?

Log in

No account? Create an account
Записи Френдолента Календарь Инфо Назад Назад
ДНЕВНИК ЭКОНОМИСТА
Logo
Футбол и позитив

20 ноября 2017 года

На товарищеский матч сборной России с Аргентиной в Лужниках 11 ноября пришло 78 000 зрителей – аншлаг и рекорд стадиона после реконструкции. Как на всякий отдельный матч, у болельщиков было множество причин пойти на футбол – в составе гостей была целая россыпь мировых звезд, включая Лионеля Месси. Также было множество причин не ходить – матч товарищеский, сборная России в последние годы не впечатляет, аргентинцы отобрались на чемпионат мира со скрипом (если не сказать – чудом) да и ноябрь – не самый располагающий к футболу месяц.

Еще более показательным стал результат товарищеского матча Аргентина (без Месси) – Нигерия в Краснодаре, на который пришли почти 25 000 зрителей. Краснодар – один из самых футбольных городов страны и уж точно самый футбольный из тех, на которых не пройдут матчи чемпионата мира в следующем году, но поверьте: 20 000–25 000 зрителей для «выставочного» (без хозяев) матча в России – совершенно невероятный результат. Это сравнимо со средней домашней посещаемостью самых популярных команд в нашей стране и почти вдвое больше средней по премьер-лиге.

Я вижу в этих цифрах четкий сигнал – россияне собираются идти смотреть большой футбол в 2018 г. На это же указывают цифры начавшихся продаж билетов на матчи чемпионата мира – интерес велик и он растет. А это будет очень хорошо: большой футбол на новых стадионах даст пришедшим новый стандарт – чего нужно ожидать от вечера, проведенного на футболе. В отношении к зрителям, к качеству поля и стадиона и, конечно, логистике.

Да и в том, что зрители расходились со стадиона в Лужниках несколько часов (позорный показатель в наши дни), я тоже вижу позитив. Был я на стадионе в Лужниках – в первый раз осенью 1983 г., на отборочном матче чемпионата Европы (СССР – Польша, 2:0, Демьяненко, 10, Блохин, 62), и с тех пор еще много раз. Оттуда всегда было трудно уйти – основным финтом московских властей было закрытие станции «Воробьевы горы» (тогда называвшейся по-другому). Болельщик оказывался перед выбором: или ждать огромной очереди в узкое горлышко на станции метро «Спортивная», или идти пешком до одной из станций «красной ветки» – «Фрунзенской» или «Парка Культуры» – в центр, «Университета» – из центра. Идти не так уж долго, и места там живописные, но в XXI в. человек, пришедший на большой футбол, может рассчитывать на что-то лучшее. Судя по описаниям событий 11 ноября, логистика в Лужниках осталась примерно такой же, как 30 лет назад, но реакция есть – и я уверен, что следующим летом, когда в Лужниках пройдет финал чемпионата мира, все будет гораздо эффективнее. (Организаторы матча сборной России 14 ноября в Петербурге подали хороший пример.)

Чемпионат мира 2018 г. воспринимается интеллектуальной элитой прохладно – как какой-то показушный проект, который не принесет настоящей радости. Совершенно неправильно – всё указывает на то, что это будет большой футбольный праздник и что болельщики, и старые, и новые, и будущие, его так и воспринимают.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Метки:

8 мнений // Ваше мнение?
Вот, скажите, мне одному слышится в тексте Геннадия Гудкова про ЦБ на сайте "Эха" не только глупость и хамство, но и откровенный и совершенно неуместный сексизм? Чтобы там ни было по существу, Эльвира Набиуллина - "госпожа банкир" (я бы не стал так обращаться, но пусть), а не "госпожа банкирша".

Экономически там в тексте нечего обсуждать. Гудков предъявляет, коротко говоря, две претензии. Во-первых, председатель ЦБ говорит, что инфляция - 4%, а ключевая ставка - 8% (а банковские существенно выше). Во-вторых, ЦБ говорит о возобновлении роста, а вокруг, смотрите, всё плохо (полупустые торговые центры, незанятые площади, и т.п.).

Первый вопрос - правда ли, что инфляция 4%? Шум про то, что с цифрами инфляции что-то мутят, часто поднимается во время стагнации, спада, или даже роста (если рост не касается какой-то группы населения). Вон в Америке в последние пятнадцать лет профессиональные пропагандисты правого толка скормили множество сказок про галлопирующую инфляцию рабочему классу, доходы которого стагнировали/слегка падали. Никаких независимых проверок, что масштабных, что маленьких, эти сказки не выдерживали, но в большую инфляцию, когда её нет, многие верят. А эксперимент провести не сложно даже самому - возьмите какие-то десять продуктов, самых базовых, плюс, скажем, электроэнергию и стандартные предметы одежды и записывайте год цифры раз в месяц. Увидите, что результаты близки к официальным. Конечно, важно, чтобы товары были ровно теми же самыми в течение года. (Если вам повысили зарплату, то, как правило, вы слегка меняется набор потребляемых продуктов - чуть чаще покупаете чуть более дорогие продукты, например - и ваша "личная инфляция" оказывается выше, но это не значит, что официальный показатель ошибся.)

Второй - нормально, что инфляция 4%, а ключевая ставка - 8%? Да, нормально. Ключевая ставка - это инструмент ЦБ, которым он, среди прочих, управляет и который влияет на инфляцию. Делая ключевую ставку 8%, он добивается сейчас инфляции в 4%. Вот, скажем, из 1000 грамм сырого шашлыка выходит примерно 700 грамм блюда. И что, надо орать, что 300 грамм украли? Связь между ключевой ставкой и уровнем инфляции довольно сложная и совпадать они должны только в ситуации долгосрочного стабильного равновесия, в котором инфляционные ожидания - то, что в голове у людей - совпадает с уровнем инфляции. ЦБ в отчётах как раз пишет, что пока инфляционные ожидания относительно высоки. (Собственно, что тут писать, и так видно - если бы коммерческий банк был уверен, что инфляция через год будет 4%, он бы выдавал бы кредиты под гораздо более низкий процент, чем 11-12.)

Третий - всё плохо, а они говорят о росте?! В том куске, на который ссылается Гудков, говорится о росте в последние месяцы в 1,8%. Это, конечно, цифры, которые невозможно почувствовать непосредственно. Дело даже не в том, что этот рост "маленький", а в том, что промежуток - очень короткий. Рост чувствуется, когда он 4-5% несколько (пять? семь?) лет. Рост за отчётный период никак не противоречит тому, что российская экономика стагнирует - не растёт, не падает - уже почти десять лет. За эти десять лет были резкие падения, были годы по 3-4% роста, но в среднем за десять лет ни производство, ни уровень жизни практически не выросли (точнее, выросли чуть-чуть, меньше чем на 1% процент в год, что незаметно). Это низкие показатели - с нашими данными страна должна была бы расти 3-4% в год, догоняя богатые страны Европы и Америки. Но стагнация именно из этого и складывается - небольшой рост, небольшой спад, рост подлиннее, спад посильнее - и если политик будет, как Геннадий Гудков, поднимать крик "враньё" каждый раз, когда показывают данные о росте, то у него получится, что экономика падает (потому что если из последовательности, где есть положительные и отрицательные числа, а сумма ноль, убрать все положительные, то будет отрицательная сумма). А это неправда.

И ещё одно, помимо экономики. За все свои пятнадцать лет экономической публицистики я исходил из того, что политики и чиновники не имеют права ни на какие привилегии, типа "презумпция невиновности уровня уголовного преследования", полная защита личной жизни и т.п. Становясь политиком - то есть избираясь куда-то или получая назначение на государственную должность, ты отказываешься от защиты, которая полагается обычным гражданам. Все твои поступки в политической сфере могут обсуждаться, тебя можно обвинять и упрекать просто потому, что я так считаю и т.п. К тому же я считаю, что хороший публицист должен больше писать про проблемы и недостатки, чем про достижения и успехи. Объективное освещение недостатка - более ценная для общества вещь, чем объективное освещение успеха. В данном случае - это совершенно правильно, что политик Гудков предъявляет претензии. Важные, сложные вопросы. Председатель ЦБ и любой другой чиновник обязан ему разъяснять, в чём он не прав - потому что любой чиновник, от президента до последнего клерка, работает за зарплату от граждан. Но, хочу заметить, предъявление претензий в таком тоне - и с такими очевидными сексистскими обертонами и - или я дую на воду? - закамуфлированными националистическими - не помогает.
55 мнений // Ваше мнение?
Поздравляю Машу Гессен с National Book Award в разделе non-fiction - одной из главных литературных премий в США - за "The Future is History", замечательную книгу о 1980-2010х в России.

Рекомендую всем, кто интересуется "длинной" русской историей - не событийной, политической (её там практически нет), а историей людей, простых и не простых, историей взглядов - на себя и на мир, историей истории - как люди воспринимают историю и как её произносят.

Поздравляю Lev Gudkov - эта книга ещё раз показывает, какая это огромная, в интеллектуальном смысле, величина. Маша Гессен рассказывает историю России, используя идеи и соображения Гудкова как инструменты, и я не видел более точных инструментов для обсуждения этого периода и этого пространства. Вот что делает Машу Гессен выдающимся журналистом (и выделяет из среды, в которой она работала в Москве) - она не чувствует себя демиургом, творящим журналистику с нуля. Она учится пользоваться инструментами, экспериментирует с ними и потом их точно использует.

Поздравляю, на последнем месте, себя - в первой главе цитируется запись из моего блога - про "удовольствие быть сиротой". Про "средневековье" в российских общественных науках в XX веке, когда "ведущие экономисты" середины века были технически неспособны читать то, что писали за пятьдесят лет до них. Эта тема затрагивается в книге по касательной - книга не о науках, а о людях, но всё равно - повод для гордости.

Признаться, я не очень верю в деление литературных произведений на "художественные" и "документальные", fiction и non-fiction. Шекспировский "Ричард III" - не в меньшей степени исследование природы власти, чем "Государь" Макиавелли или "Номенклатура" Восленского. В двадцати четырёх строчках стихотворения Бродского "Одному тирану" не меньше понимания структурного сходства между Муссолини, Гитлером, Сталиным, Ракоши, Стресснером, чем в научных статьях со статистическим анализом или математической моделью. "Реквием" Ахматовой и "Софья Петровна" Лидии Чуковской не менее информативны, чем "Крутой маршрут" Евгении Гинзбург, образец русской документальной прозы ХХ века, а военная проза Василя Быкова ничуть не менее документальна, чем воспоминания о войне, собранные в книгу Светланой Алексиевич. В русской традиции, в отличие, например, от американской, всегда доминировала художественная литература и документальной отчётливо не хватает. Документальная проза Гессен восполняет этот пробел.

Чем хороши книги Гессен - что про Перельмана, что нынешняя? Мне трудно объяснить, почему Маша Гессен - русский автор (пишет-то она по-английски, и биография Перельмана выходила в переводе), но у меня в этом нет ни малейших сомнений. Как в авторе литературных произведений, в ней всё вообще русское. И при этом есть совершенно нехарактерная для русского документалиста - что историка, что публициста - черта - нейтральность, холодность и даже отчужденность по отношению к своим субъектам. Лучшие англоязычные биографы - что Манчестер, что Каро, что Монтефиоре (и множество других) - пишут свои истории, не проникаясь любовью к героям и ненавистью к злодеям. В России интересной документальной прозы и политических биографий наперечёт, но и в самых лучших экземплярах заметна "моральная позиция автора", убивающая напрочь интерес к фактуре. Русскому автору всегда почему-то нужно выбрать того, кто был прав, и того, кто был виноват. Поэты, от Пушкина до Щербакова, в этом смысле были объективнее.

Бывают исключения - в "Наполеоне" Тарле любовь историка к герою-иностранцу удачно скомпенсировалась разоблачением классового врага, а в "Батые" Яна - патриотизмом, но это именно исключения. Другим масштабным исключением является Шолохов, автор с уникальной отчужденностью, если не сказать хирургической безмятежностью. И Пушкин, если записать "Капитанскую дочку" в раздел историко-биографических исследований. Но Пушкин, у которого симпатичны и офицеры, и пугачёвцы, которые, убив этих офицеров, смазывали их подкожным салом раны, свою холодность умело скрывает - на то он и Пушкин, а Шолохов - нет. То же надмирное равнодушие, позволившие создать "Донские рассказы" и "Тихий Дон", позволяет написать лживую "Поднятую целину", ещё более лживую "Судьбу человека" и выступить, не стесняясь, с сожалениями, что нельзя расстрелять Синявского и Даниэля.

У Маши Гессен нейтральность и холодность идёт от современной школы журналистики, от литературного мастерства, а, может, и ещё от какого-нибудь дара. И это делает её в русской литературе вдвойне чужой - во-первых, это не по-нашему - писать, не выдавая сильных чувств, а во-вторых, это не по нашему делать что-то от школы, от приобретённых навыков. И несмотря на это - и на двойную чужеродность, и на чужой язык, в конце концов, Маша Гессен у меня что на полке, что в голове - русский писатель. Я очень надеюсь, что "The Future is History" выйдет по-русски в авторском переводе.

И напоследок. Не поддавайтесь на детскую ловушку - подзаголовок книги "How Totalitarianism Reclaimed Russia" апеллирует к тонкому отголоску дискуссии вокруг пусть и эпохальной, но давней книги Ханны Арендт. На эту ловушку попался две недели назад рецензент в The Economist, посчитавший, что достаточно прочитать подзаголовок, чтобы знать, что там внутри. Читатель, который купит книгу в расчёте на то, что узнает новые подробности про "кровавый режим Путина", будет разочарован - их там нет. История четырёх десятилетий начинается задолго до Путина и кончается - или не кончается - не им. Книга многое объясняет про то, что было с Россией в 1990-е, 2000-е и что происходит сейчас, но это в двух словах не перескажешь. Я не уверен, что книга могла бы быть короче.
26 мнений // Ваше мнение?
В прошлое воскресенье выступал на RASA, ежегодной конференции русскоговорящих учёных, работающих в Америке. «Русскоговорящих» - тяжеловесное слово, но, действительно, точнее всего описывает большое и разнообразное сообщество. Я пропустил выступление российского посла, потому что в первый день был на другой конференции, про русскую революцию, но слушал физиков и математиков.

На конференции выступают с научными докладами, но в аудитории, понятно, люди из разных специальностей, поэтому выступающие старались говорить шире, чем на конференции по своей специальности. В такой компании я чувствовал себя примерно как в Совете по науке при Минобрнауки – легко чувствовать себя одним из ведущих экономистов в стране, но когда вокруг – по-настоящему крупные биомедики, математики, физики, то становится слегка неудобно за свою научную область. Люди, возглавляющие стомиллионные лаборатории, вещь, конечно, неслыханную и невиданную у экономистов, а тут их было сразу несколько.

RASA – очень интересное место, потому что здесь реально проходит стык между российской наукой самого высокого уровня и американской. И это не межстрановое сотрудничество – это одни и те же люди, которые работают географически в двух или больше местах. Наука в ХХI веке. Было бы интересно посмотреть на социологию, скажем, политических взглядов – по-моему опыту, представлен примерно весь возможный спектр предпочтений и взглядов. Неудивительно, поскольку русскоязычный учёный может жить в Америке по самым разным причинам – кто-то уехал от травли в советское время, кто-то – потому что не было денег на центрифугу в 1990-е, кто-то – потому что, выбирая место работы, выбрал лучший университет, кто-то – потому что женился на американке, кто-то... Теперь кто-то поддерживает Путина, кто-то «болеет» за Навального, кто-то политической жизнью в России не интересуется. Это хорошо, что никто не исследует политические взгляды у русских учёных в Америке – такое исследование, как квантовый эксперимент, может повлиять на состояние объекта.

Ассоциация создана в основном биомедиками и физиками, так что ни общественные, ни гуманитарные науки практически не представлены. Наша (Егор председательствовал на заседании) статья – это была Social Mobility, в которой самое сложный «математический аппарат» - наблюдение, что поле алгебраических чисел алгебраически замкнуто – была для конференции своего рода мостиком в сторону общественных наук. Среди докладов, которые я послушал, были и совсем прикладные, например, про укладки коробок на складах магазинов, но это был повод лишний раз вспомнить как сложна и интересна прикладная наука. (Впрочем, аналогичная практическая задача вдохновила Канторовича на создание «линейного программирования».)

Премию Гамова RASA присудила Александру Кабанову из UNC-Chapel Hill и МГУ, который будет следующим президентом RASA и Артёму Оганову из Сколтеха, одному из основателей. Леонид Губанов мог бы воспользоваться - "премию Гамова дали Кабанову, дали Оганову, дальше - Губанову..."
20 мнений // Ваше мнение?
Энн Аппельбаум, знаменитый журналист, написала очень интересную колонку в Washington Post. Огромная по размеру, она начинается с описания большевиков, небольшой группы фанатичных революционеров, захватившей власть от имени большинства россиян, ровно 100 лет назад. Здесь всё стандартно - взгляд Аппельбаум мало отличается от того, как естественно излагать эту историю. Странное сочетание естественности русской революции - развал царского режима происходил медленно и вполне аналогично другим имперским распадам в истории и случайности, при которой к власти в итоге пришли те, на кого до революции, да и по ходу, никто особенно не ставил.

Но интересна колонка не этим. Интересно, как Аппельбаум переходит от большевиков к "необольшевикам", угрозе сегодняшнего дня. Джереми Корбин, лидер британских лейбористов, допустим, "левый" - в его программе намешано немало идей из того, что было у большевиков. Но профессиональные националисты Нейл Фарадж и Мари Ле Пен? Дональд Трамп, мультимиллионер и телезвезда? Ярослав Качинский, правый польский лидер, своей предысторией напоминающий наших диссидентов (Буковского, что ли)? Венгерский "генералиссимо" Виктор Урбан, бывший лидер студенческих отрядов, участвовавших в свержении коммунистов? Единство, которое видит Аппельбаум - в их тотальном неуважении к существующему порядку, риторика лёгкой смены этого порядка на более правильный и справедливый.

С таким же успехом можно было бы записать в "необольшевики" Гитлера. Я вспомнил, как мы с Сергеем Медведевым обсуждали сравнение "путинского режима" (чтобы это не значило, тут несущественно) с гитлеровским. Это сравнение обсуждалось после знаменитой статьи историка Зубова, сравнившего российскую риторику по поводу Крыма с германской риторикой по поводу Судетской области, захваченной в 1939 году. Риторика может и была похожа, но сходства режимов никого нет - "путинский режим" фундаментально консервативен, со всеми плюсами и минусами, а гитлеровский был фундаментально революционен. Часть путинского консерватизма по-настоящему "сохраняет традиции", в большом и мало, часть - консервативна относительно некоторого никогда не существовавшего прошлого, но Третий Рейх был во всем - от глубокой смены элиты до новой эстетики - совершенно революционным. Собственно, он и был. Что делает Гитлера "необольшевиком" 1930-х.

Я и близко не согласен с тезисом Аппельбаум - не вижу связи между (а) большевиками и компанией, которую она собрала и (б) между членами компании, но это, конечно, из тех текстов, которые заставляют думать. Дешёвое объяснение состоит в том, что автору хотелось уязвить политического противника - муж Аппельбаум был министром в правительстве, которое проиграло партии Качиньского. Но я не могу припомнить, чтобы анализ "происхождения автора" помогал понять природу какого-то публицистического произведения. Конечно, это самый простой и распространенный инструмент в руках дураков, который они осваивают, ещё не научившись толком писать комментарии. Помогает ответить на вопрос, не отвечая по существу, "срезать", как в рассказе Шукшина. Но его распространенность связана с его доступностью, а не с полезностью. Так что придётся думать дальше. Тем более в год столетия русской революции.

UPD: Te же параллели, что и Аппельбаум, проводит в газетной колонке на ту же тему Симон Себаг Монтефиоре, автор самой захватывающей биографии Сталина, "Двор красного монарха".
20 мнений // Ваше мнение?
На конференции, посвящённой 100-летию русской революции, в NWU, интересно сошлись сразу три поколения историков и экономистов. Экономисты Марк Харрисон, Пол Грегори - те люди, из работ которых мы знаем российскую экономическую историю XIX-XX века, вместе с организатором, Джоэлом Мокиром и историками, которых я знаю меньше - первое, самое старшее поколение. Наше поколение - грубо говоря, 35-45 - Михаил Голосов, Егор Егоров, Нэнси Чен, Сергей Гуриев - второе. Йоханан Петровский-Штерн, историк, книгу которого о еврейских корнях Ленина я описывал, Боже, семь лет назад, из этого же поколения. 15-20 лет самостоятельной работы. И, наконец, те, кто закончил аспирантуру несколько лет назад или, как Наталия Науменко, заканчивает в этом году.

Про статью Науменко, масштабное и тщательное исследование причин Голодомора, одной и самых крупных экономических и гуманитарных катастроф ХХ века, я собираюсь написать отдельно. В ближайшее время должен появиться препринт и я тогда напишу как результаты статистического анализа данных соотносятся с тем, о чем пишет в новой книге о голоде на Украине Энн Аппельбаум, известный журналист. Методологический подход Науменко можно увидеть на ее прошлогодних слайдах, но там нет результатов, которые презентовали вчера. В частности, что в данных нет значимых следов того, что украинцы были какой-то специально таргетируемой категорией. Это, конечно, никак не отменяет того, что большинство погибших в Голодоморе были украинцами, но хорошо бьется с архивными изысканиями, которые пока не дали никаких документов о том, что руководство страны специально уничтожало украинцев. (На сегодняшний день сталинские репрессии очень хорошо документированы: про большую часть расстрелов существует вся бумажная цепочка - от документов об аресте, "суде" и казни до тех документов, которыми утверждались местные квоты на убийства и все логистические детали. "Спецоперации", переселение кулаков, татар, прибалтов, чеченцев и т.п., в ходе которых погибли сотни тысяч людей, документированы гораздо хуже.) Надо сказать, забегая вперёд, что книга Эппельбаум тоже не о "геноциде украинцев", а, скорее, о "насилии в имперской периферии".

Моя роль тут совсем маленькая - прокомментировать статью Марка Харрисона про "экономический эксперимент 1917-1991. Это не исследование, а очень краткое изложение результатов многолетних исследований (график номер один давно стал самым популярным слайдом про российский ХХ век), так что была возможность говорить о том, что меня самого про "великий эксперимент" волнует. А с другой стороны - я тут испытываю гордость, потому что экс-РЭШ представлена на конференции так, как ни один исследовательский центр в мире - при том, что организаторы не имеют никакого отношения. А в РЭШ интерес к Сталину и Ко - в значительной степени результат моего личного интереса. Конечно, Андрей Маркевич, профессор РЭШ и ведущий российский экономический историк, сделал куда больше, чем я, но Андрея нужно было в РЭШ заманить, нанять - убедить скептично настроенное руководство, что нам нужен историк. А потом кучу народу удалось заинтересовать примером - это хорошо, когда вокруг есть люди, вооруженные мощными инструментами в поисках того, чтобы такое проанализировать.

Разница между поколениями заметна в методах, например, между классиками, десятилетиями исследовавшими голод ХХ века и современными работами. Вчера одна работа, про последний "добольшевистский голод", мне показалась потоком сознания, пусть и подкреплённым многолетней работой в архивах, но те люди, авторитет которых для меня очень высок, согласно кивали - потому ли, что историки очень высоко ценят работу в архивах (а тут нет сомнений, что проведена огромная работа), потому ли, что старшему поколению можно не следить за эндогенностью в данных.
9 мнений // Ваше мнение?
Meduza опубликовала замечательный - по информативности, тону, подаче материала - репортаж Даниила Туровского про расстрел демонстрации рабочих в Новочеркасске в 1962 году. Но по неведомой прихоти, невежеству или глупости редактора заголовок у материала - "Вторая Катынь".

"Катынь" - это история расстрела, по решению высшего руководства нашей страны, двадцати тысяч поляков, в основном офицеров, взятых в плен в начале второй мировой войны. Слово "Катынь" стало нарицательным ещё и потому, что советские власти предприняли позорную попытку включить жертв расстрела в обвинительное заключение Нюрнбергского трибунала - как будто бы они были жертвами гитлеровцев. (Трибунал не принял этот эпизод, потому что доказательств того, что поляки были расстреляны до прихода немцев, было достаточно; после открытия советских архивов появились и вся соответствующая документация). В значительной мере Катынь была частью "Большого террора" 1937-1938, когда были казнены, фактически без следствия и суда, семьсот тысяч человек. В Катыни казни проводились в течение нескольких месяцев постоянной бригадой палачей.

В Новочеркасске в 1962 году были тайно похоронены 20 жертв стрельбы танков и солдат по демонстрантам (перезахоронены в 1994-ом). Ещё 7 человек было казнено по приговору суда. Возможно - некоторые свидетельства даны в репортаже - были и ещё жертвы, тайно похороненные в другой момент. Например, воспитанники расположенного неподалеку детского дома. Но нет никаких свидетельств - а живых свидетелей много - что речь идёт о сотнях (да и десятках) жертв, о которых неизвестно. Хотя сам факт - демонстрация против советской власти в рабочих кварталах и число погибших было необычным, действия властей в тот момент и потом были стандартными для советского государства. Как можно сравнивать этот эпизод (очень важный для истории СССР в ХХ веке по разным причинам) с Катынской трагедией? Чтобы какой из них обесценить?
46 мнений // Ваше мнение?
Чикагцам - напоминаю, что завтра, в среду 25 октября в 18-00 в Seminary Co-op на 57-ой, одном из главных книжных на кампусе университета, Маша Гессен будет представлять свою новую книгу "The Future is History", а я буду "интерлокутором", соучастником разговора автора с читателями. Ниже - повтор моей сентябрьской записи про эту встречу (в предыдущий раз я перепутал дату мероприятия).

Надо сказать, что я видел Машу вживую примерно два раза в жизни - один раз у Зимина и полулегендарной "конференции диаспоры" в 2010-м году. (Машин онлайн-репортаж оттуда - отдельная песня: интересно посмотреть через семь лет, кто переехал в Россию, кто сел в тюрьму... И какие у меня в блоге тогда были бэттлы - какие были комментаторы, богатыри-не-мы). Это не мешает мне восхищаться её творчеством - я знаю мало, но то что знаю, ценю высоко. В предисловии к "Совершенной строгости", биопике Григория Перельмана, я попытался это как-то внятно сформулировать. Впрочем сейчас, через восемь лет, проще сказать так - Маша Гессен - это главный русский автор, пишущий по-английски. И один из двух-трёх современных русских авторов, книги которого раз за разом становятся мировыми событиями.

"The Future is History", новая книга с подзаголовком "How Totaliarianism Reclaimed Russia" (не спешите реагировать, дочитайте до конца - хотя бы до конца моей записи!) - это документальная проза, история последних тридцати лет России, нанизанная на биографии нескольких человек, родившихся в 1980е, их родителей и друзей.

Признаться, я не верю в деление литературных произведений на "художественные" и "документальные", fiction и non-fiction. Шекспировский "Ричард III" - не в меньшей степени исследование природы власти, чем "Государь" Макиавелли или "Номенклатура" Восленского. В двадцати четырёх строчках стихотворения Бродского "Одному тирану" не меньше понимания структурного сходства между Муссолини, Гитлером, Сталиным, Ракоши, Стресснером чем в научных статьях со статистическим анализом или математической моделью. "Реквием" Ахматовой и "Софья Петровна" Лидии Чуковской не менее информативны, чем "Крутой маршрут" Лидии Гинзбург, образец русской документальной прозы ХХ века, а военная проза Василя Быкова ничуть не менее документальна, чем воспоминания о войне, собранные в книгу Светланой Алексиевич. В русской традиции, в отличие, например, от американской, всегда доминировала художественная литература и документальной отчётливо не хватает.

Чем хороши книги Гессен - что про Перельмана, что нынешняя? Мне трудно объяснить, почему Маша Гессен - русский автор (пишет-то она по-английски, и биография Перельмана выходила в переводе), но у меня в этом нет ни малейших сомнений. Как в авторе литературных произведений, в ней всё вообще русское. И при этом есть совершенно нехарактерная для русского документалиста - что историка, что публициста - черта - нейтральность, холодность и даже отчужденность по отношению к своим субъектам. Лучшие англоязычные историки - что Манчестер, что Каро, что Монтефиоре (и множество других) - пишут биографии, не проникаясь любовью к героям и ненавистью к злодеям. В России интересной документальной прозы и политических биографий наперечёт, но и в самых лучших экземплярах заметна "моральная позиция автора", убивающая напрочь интерес к фактуре. Русскому автору всегда почему-то нужно выбрать того, кто был прав, и того, кто был виноват. Поэты, от Пушкина до Щербакова, в этом смысле были объективнее.

Бывают исключения - в "Наполеоне" Тарле любовь историка к герою-иностранцу удачно скомпенсировалась разоблачением классового врага, а в "Батые" Яна - патриотизмом, но это именно исключения. Другим масштабным исключением является Шолохов, автор с уникальной отчужденностью, если не сказать хирургической безмятежностью. И Пушкин, если записать "Капитанскую дочку" в раздел историко-биографических исследований. Но Пушкин, у которого симпатичны и офицеры, и пугачёвцы, которые, убив этих офицеров, смазывали их подкожным салом сапоги, свою холодность умело скрывает - на то он и Пушкин, а Шолохов - нет. То же надмирное равнодушие, позволившие создать "Донские рассказы" и "Тихий Дон", позволяет написать лживую "Поднятую целину", ещё более лживую "Судьбу человека" и выступить, не стесняясь, с сожалениями, что нельзя расстрелять Синявского и Даниэля.

У Маши Гессен нейтральность и холодность идёт, похоже, от современной школы, от литературного мастерства, а, может, и ещё от чего-то. И это делает её в русской литературе вдвойне чужой - во-первых, это не по-нашему - писать, не выдавая сильных чувств, а во-вторых, это не по нашему делать что-то от школы, от приобретённых навыков. И несмотря на это - и на двойную чужеродность, и на чужой язык, в конце концов, Маша Гессен у меня что на полке, что в голове - русский писатель. Если представится возможность, расскажу об этом на встрече и посмотрим, сможет ли она, если захочет, отбиться. 
9 мнений // Ваше мнение?

В поисках потраченного времени

23 октября 2017 года

Одним из проклятий информационной эпохи стало то, что мы слишком много времени проводим, обсуждая то, что заслуживает короткого разговора, или то, что не стоит внимания вообще. А на то, что заслуживает серьезного обсуждения, внимания не хватает.

На прошлой неделе вся страна наблюдала за заседанием президиума ВАК, органа, который призван следить за соблюдением процедур присуждения научных степеней. Президиум ВАК решал, стоит ли оставить докторскую степень по истории министру культуры Владимиру Мединскому. По ходу подготовки вскрылся подлог в документах, пропали оригиналы, которые должны храниться в архивах, стало непонятно – было ли вообще заседание, на котором диссертация якобы обсуждалась, и тем не менее президиум рекомендовал, большинством голосов, сохранить степень. В этом нет ничего интересного: кто бы сомневался, что министр – это важный чиновник, для которого правила не писаны? Мы же не удивляемся, что они ездят на красный свет и по встречке...

Но никакое административное решение не может изменить существа дела. Диссертация Мединского ненаучна: это обосновано анализом специалистов, это подтверждено решением экспертного совета ВАК по истории – высшего профессионального органа. Это, собственно, подтверждено всеми историками страны. Ни один профессиональный историк не высказался в защиту научной ценности работы министра.
Вот только жалко потраченного времени – конечно, каждый человек имеет право свободно высказывать свои соображения и издавать книги, но, если бы не борьба за чистоту российской науки, почему бы нужно было читать произведения Мединского? Там простой рецепт: придумывается тезис, что «иностранцы» (это еще вопрос, есть ли такая категория в научном смысле) плохо писали о России на протяжении столетий. Понятно, что надергать нужных цитат из русских переводов нетрудно: гениальность Мединского в том, что он очень ловко подверстал свой тезис к «новой холодной войне» последних лет. Доказал, так сказать, что «план Даллеса» активно выполнялся за много лет до рождения Даллеса...

А еще в октябре вышла книга живущей в Лондоне американки Энн Эппельбаум, историка и журналиста, «Красный голод» – история Голодомора 1931–1933 гг., крупнейшей гуманитарной катастрофы в истории нашей страны, когда от голода в южно-европейской части (в основном на территории современной Украины) умерло 4–5 млн человек. Целые деревни вымерли от голода в Европе в ХХ в.! Эта тема сложна не столько для историков – с раскрытием архивов стали видны и механизмы принятия решений, приведшие к катастрофе, и пропагандистские кампании, которые прикрывали трагедию. Она сложна для современного автора, потому что многим хочется использовать трагедии прошлого в качестве материала для сегодняшней пропаганды. И Энн Эппельбаум справляется: «Красный голод» – выдающаяся история трагических событий, которая оценивает поступки и слова действующих лиц не в интересах сегодняшнего дня, а в интересах исторической правды.

Можно построить собственную карьеру, расковыривая национальные травмы. А можно, даже не ставя такой цели, травмы лечить – просто профессионально занимаясь своим делом. Первое, конечно, привлекает гораздо больше внимания.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Метки:

35 мнений // Ваше мнение?

Когда я услышал о том, что осенью выйдет фильм "Смерть Сталина", то очень заинтересовался. С одной стороны, я кино смотрю мало, с другой - передел власти февраля-марта 1953 года - один из интереснейших эпизодов "лидерской" истории ХХ века, и этим эпизодом невозможно не интересоваться. Сталин ещё дышал, а руководство уже полностью переделило власть, вернув "ветеранов", потерявших доверие осенью 1952-го и отстранив "молодую поросль". Но потом я прочёл, что фильм это комедия, чёрная. Судя по официальному трейлеру, действительно комедия - персонажи узнаваемые, шутки смешные, но тогда у меня такой вопрос - а это вообще уместно, шутить по такому поводу?

Сталин же - это не просто преступный лидер "общечеловеческого", наряду с Гитлером, Мао, Пол Потом, масштаба. Не просто олицетворение эпохи, когда страна была отброшена назад в культурном, научном, да любом другом отношении. Он лично отдавал приказы убивать людей, расписываясь в "альбомах" с фамилиями и данными приговоренных. Гитлер и злодеи помельче типа Трухильо осуществляли геноциды, многие - те же Франко с Пиночётом возглавляли режимы, при которых людей убивали без суда и следствия. (Про военные действия и говорить нечего - даже самые демократические лидеры отдавали приказы бомбить мирные города.) И всё же даже Гитлер с Муссолини не отдавали приказы убивать конкретных людей сами... Комедия? Это не то же самое, что снимать комедию про поимку Чикатило? Даже когда смотришь чаплинскую комедию про Гитлера, снятую до того, как стало понятно, что происходит в Германии, и то напрягаешься. Впрочем, мне доводилось шутить по поводу смерти Сталина...

В ожидании фильма я заказал на Амазоне книгу комиксов, по которой он снят, "La Morte de Stalin". Заказанная книга пришла на португальском, издана в Бразилии, но я и французского не знаю, так что не сильно расстроился. (UPD: Она есть на Амазоне на английском.) И вот книга как-то успокаивает. Во всяком случае, в ней нет ничего неуместного. Во-первых, она исторически грамотная - не хуже "Королевы Марго" или "Петра Первого": эпизоды и герои могут быть вымышлены, но вымышлены так, чтобы ни историческим персонажам, ни хорошо известным эпизодам не мешать. И даже не просто грамотная - там и дух исторический вполне соблюден. От 28 февраля и до расстрела Берии всё подробно рассказано. Конечно, Берию расстреливал не взвод, а в ночь смерти Сталина он не ходил на Лубянку говорить с Полиной Жемчужиной, ну так и Бэкингэма на самом деле убили не из-за того, что он якобы изнасиловал миледи. Или вот Берия говорит "Хрусталёв, машину" не один раз (если я правильно помню, место в русской истории у Хрусталева - из-за одного конкретного предложения в мемуарах Хрущёва), а каждый раз, когда требуется машина. Нет, такие детали художественному произведению не мешают.

Во-вторых, там всё мрачно, но уважительно. И к простым людям, и к национальным чувствам. Герои показаны героями, трусы трусами, пьяницы пьяницами, маньяки маньяками, а уроды уродами. Что нехарактерно для русских авторов, соблюдается паритет по отношению к "наследникам". У нас принято либо Хрущёва героизировать, либо наоборот тех, кого он съел, обелять. А тут всё - и Берия, и Хрущев, и Каганович, и Молотов, и Микоян - все по комиксному обаятельны и отвратительны. Берия, конечно, мерзавец, а Хрущёв какой-то ханурик. Зловещие персонажи в сумеречной истории, но, возможно, нуарный комикс и есть самая адекватная форма рассказа об этом. А вот в Жукове, например, который появляется в одном эпизоде, ничего отвратительного нет.

Фильм, судя по трейлеру,  значительное живее и веселее, чем комикс. Ну так на то и кино.
199 мнений // Ваше мнение?
На сайте CNN сегодня галерея - "10 заброшенных зданий" со всего света. Я не успел посмотреть остальные девять, потому что первое же - здание партийного комплекса в болгарских горах стоит у меня перед глазами ровно так, как я его впервые увидел тридцать три года назад. Когда мы вышли на гребень какой-то горы и неожиданно увидели вдали это здание, я подумал, что это летающая тарелка. А что бы вы подумали? Она просто стоит на горе и рядом вообще ничего нет на много километров.

У нас был совсем маленький поход, родители и мы с братом по болгарским горам, единственная заграница, в которой я был до двадцати лет. Подойдя через несколько часов к зданию, мы узнали, что это - недавно открытый дворец для проведения партийных съездов, построенный на том самом месте, на котором за сто лет до этого первые болгарские коммунисты провели у костра свой первый съезд.

Конечно, в такое здание не пускали посторонних, пусть и из братской страны, но нам повезло. К зданию подъехал автобус с представителями коммунистической партии ГДР,  какой-то официальной делегации, в болгарский визит которой входило посещение такого святого места, как только что построенное здание партийных съездов на месте ещё более святого для каждого болгарского коммуниста места. И оказалось, что у делегации нет переводчика, а сотрудник здания, который должен был показывать его, может провести экскурсию только на болгарском или, само собой, русском! Мой папа, который учил немецкий в школе - за тридцать лет до 1984 года и дважды, кажется, ездил в ГДР на месяц - за двадцать лет до 1984 года, вызвался переводить! Не факт, конечно, что он мог бы перевести ещё хоть что-нибудь, кроме экскурсии по дворцу партийных съездов и не факт, что с переводом делегация поняла больше, чем поняла бы без - что там непонятного-то, портрет Маркса, что ли? Так или иначе, нас пустили осмотреть дворец.

Что я помню совершенно отчётливо - своё потрясение от шкалы ценностей болгарских коммунистов. С одной стороны огромного зала был, центральным элементом кольцевого панно, огромный же портрет Маркса с обрамляющего его портретами Энгельса и Ленина, а с другой - такого же размера, как Маркс, Димитр Благоев, основатель болгарского коммунизма, и поменьше - Димитров, кажется, и, главное - Тодор Живков, тогдашний лидер Болгарии. (Я интересовался политикой, так что знал фамилии большинства лидеров мировых стран и даже каких-то оппозиционных, типа Даниэля Ортеги.) Дополнительная симметрия создавалась тем, что борода Благоева исключительно похожа на бороду Маркса, во всяком случае в том исполнении. Но помню как я - советский мальчик с природной склонностью к иерарархиям и спискам - был потрясен тем, что размер Ленина был тот же, что у Живкова! Портрет бога тем же размером, что мелкого апостола?!

Помню своё удивление. Имя Живкова всплывало разве что в случае каких-то официальных поздравлений или, точнее, соболезнований, в длинном списке глав государств и руководителей. По Москве висели портреты Черненко, а чуть раньше - Андропова с Брежневым и других членов Политбюро, но я не видел, чтобы их изображали в мраморе. Конечно, в сталинские годы всё руководство страны был развешано и размещено в мраморе, памятниках, мозаиках и на названиях поездов и городов, но это было давным давно, в довольно дикие годы. Сейчас-то я, конечно, понимаю, что все эти мелкие культы личности, цветшие у нас с 1920-х до 1950-х могли сохраняться на периферии ещё долго и не было в этом ничего удивительного, но тогда мне это запомнилось.

Про историю бузлуджинского комплекса, как он был задуман, построен и заброшен, можно прочитать на мемориальном сайте. Фотографии хорошие, и снаружи, и внутри. 
19 мнений // Ваше мнение?
По случаю вчерашней Нобелевской премии Ричарду Талеру увидел у коллег ссылку на замечательный текст Ростислава Капелюшникова про поведенческую экономику, Талера и его практический проект по "подпихивание" (nudge), который Талер активно пропагандирует последние десять лет. Написано четыре года назад, но является идеальным комментарием к практическим рекомендациям, которые Талер выработал на основе своих экспериментов, описал в книге "Nudge: Improving Decisions About Health, Wealth, and Happiness" и претворил в жизнь, когда его соавтор занял высокое положение в администрации президента Обамы.

Идея "подпихивания" идёт из результатов многочисленных экспериментов, проводившихся Талером, Канеманом и их последователями в последние сорок лет. Эксперименты показывают, что люди, принимая самые обычные, бытовые решения, часто действуют себе в ущерб, убыток и на горе. Соответсвенно, предлагается проводить политику так, чтобы эти действия, вызванные психологическими свойствами Homo sapiens, компенсировать. Администрация школьного кафе сделает добро, если будет делать более здоровую пищу более привлекательной (и уж конечно запретит продажу Кока-колы и картошки фри). Пенсионные планы, да и любые инвестиционные возможности для обычных граждан должны предлагаться так, чтобы люди не слишком рисковали своим будущим. Правительство должно предупреждать о шарлатанстве в медицине и образовании. Предупреждать с учётом тех закономерностей, которые установлены благодаря экспериментам. Подпихивать таким образом к правильному решению.

Я, когда вчера писал про нового Нобелевского лауреата, тему "подпихивания" не развивал, потому что это, в сущности, не столько наука, сколько конкретное практическое приложение. А Капелюшников, редкий случай российского экономиста, сочетающий знание экономической науки с принципиальным приоритетом личной свободы и, значит, одновременно пониманием ценности рыночной конкуренции и отсутствием страха перед ней, точно анализирует этот новый, научно обоснованный патернализм. Для русского человека этот патернализм не може быть новостью - социалистическое государство было настолько патерналистский, что большинство предложений Талера является, на практике, более либеральным, чем то, к чему привыкли россияне. Какое там "подталкивание", зарегулировать финансовую сферу так, чтобы никто не смог куда-то не туда с инвестировать... Ну так и Капелюшников пишет, не агитируя, а анализируя - просто, чтобы лучше понимать.
37 мнений // Ваше мнение?
Ричард Талер из Чикагского университета, ставший сегодня лауреатом Нобелевской премии по экономике, конечно, выдающийся экономист. Его экспериментальные работы создали фундамент "поведенческих финансов", на основе его рекомендаций работают многомиллардные механизмы - например, процедуры выбора и формирования пенсионных вкладов. Однако я писал о его работах совсем редко, даже если речь шла о той науке, которую он, вместе с Дэниелем Каннеманом, Амосом Тверским и Робертом Шиллером он, фактически, создал. Дело в том, что Талер, в отличие от большинства нобелевских лауреатов, очень активен в медиа-пространстве. Он - популярный лектор, автор нескольких бестселлеров для широкой публики, частый гость телевизионных программ, когда речь идёт о финансах, снялся в нашумевшем фильме "Игра на понижение"... Вообще у американского студента при слове "экономист" имя Талера должно всплывать чуть ли на чаще всех остальных. Что о нём писать? В "Уроках экономики" я писал про статьи Малмендиер и ДеллаВиньи - о том, как нерационально пользуются абонементами посетители тренажерных залов, но, конечно, это были просто дополнительные варианты экспериментальных проверок идей Талера.

Вторая причина, по которой трудно - и сегодня! - писать про научные достижения Талера по-русски, состоит в том, что его эксперименты и выработанные на их основе рекомендации - часто противоречат "стандартному подходу", предположения из учебниками микро и макроэкономики первого курса. Сложность в том, что читающая публика не знает стандартного подхода даже в минимальном школьном объёме и, соответственно, одинаково смотрит на стандартные модели и на важнейшие уточнения стандартной модели, предложенные Талером, взглядом Наташи Ростовой, впервые в жизни попавшей на оперу. Наташа видит густо накрашенных людей в странных одеждах, скачущих по сцене. Её что-то может показаться красивым (в случае научного результата - важным), но эта оценка красивость не опирается ни на что, кроме элементарного жизненного опыта. Это как объяснять опыт Майкельсона тем, кто не знает классического подхода - ценность предположения о постоянстве скорости света в теории относительности видна только тем, кто понимает, как работает классическая модель. Но физике в российской школе уделено пять лет, а экономике - почти ничего и вот как описать аналог опыта Майкельсона и теорию Эйнштейна для тех, кто ничего не слышал о Галилее и Ньютоне?

А работы Талера, например, это ровно то, что противоречит элементарному жизненному опыту. Про то, как люди теряют деньги, считая, что делают свободный выбор, а на самом деле, пользуясь простейшей эмпирической эвристикой (если предлагают разделить пенсионные вклады на два разных вида инвестиций, то делят пополам, а если на пять - на пять равных частей даже тогда, когда четыре из пяти видов - в точности одинаковые). Про то, что люди считают, что делают свободный выбор, а у них на самом деле работает "эффект эндаумента", заставляющих их ценить то, что случайно получено. Да, когда читатель возмущенно бросается писать комментарий о том, что написанное противоречит его давнему, неверному знанию - это часто не ум работает, а "эффект эндаумента" - в данном случае применительно к знанию, которое давно получено, ничем не проверено, но ценно тем, что уже давно хранится в голове. Про то, что отношение потребителей к росту цен может зависеть от того, из-за чего их подняли - отношение не социологическое (ответ на вопрос интервьюера), а реальное - потребители покупают меньше, чем покупали бы, при той же новой цене, если бы считали это конкретное повышение цены "справедливым". Про то, как люди - и большие инвесторы, и маленькие - теряют деньги из-за нерациональной близорукости в отношении краткосрочных потерь. Про то, в конце концов, как люди покупают то, что им дали подержать в руках магазине...

У Талера есть, конечно, и широкоизвестные результаты. Например, он одним из первых исследовал "игру диктатора", аналог "игры с ультиматумом". Двум субъектам эксперимента выдаётся, скажем, 100 рублей. Первый субъект должен сказать, как их разделить, а второй потом скажет, согласен он или нет. Если не согласен, оба получают по нулю. Эта игра уже сорок лет - важный пример того, что в последовательных играх люди не всегда играют совершенное равновесие по Нэшу (это то равновесие, которое получается обратной индукцией, если начинать с конца игры). Равновесие было бы предлагать минимальную долю второму, например 1 рубль, а для второго - соглашаться, потому что 1 рубль лучше 0 рублей, которые получаешь, отказавшись. Но у людей есть "чувство справедливости" и они отказываются, если считают предложенное "несправедливым", даже если этот отказ - в ущерб себе. Это проверялось в сотнях экспериментов, которые также обнаружили множество дополнительных закономерностей. Месяц назад я раздавал школьникам на лекции в 57-ой школе по 200 рублей и они играли (один раз - с соседом по парте, один раз - со случайным и неизвестным одноклассником). А всего лишь на прошлой неделе мы обсуждали эту игру в аспирантском курсе по теории игр в Чикагском университете - сразу после того, как дали определение совершенного равновесия. Кстати, всем, кто преподаёт теорию игр я рекомендую относительно свежую статью Джона Листа с соавторами, в которой, среди прочего, дан обзор того, что мы знаем про экспериментальную проверку "диктаторских игр - игр с ультиматумом".

В течение многих лет Талер, иногда объединяясь с другими знаменитыми экономистами, писал регулярные статьи в серии "Аномалии" для журнала Journal of Economic Perspectives - популярном журнале для профессиональных экономистов всех направлений. Серия покрывает чуть ли не двадцать лет, поэтому "обзорная часть" порой безнадёжно устарела, но это по-прежнему увлекательнейшее чтение. Научное описание основных достижений Талера на сайте Нобелевского комитета - немного необычное. В нём больше, чем в предыдущие годы, уделяется внимание практическим приложениям результатов Талера - большей частью в финансовом регулировании. "Научно-популярное описание" в этом году не такое интересное - это просто обзор самых значимых "поведенческих отклонений" от стандартных предположений из первого курса экономики. Тому, кто первого курса не знает, покажется довольно здравым. Тому, кто знает, насколько хорошо стандартные предположения описывают "макрокартину" - безработицу, занятость, цены на активы в первом приближении, покажется интересным, хотя и знакомым. Всё-таки это уже тридцать лет классика экономической науки.

Дополнение:

В России практически нет экономистов, занимающихся лабораторными экспериментами - то есть тех, кто мог бы прокомментировать методологию работы Талера и соавторов на глубоком уровне. Однако немного есть (если я кого-то упустил, напишите мне и я дополню список):

Алексей Белянин, профессор МИЭФ ВШЭ занимается экспериментами, в том числе с нейропсихологами из Вышки (Василий Ключарев и его лаборатория), которые и сами много занимаются экономическими экспериментами;

Ксения Паниди, доцент факультета экономики ВШЭ, читает курс "Поведенческая экономика" и занимается экспериментами;

Антон Суворов, профессор факультета экономики ВШЭ занимается теоретической "поведенческой экономикой", зато публикуется на высоком уровне и, кроме того, у него есть и экспериментальные статьи.

Метки:

43 мнений // Ваше мнение?
В нашем совместном с Рубеном Ениколоповым блоге Ratioeconomica коротко обсуждаем статью Олега Ицхоки с соавторами о международной торговле. Что, как мне кажется, является ещё одним способом взглянуть на прошлогоднюю победу Трампа на президентских выборах в Америке. Рубен не согласен.

Между прочим, коллеги-экономисты, вы можете присылать нам гостевые посты для этого блога. Про понравившуюся новую - или даже не совсем новую - статью. И если у Рубена или у меня будет, что кратко ответить на Ваше мнение, будет гостевой пост.
12 мнений // Ваше мнение?
Есть один человек, который со мной много раз советовался про то, как вести блог. Я, наоборот, учился по его учебнику теории игр - он один из создателей современной теории игр - и, конечно, по статьям, на которых стоит современная экономическая теория. Вчера Роджер написал про Северную Корею - с точки зрения выдающегося специалиста по стратегическому анализу. Теоретическому, конечно.

Кое что мне лично стало понятнее. Практически всё, что можно сделать с Северной Кореей, не начиная с ней войны, требует участия Китая. Международное сообщество может накладывать какие угодно санкции на Северную Корею, но то, насколько они соблюдаются, контролируется Китаем, через границу с которым идут или не идут запрещенные транзакции. Соответственно, рассуждает теоретико-игровик, нужно учесть интересы Китая.

Интерес Китая состоит, среди прочего, в том, что Северная Корея не превратилась в современную Южную, в которой большое количество американских войск. Если допустить падение корейского режима, то объединение неизбежно - просто потому что уровень жизни в Южной Корее значительно выше (чтобы оценить разницу, можно прикинуть грубо - в Южной Корее уровень жизни примерно в десять раз выше, чем в Северной). Соответственно, ключевой вопрос - как Америка может пообещать Китаю, что в случае падения режима Кимов и присоединения Северной Кореи к Южной это не будет сопровождаться расширением военного присутствия американцев на полуострове. Не "пообещать", а так пообещать, что бы это обещание было выполнено. Мне кажется, что такое "связывающее обещание" создать никак не получится, но Роджер смотрит на это более оптимистично.
1 мнение // Ваше мнение?
Прогнозируя, в очередной раз, лауретов Нобелевской премии по экономике, которая будет объявлена на следующей неделе, начинаю со слов о том, что одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не может. Если интересно, читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет (все, кроме одного, экономисты, получившие премию в последние десять лет, упоминались в моих прогнозах), чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит, Элханан Хелпман, Энн Крюгер, Мартин Фельдстайн, Роберт Таунсенд - как я уже говорил, окончательно из списка возможных лауреатов может вывести только смерть. В 2017 году мой прогноз такой:

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. То, чем Асемоглу и Робинсон знамениты на весь мир - см. мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. (Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты  так cебя чувствуют.)

Трудность с этим прогнозом состоит в том, что Дарон, конечно, может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером (см. ниже) или Робертом Барро за теорию роста - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. Это было бы особенно приятно, потому что Дарон - мой соавтор, а Джим - коллега по факультету в Чикагском университете. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, что невозможно - Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Пол Ромер (Нью-Йоркский университет) и Роберт Барро (Гарвард) за исследования современного экономического роста. Это - повтор прошлогоднего, но, мне кажется, всё как-то идёт к премии за теорию роста. Три года назад был "Нобелевский симпозиум" про рост, а это один из немногих надёжных признаков. Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста; без этих моделей невозможно было бы объяснить рост развитых стран во второй половине ХХ века, Барро, помимо теории, много сделал в эмпирике роста. (С точки зрения "фронта" науки межстрановые регрессии, может, и "обоз", но понимать мы определенно понимаем гораздо больше.) Курс про экономический рост, который читал Ицхак Зилка, был одним из самых запоминающихся на втором курсе магистратуры в РЭШ и серьёзно повлиял на мои собственные научные интересы.  И Пол, и Боб - не только выдающиеся учёные, но и яркие, бескомпромиссные публицисты - в их блогах и колонках можно прочитать и про конкретные вопросы экономической политики, и критику собратьев по академическому цеху. За публицистику, конечно, научных премий не дают, но всё же. Тут некоторая сложность в том, что часть этих премий уже получена - и Лукасом, и, отчасти, Сарджентом.

(3) Джон Лист (Чикаго) и Чарльз Мански из NWU за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда), но и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью.

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать  в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать). Где-то, конечно, подкрадываются и "полевые эксперименты в экономике развития" - Эстер Дуфло, Абиджит Банерджи (а то и, действительно, Таунсенд).

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в 2015 году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной? (В 2016 году Thomson Reuters cделала такой прогноз, что хочется, не веря, протереть глаза - и разговора это не стоит. И, кажется, после этого бросило.)

(4) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (МТИ), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. Наверное, в интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Рогофф, самый, наверное, дорогостоящий спикер из академических экономистов - впрочем, я уже рассказывал историю о том, как он спросил нас за ужин - были ли на его лекции в РЭШ руководители ЦБ и министерства финансов? - и, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15,000 за место на моём семинаре, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция", международный гроссмейстер и популярный автор "This Time is Different".

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously,"  создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш). Про Бланшара  в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков" - далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир - вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть с Бернанке в одной лодке. "Конспиратологи" сразу заговорят о том, что Нобелевский комитет пытается, таким образом, поддержать Джанет Йеллен и её политику - ну что ж, за премию Бланшару с Фишером можно и не такую ерунду выслушать.
27 мнений // Ваше мнение?

Идеальный кандидат

25 сентября 2017 года

Разговоры о том, что Ксения Собчак может принять участие в президентских выборах 2018 г., могли бы быть естественной частью избирательного цикла. В Америке, например, перед каждыми выборами идут разговоры о том, кто из деятелей индустрии развлечений, ток-шоу, эстрады, кино, спорта примет участие и в этот раз наконец окажется серьезным игроком. Раз в 10 лет кто-то с таким бэкграундом выигрывает выборы на уровне штата и становится губернатором или сенатором. Один раз за 200 лет – выигрывает на национальном уровне (Дональд Трамп, победивший в 2016-м, не имел ранее политического опыта и был известен в первую очередь как бизнесмен и автор телепроектов и книг).

Что может показаться удивительным в кандидатуре Собчак – это то, что разговоры о ней слышны больше всего от тех, кто прямо или косвенно участвует в избирательной кампании другого, основного кандидата – президента Владимира Путина. Но это тоже правильно! Ксения Собчак, в сущности, прекрасный кандидат в вице-президенты для президента Путина. Ее качества – молодость, женственность, собственная харизма и большой опыт публичной деятельности – дополняют те, что есть у действующего президента. Она пользуется авторитетом именно у тех социальных групп, которые отвернулись от президента к концу 2010-х, участвовали в массовых протестах 2011–2012 гг. и которые негативно оценивают развитие последних лет, – москвичей и жителей других больших городов, образованной молодежи, интеллектуальной и культурной элиты и т. п. А происхождение делает ее приемлемой для высшего слоя лояльной путинской элиты (Собчак – дочь одного из лидеров перестройки 1980-х, мэра Санкт-Петербурга в первой половине 1990-х, «политического отца» президента Путина Анатолия Собчака).

Конечно, внимательный читатель скажет – о чем это? У нас в стране нет поста вице-президента! Это неудивительно: 100% вице-президентов в нашей стране участвовали в военных мятежах против своих президентов. Однако другого смысла придать идее участия Собчак в президентских выборах 2018 г. мне не удается. Она не может помешать Алексею Навальному в борьбе за президентство, потому что, чтобы стать президентом, ему нужна поддержка не 2–3 млн человек – тех самых, за которых с ним могла бы побороться Собчак, – а десятков миллионов. Тех, чьи голоса были засчитаны Путину и Геннадию Зюганову в 2012-м. Даже если Собчак получит все прохоровские голоса 2012 г., ничего не оставив Навальному, это ему не помешает – если он выполнит свою основную задачу стать новым лидером для десятков миллионов. А если не выполнит, какая разница, какова поддержка среди «креативного класса»?

А вот кому следует беспокоиться, так это премьер-министру Дмитрию Медведеву. Потому что Ксения Собчак – идеальный кандидат на место второго лица в российском государстве. Добавляющий популярности лицу первому и одновременно никак не претендующий на его место.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
Дополнительные материалы:

Биография Г.И.Янаева (вице-президента нашей страны в 1990-91 годах)

Биография А.В.Руцкого (вице-президента в 1991-1993 годах)
24 мнений // Ваше мнение?
ВНИМАНИЕ: Изначально в этом анонсе была ошибка - встреча с Машей Гессен 25 октября, а не сентября, как я написал.

Вниманию чикагского сообщества: в среду 25 октября в 18-00 в Seminary Co-op на 57-ой, одном из главных книжных на кампусе университета, Маша Гессен будет представлять свою новую книгу "The Future is History", а я буду "интерлокутором", соучастником разговора автора с читателями.

Надо сказать, что я видел Машу вживую примерно два раза в жизни - один раз у Зимина и полулегендарной "конференции диаспоры" в 2010-м году. (Машин онлайн-репортаж оттуда - отдельная песня: интересно посмотреть через семь лет, кто переехал в Россию, кто сел в тюрьму... И какие у меня в блоге тогда были бэттлы - какие были комментаторы, богатыри-не-мы). Это не мешает мне восхищаться её творчеством - я знаю мало, но то что знаю, ценю высоко. В предисловии к "Совершенной строгости", биопике Григория Перельмана, я попытался это как-то внятно сформулировать. Впрочем сейчас, через восемь лет, проще сказать так - Маша Гессен - это главный русский автор, пишущий по-английски. И один из двух-трёх современных русских авторов, книги которого раз за разом становятся мировыми событиями.

"The Future is History", новая книга с подзаголовком "How Totaliarianism Reclaimed Russia" (не спешите реагировать, дочитайте до конца - хотя бы до конца моей записи!) - это документальная проза, история последних тридцати лет России, нанизанная на биографии нескольких человек, родившихся в 1980е, их родителей и друзей.

Признаться, я не верю в деление литературных произведений на "художественные" и "документальные", fiction и non-fiction. Шекспировский "Ричард III" - не в меньшей степени исследование природы власти, чем "Государь" Макиавелли или "Номенклатура" Восленского. В двадцати четырёх строчках "Одному тирану" не меньше понимания структурного сходства между Муссолини, Гитлером, Сталиным, Ракоши, Стресснером чем в научных статьях со статистическим анализом или математической моделью. "Реквием" Ахматовой и "Софья Петровна" Лидии Чуковской не менее информативны, чем "Крутой маршрут" Лидии Гинзбург, образец русской документальной прозы ХХ века, а военная проза Василя Быкова ничуть не менее документальна, чем воспоминания о войне, собранные в книгу Светланой Алексиевич. В русской традиции, в отличие, например, от американской, всегда доминировала художественная литература и документальной отчётливо не хватает.

Чем хороши книги Гессен - что про Перельмана, что нынешняя? Мне трудно объяснить, почему Маша Гессен - русский автор (пишет-то она по-английски, и биография Перельмана выходила в переводе), но у меня в этом нет ни малейших сомнений. Как в авторе литературных произведений, в ней всё вообще русское. И при этом есть совершенно нехарактерная для русского документалиста - что историка, что публициста - черта - нейтральность, холодность и даже отчужденность по отношению к своим субъектам. Лучшие англоязычные историки - что Манчестер, что Каро, что Монтефиоре (и множество других) - пишут биографии, не проникаясь любовью к героям и ненавистью к злодеям. В России интересной документальной прозы и политических биографий наперечёт, но и в самых лучших экземплярах заметна "моральная позиция автора", убивающая напрочь интерес к фактуре.

Бывают исключения - в "Наполеоне" Тарле любовь историка к герою удачно скомпенсировалась разоблачением классового врага, а в "Батые" Яна - патриотизмом, но это именно исключения. Другим масштабным исключением является Шолохов, автор с уникальной отчужденностью, если не сказать хирургической безмятежностью. И Пушкин, если записать "Капитанскую дочку" в раздел историко-биографических исследований. Но Пушкин, у которого симпатичны и офицеры, и пугачёвцы, которые, убив этих офицеров, смазывали их подкожным салом сапоги, свою холодность умело скрывает - на то он и Пушкин, а Шолохов - нет. То же надмирное равнодушие, позволившие создать "Донские рассказы" и "Тихий Дон", позволяет написать лживую "Поднятую целину", ещё более лживую "Судьбу человека" и выступить, не стесняясь, с сожалениями, что нельзя расстрелять Синявского и Даниэля.

У Маши Гессен нейтральность и холодность идёт, похоже, от школы, от литературного мастерства. И это делает её в русской литературе вдвойне чужой - во-первых, это не по-нашему - писать, не выдавая сильных чувств, а во-вторых, это не по нашему делать что-то от школы, от приобретённых навыков. И несмотря на это - и на двойную чужеродность, и на чужой язык, в конце концов, Маша Гессен у меня на полке, в голове - русский писатель. Если представится возможность, расскажу об этом на встрече и посмотрим, сможет ли она, если захочет, отбиться. 

Метки:

23 мнений // Ваше мнение?
Максим Миронов, профессор IE, одной из ведущих европейских бизнес-школ, написал очень грамотную и содержательную колонку о причинах происходящего с банками "Открытие" и БИН. К сожалению, боюсь, что она не получит достаточного внимания из-за своей простоты и ясности. Внимания не ЦБ (там, судя по выступлению председателя, хорошо понимают природу происходящего), а тех, кто следит за нашим экономическим процессом. Да, я это замечал - простые и ясные объяснения (жадность банкиров, остающихся без присмотра; отсутствие качественного присмотра по общеинституциональным причинам) часто воспринимаются публикой плохо. Может, кому поможет объяснение Сергея Хотимского, руководителя крупного банка - такое же по существу, она написано мутно и темно, что иногда воспринимается легче. А это - непонимание и невнимание - в данном случае огорачает, потому что такие проблемы только постоянным вниманием и растущим пониманием могут лечиться.
53 мнений // Ваше мнение?
В этом году Российская экономическая школа, в которой я учился в 1990-е и работал в 2000-е, отмечает 25-летие. Среди праздничных мероприятий - создание виртуальной галереи NES Faces, в которой размещены портреты тех, кто, по мнению сообщества, внёс самый большой вклад в развитие и успехи школы за четверть века. В галереи есть свои странности - я бы лично добавил портреты Анны Микушевой, Егора Егорова, Олега Ицхоки - потому что откуда "репутация РЭШ", если не от профессоров MIT, NWU и Принстона? (Зато очень хорошо, что не забыты те люди, которые физически основали школу, но которых уже нет с нами - и Александр Абрамович Фридман и выдающиеся экономисты Дон Патинкин и Цви Грилихес.) Про 25-летие РЭШ я ещё собирался написать отдельно - создание и успехи школы были большим делом не только для российской экономической науки, но и для российской науки в целом, а пока только хочу сказать - спасибо, коллеги, что включили меня в юбилейную галерею. Это почётно и приятно!
2 мнений // Ваше мнение?