продолжается их непрерывный пир в области государственной политики, а они всё винят в сегодняшних бедах сегодняшних (давно несуществующих) либералов во власти.

2017: «Футбол и море позитива» — сейчас трудно поверить как мне досталось за колонку, в которой всего лишь написано, что приближающийся чемпионат мира будет огромным праздником. Как он и стал!

2018: «Навстречу юбилею дефолта 1998 года» — это было большое дело.

1 мнение // Ваше мнение?

Мы с Олегом Замулиным описали в "Вопросах экономики" достижения Нобелевских лауреатов 2018 года - Пола Ромера из Нью-Йоркского университета и Уильяма Нордхауса из Йеля .

Как всегда это бывает в статьях про теорию экономического роста модель Солоу заняла центральное место - потому что пока не посмотришь на неё и на те данные, которые она объясняет, невозможно понять в чём, собственно, состоит загадка современного экономического роста. Потому что практически любое бытовое объяснение роста - это как раз модель Солоу и, соответственно, роста, который наблюдается за пределами модели (а он наблюдается) разъяснить не может. Без этого не понять, почему так важна была "разгадка", предложенная Ромером. Тем, кто модель Солоу знает назубок, можно сразу перескакивать во вторую половину.

В конце мы там даём ссылки на новые работы Асемоглу и соавторов - прежде всего Аксигита из Чикаго (например, «Innovation, Relocation, and Growth» или можно посмотреть слайды аспирантских лекций Дарона, но там, предупреждаю, сложно). Потому что это заняло у экономистов тридцать лет - сделать "подход Ромера" по-настоящему эмпирическим. Чтобы можно было в "инвестиции в R&D - инновации" или "вход/выбытие фирм из отрасли - инновации" увидеть причинно-следственные, а не корреляционные связи.

И небольшая деталь, про которую я подумал, когда делал график про Испанию, Турцию и Марокко (рис. 4 на стр. 21). В 1960-е годы они начинали с близких уровней ВВП на душу населения, Испания где-то между Турцией и Марокко - трудно поверить, правда? Так вот, "экономическое чудо" Эрдогана - это всего лишь возвращение турецкого производства и благосостояния к среднемировому уровню. Не итальянское (или испанское) чудо, не южнокорейское, не нынешнее китайское, а просто возвращение к норме. И за это небольшое достижение он там превращается в "дорогого лидера" и граждане одобряют разгром турецкой науки и внешнеполитические авантюры... Но это, конечно, к теме статьи не имеет отношения.

Метки:

7 мнений // Ваше мнение?

Помните, в 2016 году, сразу после неудавшегося военного переворота, я сравнил турецкого президента с Гитлером по одну конкретному параметру? Не по жестокости режима, внешнеполитической агрессивности и т.п. Это всё не при чем. По той скорости, с которой, возможно, Эрдоган разрушает турецкую науку. Гитлер убил немецкое доминирование в мировой науке, и, видимо, навсегда, за два с половиной года, к 1936-ому. Это отчасти следовало мировому тренду - уже в конце XIX века начиналось восхождение американских университетов, но если бы не фашистская политика сразу после прихода к власти - до еврейских погромов, до концлагерей, до захвата соседних территорий, до преступлений против человечности - в XXI мировым научным языком был бы, наверное, немецкий.

Так вот, об Эрдогане. Прошло два с половиной года - эмиграция, почти в чистом виде "утечка мозгов", увеличилась почти вдвое. Европа и Америка активно нанимают ученых турецкого происхождения (в моей науке, особенно в высокотехнической части, они очень серьезно представлены - не исключено, что сильнее любой другой европейской страны). То есть если даже Эрдоган не совершит никаких преступлений против человечности (повторяю, нет причин сравнивать его с Гитлером "в целом"), да и вообще ничего плохого не сделает, он уже, похоже, будет отрицательным персонажем турецкой истории.

115 мнений // Ваше мнение?
Как, интересно, перевести название фильма Vice, критического биопика Дика Чейни, американского вице-президента 2001-2009, на русский? По-английски простая игра слов - название означает и «грех», и сокращение от «вице-президент». Или это вообще неинтересно - как так оказывается, что человек, весь талант которого - быстро и ловко подниматься по карьерной лестнице, в решительный момент оказывается лидером с чёткой, хотя и очень мрачной, картиной мира и волей, чтобы навязать действия в соответствии с этой картиной? Чейни - пример идеальной политической карьеры в Америке, правильно комбинирующей работу в администрации, в парламенте и в частном секторе. И он же - Дарт Вейдер американской политики, ответственный за жёсткую борьбу с терроризмом после терактов 11 сентября 2001 года.

Фильм был бы чистой воды анти-республиканской пропагандой, если бы герой был менее симпатичен вне политики. Но именно что симпатичен - например, когда решает пожертвовать президентской кампанией, узнав, что младшая дочь-школьница - лесбиянка. Жена карьериста-республиканца смотрит на мужа (двадцать пять лет назад это пятно для республиканца), но сам карьерист не колеблется - дочь важнее амбиций. Но во всем остальном - антиреспубликанская пропаганда, больше всего напоминающая знаменитый фильм Майкла Мура «9/11 по Фаренгейту», самый популярный документальный фильм всех времён, получивший в 2004 году Золотую пальмовую ветвь Каннского фестиваля. Менее конспирологический, но такой же остроумный (кто не смотрел - первая половина фильма Мура - просто комедия).

Мне это сравнение близко, потому что я лично думаю, что документальное кино - это разновидность художественного. Или, точнее, художественный фильм может передавать информацию куда более правдиво и точно, чем документальный. Скажем, великие «Прогулки с динозаврами» ВВС - это мультфильм, выглядящий как как документальное кино о животных. «Парк Юрского периода», который вдохновил создателей «Прогулок» - совсем уже художественное кино, но в части динозавров он опирался, кажется, на всю информацию, доступную к тому моменту. И это не только касается тех ситуаций, когда документальный аналог невозможен. Сколько не монтируй хронику, и «Хрусталёв, машину!» Германа и «Похороны Сталина» Иануччи точнее передают многие элементы происходившего и, конечно, лучше передают картину в целом.

Сама по себе документальность не мешает ни создавать ложный нарратив, ни складывать из «верных» кусочков противоположность правды. Сергей Курехин в знаменитом рассуждении про гриб иллюстрировал именно это - правильно подобранные слова, жесты, ракурсы делают абсурд не просто достоверным, но и довольно убедительным. Создатели «Великой тайны воды» продемонстрировали ту же технику превращения абсурда в научно-популярный рассказ без всякой иронии - и в ерунду поверили не только миллионы телезрителей, но и, казалось бы, более устойчивые к техническим приемам профессионалы. Для меня «Vice» и «9/11 по Фаренгейту» в одинаковой степени информативные памфлеты (политическая ангажированность вовсе не исключает информативность), созданные разными техническими средствами. Художественный фильм или книга, на которой написано fiction - это даже честнее. Читатель предупреждён о вреде некритического восприятия, а non-fiction напрасно воспринимается как индульгенция некритического отношения.

Три месяца назад вышел другой документальный фильм Мура, «11/9 по Фаренгейту» - про Трампа, откуда он взялся и почему стал президентом. То же памфлет и, мне кажется, более аккуратный чем фильм 2004 года. Лучший анализ победы Трампа телесредствами из всего, что я видел. И более честный, чем «9/11», потому что сразу видно, что он снят от лица самого Мура, разочаровавшегося в обоих политических партиях. Конечно, три четверти насмешек и критики относятся к Трампу, но кадры, когда Хиллари Клинтон и Барак Обама изображают, что пьют местную, плохо очищенную воду в Флинте, штат Мичиган, а на самом деле только прикладывают губы к горлышку - совершенно убийственные. «11/9» провалился в прокате, несмотря на то, что это тонкий и умный фильм про Америку 2010—х - что наводит на мысль, что мегапопулярность “9/11” была достигнута как раз за счёт «партийности». Быть «против всех» куда менее популярно, чем быть «против половины».

Метки:

19 мнений // Ваше мнение?
Почтеннейшая публика научилась рассуждать о том, как академическая наука не помогает в практической жизни... Ну что ж, те, кто послушался Пола Кругмана про пузырь на рынке биткойнов (https://ksonin.livejournal.com/659582.html) или множество других академических экономистов, которые об этом предупреждали - те, кто послушался, заработал огромные деньги.






Те, кто послушался моего предупреждения в колонке в "Ведомостях" (https://ksonin.livejournal.com/646902.html) - о том, что рынок вступает в стадию пузыря - и не бросился играть, сохранил кучу денег - то есть заработал, по сравнению с альтернативным сценарием.

Напоминаю, что если вы купили биткойнов по 6 тысяч, а теперь они стоят 3 тысячи - то вы половину денег потеряли уже навсегда. Конечно, Вы можете разбогатеть - по сравнению с сегодняшним днём - если биткойн снова станет стоить 6 тысяч, но если сравнить с "идеальной альтернативой" - не покупали по 6, оставили в банке, купили по 3, то денег у вас было бы вдвое больше. Потерянное в пузыре уже не вернётся.

Но, хочу сказать, иллюзии не разбиваются от столкновения с реальностью. Это деньги могут кончиться, а запас нерационального оптимизма - никогда. У меня были знакомые, которые годами проигрывали на спортивных ставках и жили в уверенности, что в среднем выигрывают. Я тут встречал родителей, дети которых "стабильно выигрывают" в онлайн-покер... (Ещё больших таких детей среди "знакомых знакомых".) Так что от инвесторов в биткойн я не ожидаю изменений в поведении - меньше вкладывать они теперь будут от того, что денег стало меньше, а не от того, что прибавилось ума...

38 мнений // Ваше мнение?

Гендиректор "Роснефти" Сечин объяснил падение цен на нефть повышением ключевой ставки ФРС  и ошибся. "Роснефти" нужно нанять грамотного макроэкономиста, чтобы не говорили руководству ерунды. Или посоветоваться с кем-нибудь - на экономфаке Вышки есть грамотные люди, в Сбербанке, Альфе, Минэке и т.п. 

Впрочем, заблуждение это крайне распространенное. Самая частая форма среди комментаторов в моём блоге - вера в том, что операции QE (ФРС покупает ценные бумаги, чтобы увеличить "денежную базу", наличные деньги, грубо говоря) привели к повышению цен на акции и т.п. Конечно, нет. На цены - что на нефть, что на акции - влияют "деньги", "денежная масса", а их объём растёт уже много лет постоянным темпом. Этот постоянный темп определяется, в конечном счёте, двумя вещами: (а) долгосрочными темпами роста американской экономики и (б) выбранной целью по инфляции американского центробанка (2% уже много лет).

Эти постоянные темпы поста прекрасно видны на графике количества денег. Кому не видно постоянство темпов роста, вот они, в логарифмах и с прямой для наглядности (круто, фед, что можно теперь рисовать функции и добавлять тренды прямо на сайте!).

Теоретически, действия ФРС с ключевой ставкой могли бы повлиять на цены #прямосейчас, если бы то, что они сделали, было бы полной неожиданностью для рынка. И даже в этом случае реакция была бы не на то, что произошло с деньгами, а на то, что ФРС вдруг сделала что-то неожиданное. Но в последние десять (двадцать? тридцать?) лет никаких, никаких неожиданностей в действиях ФРС нет. Собственно, их можно свести к следующему: ФРС просто удерживает синюю линию на графике прямой, реагируя на меняющиеся обстоятельства. Объяснять действиями ФРС по выполнению своих обещаний какие-то краткосрочные колебания - это всё равно что удивляться манёврам водителя, который выбрал маршрут и скорость движения и поворачивает, реагируя на повороты дороги.

Метки:

75 мнений // Ваше мнение?

 Мы с Олегом Замулиным, деканом факультета экономики Вышки, написали (полу-)популярную статью для "Вопросов экономики" - для первого номера 2019 года - про современную теорию роста, за которую получили нобелевские премии Пол Ромер и Уильям Нордхауз. И в этой статьей есть невошедший кусок - невошедший, потому что ненаписанный. Про работы Нордхауза о том, как можно спасти-перестроить разваливающуюся советскую экономику.

Не было никакой возможности вписать это в статью ВЭ, потому что это имеет мало отношения и к теории роста, и к тому, за что в теории роста премию получил Нордхауз. В конце 1980-х многие экономисты, не занимавшиеся ни советологией, ни практикой, заинтересовались темой перехода от социализма к рынку - шанс обсудить фундаментальные вопросы в прикладном режиме у экономистов выпадает раз в жизни, если выпадает. Кто-то действительно помог (тот же Нордхауз), кто-то сделал что-то фундаментальное, думая о прикладных вопросах. (Да, трудно поверить, но "условие однократного пересечения" - важнейший инструмент в современной экономической теории - было сформулировано в статье Эрика Маскина о приватизации.)

Нордхауз сыграл важную роль, потому что именно он, наряду с Ричардом Купером, был интеллектуальным лидером кружка-конференции в Вене-Шопроне в 1990-91-ом, где была сформулирована программа выхода из штопора, в какой-то мере осуществлённая командой Гайдара, Авена и Ко. Вот что сам Нордхаус писал в 1990-м году. Это, конечно, не истина в последней инстанции - как показало дальнейшее развитие событий, но хотя бы какая-то адекватность наблюдается. Ну, по сравнению с тем, что произносилось тогда в российской публичной дискуссии (я как-то писал мини-обзор этой дискуссии для НЛО). Видно, что именно взгляд Нордхауза стал основной для рекомендаций этой группы. Можно сколько угодно критиковать авторов за наивность или неинформированность, но это был с запасом самый внятный и чёткий план действий - который всего через десять месяцев пришлось осуществлять в гораздо более тяжёлых условиях, чем предполагали авторы.

14 мнений // Ваше мнение?
12 лет назад, осенью 2006 года я упомянул в качестве кандидата в президенты США на выборах 2008 года сенатора от штата Иллинойс Барака Обаму. Первый раз всерьёз я упомянул только через полгода, за полтора года до выборов - когда серьёзность его как кандидата была хорошо видна. Так вот - можно ли сейчас хоть что-то предсказать про кандидата от демократов?

Сложность в том, что список реальных кандидатов, явно или неявно ведущих кампанию, очень широк в этот раз - 40-50 человек как минимум. Опросы на этой стадии практически неинформативны. Так что я просто разбиваю кандидатов на несколько категорий и, со всеми мыслимыми оговорками, предсказываю - из какой группы ожидаю президента.

(А) «Новое поколение» - всевозможные лидеры-представители мелких подгрупп, из которых, как лоскутное одеяло, состоит сейчас Демократическая партия. Камала Харрис, сенатор от Калифорнии, и Кори Букер, сенатор из Нью-Джерси - представители истеблишмента, но, как и Обама в 2008, совсем новые, мало потрепанные политической жизнью. В американской президентской политике традиционно есть «премия за новизну» как буквально нигде в мире и два последних президента - лучшая иллюстрация. Граждане сознательно вручают исполнительную власть малоопытным, новым политикам, обещающим изменения и новые горизонты. Не исключено, что тяга к новизне окажется такой сильной, что кандидатом от демократов станет техасский конгрессмен Бето О’Рурк, больше всего напоминающий Обаму десятилетней давности - от сбора десятков миллионов мелкими пожертвованиями до вдохновляющей риторики, и - про это не забывают упоминать профессионалы - Мишель Обама, популярный политик-не-политик.

(Б) «Традиционные демократы», среднее поколение. В 2016 году Дональд Трамп проиграл Хиллари Клинтон почти три миллиона голосов по все стране, но его преимущество в сельской местности было таким огромным, что обеспечило ему победу именно в тех штатах, где демократы были сильны в течение десятилетий - Пенсильвании, Висконсине, Мичигане. Любой кандидат, который реально силён в этих штатах - лучший шанс демократов против Трампа. Эти имена совсем не настолько на слуху, но Шеррод Браун только что переизбирался - и с изрядным запасом - в сенат от штата Огайо (Трамп выиграл у Хиллари 8% в 2016). Это идеальный «свой» для тех демократических избирателей, которые в два года назад поддержали Трампа. Эми Клобучар - другой такой же кандидат. Трамп очень популярен в Миннесоте, а она только что мощно переизбралась там. Если бы у Демократической партии было бы централизованное руководство, от оно бы выставило кого-то из таких кандидатов - им проще всего справиться с Трампом в 2020. А вот удастся ли им выиграть первичные выборы - не так понятно; у кандидатов из группы (A) шансов больше.

(В) «Ветераны» - кандидаты одного поколения с президентом. Джо Байден, вице-президент при Обаме, неудачливый кандидат в 1988 и 2008. Элизабет Уоррен, поздно взошедшая звезда «левого фланга» партии. В этой же категории находится и Хиллари Клинтон. Тем, кому кажется очевидным, что она больше не будет кандидатом в президенты, соответствую вспомнить - в каком году последний раз участвовал в президентских выборах герой кампании 1968 года Юджин Маккарти? А кандидат от демократов 1972 года Макговерн, проигравший с разгромным счётом Никсону? (Ответы: 1992, 1984.) Пока именно Байден лидирует в опросах - из-за узнаваемости, но мне кажется, что время этого поколения прошло. Да, в американской политике нет жесткой последовательности поколений (Обама на поколение младше и предшественника, и следующего президента), и всё же когда должен наступить финал.

Я тут не написал и четверти имён, но пока прогноз такой - это будет кто-то из группы (А) скорее, чем из группы (Б), а в (В) я вообще не верю.

Метки:

44 мнений // Ваше мнение?

Американский центробанк, ФРС, поднял ключевую ставку ещё на 0,25, в четвёртый раз за 2018 год.

Хотя это решение ожидалось, ФРС оказалась в сложном положении. Президент Трамп, нарушая все неписанные правила последних 40 лет, неустанно требует - через Твиттер и другие СМИ - чтобы центробанк не повышал ключевую ставку. Понятно, что любому, без исключения, президенту, хотелось бы чтобы ставка была пониже. Именно поэтому есть множество институциональных ограничений, выстраданных опытом высокой инфляции в сочетании с низким ростом 70-х, защищающих денежную политику от прямого вмешательства политиков.

Президент США не может приказать не повышать или снизить ключевую ставку. Основной канал его влияния - назначение членов комитета, которые ставку определяют. Как назло, назначенные Трампом люди, в том числе и председатель ФРС, из, скорее, противоположной когорты, традиционного республиканского толка - то есть представители, скорее, "рантье и кредиторов", заинтересованных в высокой ставке. Там, конечно, все профессионалы и личные склонности не играют большой роли - политику отрицательной ставки после кризиса 2009 года проводил республиканский назначенец (и республиканец) Бернанке. Тем не менее получается необычно - Трамп сначала не переназначил Джанет Йеллен, которую критиковал за слишком мягкую денежную политику (то есть низкую ключевую ставку), а теперь критикует её сменщика, человека не из академической, а банковской среды (они "консервативнее") за излишний консерватизм (повышение ставок).

А сложное положение у ФРС потому, что, хотя подчиняться политическому давлению неправильно - возможно, в данном случае есть повод притормозить с повышением. Рынки трясёт - то ли в ожидании очередной, после рекордно долгого периода роста, рецессии, то ли просто так (из-за "торговых войн" Трампа). Более мягкая денежная политика успокаивала бы. 

Тут есть и дополнительная сложность. Конечно, при надвигающейся рецессии надо снижать ставку. Но! Если она не совсем близко, есть резон её повышать - как раз потому, что во время рецессии очень важно её снижать. А куда особенно снизишь, если она 2,5%? До нуля совсем ничего, дальше, чтобы сделать "отрицательные ставки", нужно будет новое QE - так ещё от прошлого осталось активов во владении ФРС на 4 триллиона...

Как бы то ни было, небольшое смягчение, по сравнению с заявленным ранее курсом, происходит - сейчас ФРС не прогнозирует "три ступеньки вверх" в 2019, а обещает "следить за ситуацией".

Вот так вот трудно поддерживать репутацию независимости - даже если ты реально независим - когда на тебя публично давят именно в ту сторону, в которую ты и сам имеешь причины склоняться.

59 мнений // Ваше мнение?

Конечно, конечно, Обама унаследовал фондовый рынок в очень низкой точке, а рост - вещь относительная. И всё-таки люди, которым нравится Трамп, потому что от него большая польза для фондового рынка - очень смешные.


24 мнений // Ваше мнение?
Logo

СОВЕТ ЧЁРНОЙ КОРОЛЕВЫ

10 декабря 2018 года

Когда говорят о причинах российской стагнации – производство и доходы граждан уже десять лет остаются практически неизменными – говорят прежде всего о том, что снижает темпы роста. Неправильные приоритеты и безвольная экономическая политика правительства, растущая роль государства в экономической деятельности, высокий уровень коррупции, внешнеполитические авантюры, приведшие к значительному ухудшению условий торговли – всё это, конечно, сказывается отрицательно. Если бы правительство активно проводило необходимые реформы, избавлялось бы от активов, которыми управляет неэффективно, добивалась бы снижения международной напряженности, темпы роста были бы выше. Возможно, отставание от ведущих экономических держав не увеличивалось бы с каждым годом, а сокращалось. Это всё правильно. Но! Никто не говорит о положительных внешних факторах – о том, что, возможно, удерживало российскую экономику от многолетнего спада. В частности, о том, что последние пять лет были очень успешными для мировой экономики в целом.

А говорить об этом нужно потому, что мировые темпы роста замедляются. Предсказывать рецессии точно очень трудно, но американская экономика после рекордного периода роста показывает признаки замедления. При том, что «кашляет и чихает» и китайская экономика, второй локомотив мирового роста и испытывает проблемы с ростом Европейский союз, третья экономика в мире, для глобального роста наступают сложные времена.

Уже шесть лет российская экономика растёт медленнее, чем мир в целом, оставая не только от лидеров, но и от «среднего». Отчасти это связано с тем, что мировые темпы роста уже девять лет не опускались ниже 2,5% в год, а в 2017-2018 будут выше 3,5%. В какой мере это завязано на темпы роста в США – оценить очень сложно (это обычно выясняется, когда наступает кризис), но совершенное точно, что связь положительная. Чем быстрее растёт американская экономика, тем лучше мировой и тем лучше российской. В средние темпы российского роста за годы стагнации (чуть ниже 1% в год) зашит «плюс» от того, что американская росла в среднем чуть быстрее 2% в год.

Признаки подступающей американской рецессии пока, надо признаться, довольно мутные. Одна из причин, по которой все ищут признаки рецесии – это то, что нынешний подъём продолжается очень долго, почти десять лет. Средние темпы подъёма были невысокими по исторически меркам, но безработица опустилась до уровня, невиданного с 1960-х. (Возможно, что, в результате недавнего снижения налогов – до «слишком низкого», по сравнению с естественным, уровня.) Сама по себе продолжительность подъёма не означает скорого спада, но заставляет вглядываться в цифры внимательнее. Доля корпоративного долга в ВВП стала выше, чем была перед кризисом 2008 года. Рынок недвижимости замирает. Фондовый рынок трясёт все сильнее – весь 2018 года пока прошёл впустую, да и торговая война с Китаем, начатая президентом Трампом добавляет волатильности...

Что это всё означает для России? Да только то, что активная работа правительства, приватизация, борьба с коррупцией, улучшение международных отношений скоро могут понадобиться не для того, чтобы перейти к росту, а для того, чтобы защитить экономику от серьёзного спада.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Метки:

29 мнений // Ваше мнение?

Борис Акунин задал несколько вопросов – в связи с дискуссией Алексея Навального и Антон Долина по поводу британского гражданства Сергея Брилёва. Сам Акунин ответил «Да – нет – нет – нет» и сделал голосовалку, чтобы все желающие могли дать свои ответы, а у меня ответы несколько другие - см. ниже. Кроме того, я добавил один вопрос (3К), который Григорий Шалвович не задал, но мне он нужен, чтобы ответить на четвёртый вопрос. 

1. Допустимо ли получать деньги или иную помощь на гуманитарные, благотворительные, культурные проекты от режима, подавая соответствующие заявки и ходатайства?

Не только допустимо, но и совершенно нормально. Основная причина – нет никаких «государственных денег», кроме денег граждан. Каждая копейка, потраченная на проведение фестиваля, издание книги, открытие лектория и т.п. – это деньги, потраченные, как правило, на более важное и полезное дело, чем если бы они были потрачены на что-то другое.

На близкую тему – я уже писал, чуть подробнее, почему обвинять, например, Кирилла Серебренникова в том, что он сам виноват, «раз сотрудничал с государством» - это форма виктимблейминга. 

Работать в государственной организации - в том числе на высоких и ответственных постах - допустимо. (У этой допустимости есть пределы - но режимы, при которых эти пределы достигались как безусловный моральный императив, - это редкость и наш конкретный к ним не относится.)

Читать дальше...Свернуть )
32 мнений // Ваше мнение?
Британскую политику трясёт, и совершенно правильно.  Два года назад кому-то могло показаться, что в Brexitе (краткое введение в предмет) есть какой-то смысл, какая-то новая перспектива и новые возможности. Спустя два года и после сотен часов переговоров и тонн исписанной бумаги совершенно ясно — это была глупость, за которой нет ничего, кроме безответственности одних политиков, недостаточной дальновидности других и, конечно, граждан, которые утратили, от выросшего благосостояния, понимание того, откуда это самое благосостояние берётся.

Событием прошлой недели стал предъявленный премьером Мэй реальный план Brexitа, согласованный с Евросоюзом. План разочаровал прежде всего сторонников выхода — ровно потому, что в нём содержится то, о чём их предупреждали и до, и после референдума — выход не принесёт ничего, кроме потерь, а, чтобы избежать больших потерь, придётся «выходить, не выходя». На несколько лет сохраняется безусловное подчинение британских судов европейскому, создаются особые условия для части Британии, граничащей с Ирландией, сохраняется таможенный и многие другие союзы — и самое главное, чтобы убрать это подчинение и эти условия нужно, фактически, согласие ЕС. То есть по плану выхода Британия остаётся, в целом, членом ЕС, только теперь без всяких прав на то, чтобы правила ЕС менять (в его органах могут работать только представительи членов) и даже без прав на то, чтобы об этих правилах высказываться. Ну то есть у себя в парламенте и в газетах высказываться можно сколько угодно, только это никто не слушает.

Критики Терезы Мэй могут сколько угодно говорить о том, что она не смогла договориться о хороших условиях выхода с ЕС, но о чём может договориться страна с 2% мирового ВВП со страной с 16% мирового ВВП? Все такие переговоры являются если не односторонними, то совершенно неравноправными. (Вспомните договоренности по поставкам нефти между Россией и Китаем — примерно то же соотношение сил, и примерно такое же соотношение результатов; фактически одностороннее доминирование.) ЕС с самого начала — задолго до референдума — чётко обозначил свои позиции и почему они должны были хоть от чего-то отступить? Что было заявлено, то и сделано.

Что показали два года — что было ясно только экономистам два года назад? Что свобода торговля — движение товаров, технологий, денег, людей — это огромное, дорогостоящее благо, приносящее большую прибыль и повышающее уровень жизнь, было и так ясно. Что стало видно в ходе реального эксперимента по «выходу из зоны свободы торговли» — это то, что свобода торговли — это сложный, тонкий, долгонастраиваемый механизм. То, где оказались страны ЕС, половина экономически развитого мира, к началу XXI века — результат непрерывных усилий в течение пяти десятилетий. Каждое правило в ЕС, которое кажется несправедливым британским политикам, агитировавшим за Brexit, компенсируется каким-то другим правилом, по которому Британия получает преимущество. Как только британцы попытались отказаться от первых, оказалось, что другим странам не нужны вторые. Тереза Мэй пошла на условия ЕС ровно потому, что без этих условий было бы намного хуже.

Удивительно, что среди тех, кто положительно отреагировал на Brexit, были комментаторы, которые провозглашают важность «свободы рынка». (То, что Brexit поддержали те, кто ничего в экономике не понимает и по невежеству считает, что международная торговля — игра с нулевой суммой, неудивительно.) Но вот среди «либеральной» публики интерес к Brexitу был просто парадоксальным — нет ничего более важного для экономической свободы, чем свобода торговли, а Brexit — это попросту мощный шаг назад, к первобытному состоянию, к состоянию без свободы торговли.

Сейчас лучшим сценарием выглядит «второй референдум» и надежда на то, что усилия политиков, которых интересует не только собственное премьерство, но и общее благо и деньги бизнесменов, которые сейчас готовы жертвовать гораздо больше, чем два года назад, лишь бы остановить дорогостоящую глупость, сумеют объяснить гражданам то, что, наконец, осознали сами...

109 мнений // Ваше мнение?
В итоге выборы в американский Конгресс закончились примерно так, как и должны были, если смотреть на картину “в целом”. С одной стороны, каждая партия почти всегда проигрывает первые промежуточные выборы после победы на президентских. В этот раз демократы взяли большинство в Палате представителей - хотя и минимальное. [UPD: Это написано в первый день - потом выяснилось, что преимущество у демократов немалое.] С другой, в экономическом плане два года Трампа были очень успешными - эти два года не просто добавились к семи годам устойчивого роста экономики при Обаме, но и привели к ускорению роста зарплат. В итоге республиканцам удалось сохранить в своих руках Сенат и даже увеличить там своё большинство. С учетом того, что исходные условия на сенатских выборах-2018 были в их пользу (из 35 сенаторов, переизбиравшихся в 2018, десять было в штатах, которые Трамп выиграл с запасом в 2016), этот результат не особенно удивителен.

Большинство демократов в Палате представителей означает, что ни на какие реформы, связанные с законодательными изменениями, надежд в следующие два года нет. При таком минимальном перевесе в голосах «ультралевых» будут иметь большую власть внутри демократической фракции и все попытки (а их не будет) договориться о чем-то серьезном будут натыкаться на такое же сопротивление, как когда-то попытки Обамы натыкались на сопротивление «ультраконсервативных» членов республиканского большинства. Так что на два года политика станет ещё в большей степени телешоу: демократы в Палате представителей начнут несколько мощных расследований деятельности администрации, что, на фоне административного хаоса последних двух лет, гарантирует яркие заголовки, а Трамп будет во всю атаковать их в Твиттере. Победа в Сенате облегчает Трампу утверждение новых министров (которые выгорают у него с рекордной быстротой).

Что означают вчерашние результаты с точки зрения перспектив Трампа в 2020? Если экономический подъём продолжится - а он и сейчас рекордный по продолжительности - трудно представить, что действующего президента не переизберут. Последним президентом, у которого был устойчивый рост все первые четыре года был Билл Клинтон (а до него, кажется, Рузвельт) и он переизбрался довольно легко. Но у Клинтона (и Рузвельта) рост начинался после спада, а у Трампа - после семилетнего подъёма при Обаме, что, в плане роста, сложнее. Короче, не могу представить, чтобы рост продолжился ещё два года, а Трампа не переизбрали. А вот если будет спад, то, конечно, сложнее, но здесь вывод из 2018 скорее в том, что ничего принципиально не поменялось - демократическому кандидату надо выигрывать Мичиган-Миннесоту-Висконсин-Огайо, в которых вчера демократы победили, но далеко не нокаутом, Пенсильванию, где республиканцы разгромлены, Флориду, где республиканцы взяли новое место в Сенате. То же самое, в общем, что было раньше.

И, пожалуй, есть некоторый сигнал о том, что будет происходить на первичных выборах у демократов. Там сейчас есть примерно тридцать с небольшим кандидатов в кандидаты на президентство, которые ведут предварительную кампанию. Их можно, очень грубо, разбить на два поколения - «ветеранов», 60-70+ (Байден, Уоррен, Браун) и “новое поколение” (от сенаторов Харрис, Гиллибренд и Букера и мэра Гарсетти и до конгрессмена О’Рурка). Так вот, в американской политике принято жить долго, но, мне кажется, в этот раз все понемногу поворачивается в сторону нового поколения. Оно не более левое, чем старое и не более агрессивное, но более, что ли, разнообразное и более ориентирующееся на коалицию избирателей, сотканную из разных небольших групп, чем на «малообразованных белых”, которых Трамп отобрал у демократов в 2016. Выборы-2018 показали, что демократическая партия движется, хоть и не спеша, в эту сторону.

Метки: ,

58 мнений // Ваше мнение?
Удивительная поступь прогресса. Десять лет назад я удивлялся, что в NYT работает профессиональный матстатистик, анализирующий американские выборы. В статьях были не просто подсчитанны средние, но и делались элементарные регрессии. Сейчас, через десять лет, у каждого американского медиа есть небольшая группа специалистов-профессиональных статистиков. Ежедневно обновляемые прогнозы настолько высокотехничны, что я не совсем понимаю, к кому они обращены – пусть и написаны популярным языком, они рассказывают о по-настоящему сложных математических моделях. Понятно, что аналогичные модели используют сами избирательные штабы кампаний для того, чтобы каждый день перенаправлять деньги и агитаторов, но вот эта работа для «зрителей» удивительна. В последнее десятилетие анализ футбольной статистики перешёл на качественно новый уровень, но это пока каменный век по сравнению со статистическим анализом американских избирательных кампаний. (Справедливости ради, футбол, при взгляде с высоким разрешением, более сложная вещь, чем демократическая политика.)

Это всё к тому, что через пять дней в Америке выборы в Конгресс и, хотя прогнозы намного подробнее и сложнее, чем в предыдущие годы, определённости, если присмотреться, нет. Исторически, «президентская партия» всегда проигрывает выборы в следующий цикл и часто теряет большинство в палатах парламента, если оно есть. Президент Трамп также непопулярен, как он был непопулярен два года назад (это первый президент, которого, кажется, так никогда и не одобряло более половины американцев), но, во-первых, эта непопулярность уже нерекордная (были президенты, которые к концу второго года имели худшие рейтинги), а, во-вторых, его популярность рекордно устойчива – за последние 75 лет не было президентов, у которых бы популярность колебалось бы так мало. В его (и республиканцев) пользу говорит и устойчивый экономический рост, который продолжается уже девять лет, к которым в этом году прибавился быстрый рост доходов и рекордно, лет за пятьдесят, низкая безработица.

В Палате представителей шансы демократов отнять большинство у республиканцев по прогнозу Fivethirtyeight.com – больше 80%. (У нейтральных Сook Political Report - им пользуется NYT, CNN Forecast, в который перешёл Харри Энтен из 538, Politico и RealClearPolitics - примерно те же прогнозы; "консервативный"  Fox News не даёт общего процента, но по отдельным округам расклад практически тот же; "левых" типа MSNBC и Vox я не читаю, но там примерно то же, я думаю.) Посмотрите, кто разбирается в матстатистике, на уровень подробности, из которой складывается эта цифра. Прогноз по каждому из 435 округов, на основе опросов, с весами для социологов на базе точности предыдущих прогнозов, и без всяких опросов, в разных предположений и местами с довольно продвинутой статичестической техникой (когда, например, шансы в округах, по которым мало опросов, оцениваются по «статистически аналогичным» округам). Что такое 80%? С с одной стороны, много. Больше, чем Fivethirtyeight давали Хиллари в 2016 перед самыми выборами. (Прогнозы по голосам в 2016 году были точными – Хиллари набрала на три миллиона голосов больше – но в пользу Трампа сыграла комбинация того, где именно он набрал голосов больше чем Клинтон.)

Что может помешать прогнозу в 80% сбыться? Небольшая систематическая ошибка опросов, например вызванная тем, что состав избирателей, реально проголосовавших в 2018 будет не похож на состав избирателей в предыдущие «непрезидентские» годы. Социологи, проводящие опросы, очень точно определяют как проголосует та или иная социальная группа, но вот явка – то есть, предполагаемые веса групп на выборах – хорошо не оценивается. Впрочем, демократы могут не только победить - «синяя волна», преимущество в 40, скажем, мест в палате представителей – так же вероятна, как победа республиканцев. Можно увидеть признаки такой волны в том, что пропорция молодёжи в досрочном голосовании аномально высока в некоторых штатах (президент Трамп крайне непопулярен среди тех, кому до 30), но досрочные голосования – очень мутный сигнал о том, что будет на выборах (потому что когда больше людей голосует досрочно непонятно – это те, кто и так бы пришёл, пришли раньше, или это другие). У демократов есть надежда, что среди женщин с высшим образованием, традиционно поддерживавших республиканцев, голосов за демократов будет и больше обычного, и больше, чем они отвечают в опросах. Но вот хороший репортаж Politico о том, что это, не исключено, просто иллюзия.

В Сенате, тем временем, демократы выступают вообще отлично. То есть с вероятностью 85% республиканцы сохранят большинство (чтобы демократы победили, нужна по-настоящему серьёзная систематическая ошибка в прогнозах – реально больше, чем была в 2016 году), но в начале избирательного цикла казалось, что демократы могут потерять десять, а то и больше мест. Целых десять сенаторов-демократов переизбираются в штатах, которые с большим перевесом проголосовали за Трампа в 2016. Но пока только одна «проваливается» (хотя и здесь есть надежда – она и в 2012 году победила, несмотря на то, что уступала во всех опросах в течение года), а половина так и вообще спокойно выигрывает свои перевыборы.

В последние две недели президент Трамп резко включился в избирательную кампанию – он проводит по 1-2 многотысячных митинга в день в разных штатах, а в последнюю неделю целиком сосредоточился на теме «угрозы мигрантов», на которой он выиграл выборы 2016 года. (Демократы, тем временем, пугают избирателей тем, что республиканское большинство снова попытается отменить реформу здравоохранения, проведённую Обамой - а она как раз стала устойчиво популярной.) Это не так-то просто объяснить на пальцах, но стратегия Трампа, похоже, одновременно ухудшает шансы республиканцев в палате представителей (потому что там всё решают «предельные избиратели» в округах по всей стране, в которой он в целом непопулярен) и улучшает шансы в Сенате (потому что там всё решают «предельные избиратели» в штатах, в которых он популярен).

Если основные прогнозы сбудутся, то главным изменением станет то, что демократы в палате представителей получат возможность проводить широкомасштабные расследования (в США у комитетов палаты Конгресс прав и возможностей больше, чем у генпрокуратуры) и проголосовать за импичмент. В этом случае Трамп будет оправдан в Сенате, потому что возможности того, что демократы возьмут и в Сенате нужное число мест, просто нет. Так что импичмент – это просто пустые разговоры, но времени эти разговоры займут много. (Это, к слову, не значит, что Сенат не важен для Трампа - без него невозможно переназначать министров, а они и так у него выгорают с рекордной скоростью.) Законодательная деятельность на два года застынет, но она и так была крайне вялой в 2016-18. Разве что определённо не будет нового снижения налогов. Прогнозировать результат президентских выборов 2020 года на основе результатов 2018 тоже не удастся; это, по опыту, малоинформативно. Но смотреть интересно.

Метки: , ,

84 мнений // Ваше мнение?
Так, Пол Ромер был у меня в прогнозах много лет - например, в 2012, 2014, 2015 и 2016 - и как раз за эндогенную теорию роста. Ответ на вопрос - почему передовые экономики продолжают быстро расти даже тогда, когда капитал уже находится на оптимальном уровне, а население не увеличивается? Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста. Всё началось со статей Ромера 1986 года и Лукаса 1988-го, но Лукас уже получил премию в 1995 году, за множество разных заслуг. Так что за угадывание Ромера я себе пол-очка засчитываю - тем более, что я его много лет по всем поводам называл претендентом на Нобеля.

Шесть лет назад Ромер участвовал в Нобелевском симпозиуме, а это самое близкое, что похоже на "шорт-лист" премии. Жалко, к слову, что премию не дали Роберту Барро из Гарварда - он определённо заслужил премию за работы, связанные экономическим ростом. Но Нобелевский комитет, как известно, "возвращается к тем же темам" и может дать премию тому, кто когда-то был пропущен.

Научное описание с сайта Нобелевского комитета в этот раз какое-то разорванное текстуально - зато служит полноценным мини-учебником по теории роста в миниатюре. Начинается с модели Солоу, описывает "эмпирику роста", вводит технологический прогресс, как его ввёл Ромер в 1986-ом и 1990-м и переходит к "креативному разрушению" Агийона и Ховитта и "направленным технологическим изменениям" Асемоглу, основным теоретическим достижениям последних десятилетий. (Эти же страницы можно было бы использовать и для обоснования Нобелевской премии Дарону - и это только за макроэкономику!) Три года назад я читал популярную лекцию "Экономика долгосрочного роста", но моделей там, конечно, не показывал. В "популярном изложении" Нобелевского комитета всё, конечно, ещё проще.

Ромер, кстати, не только выдающийся экономист, но и яркий публицист, который нисколько не боится идти против большинства в профессии. Вот его эссе про Нобелевскую премию Элинор Остром 2009 года. Ещё мощнее было выступление 2015 года - критическая статья про "математичество"  (mathiness) в теории роста - про то, как отдельные экономисты - и даже Нобелевские лауреаты - используют математические модели не для того, чтобы что-то прояснить (как это нужно делать), а для того, чтобы что-то запутать. Не со зла и необязательно для выгоды, но вреда может быть не меньше. Ромер не поленился встать и подтереть за коллегами.

А вот про Нордхауса я знаю совсем мало. Про экономику климатических изменений так и вообще ничего. И всё же кое-что есть. В 1990-м году Нордхаус был одним из тех известных экономистов, которые написали отчёт "Что делать, чтобы избежать коллапса советской экономики?" (см. также книгу с докладами) стараясь помочь правительству (тогда ещё СССР) избежать экономического краха. Этот текст сыграл огромную роль - в качестве интеллектуального фундамента российских реформ. Я на семинарах IIASA в 1990-м году не присутствовал (я тогда на первом курсе учился - просто через 20 лет я организовывал научную программу в честь 20-летия, поэтому знаю) - но Евгений Ясин и Пётр Авен про участие Нордхауса должны знать.

Метки:

12 мнений // Ваше мнение?