ОШИБКА ВКУСВИЛЛ

Компания ВкусВилл "извинилась" и убрала пост, в которой рассказывалось, среди рассказов о других семьях потребителей их продукции, об однополой семье. Это совершенно неправильно - получилось, что, для того, чтобы потрафить хейтерам и сумасшедшим, компания обидела самых нормальных, самых обычных покупателей.

Если кто-то "оскорбился", увидев рассказ о какой-то семье потребителей - этой ли компании, другой ли - нужно обращаться к своему психологу или психиатру. Если вас "оскорбляет", "задевает" или "тревожит" рассказ о чье-то семье - это может быть признаком серьёзных проблем. Как минимум, серьёзной неадекватности.

По поводу хейта и угроз, которые "Вкусвилл" получил в связи со своей рекламой, нужно было обращаться в полицию и другие правоохранительные органы. Если кто-то угрожает из-за рекламы или рассказа о чужом образе жизни - те, кто угрожают, должны сидеть в тюрьме.

Если кто-то не принимает и не понимает существования однополых семей, гомосексуальных отношений или других свойств людей, это никогда не может быть оправданием угроз, насилия или давления. Гомофобия - это проблема для психолога или психиатра, но если ей мотивируется насилие - это проблема для правоохранительных органов.

Наша семья не собирается бойкотировать ВкусВилл из-за одного этого эпизода. Но чтобы было ясно - эти "извинения", да ещё от имени списка сотрудников - это позорный эпизод, не добавляющий ничего хорошего к образу компании. По-хорошему, нужно передать в полицию информацию об угрозах и вернуть рассказ о своих самых разных покупателях.

В ОЖИДАНИИ ГОЛО. 2020

Год пандемии внёс разлад в самый, казалось бы, незыблемый график в жизни – предчувствие выступления нашей сборной на чемпионате мира или Европы случается каждые два года.

Сейчас-то я понимаю, что нужно просто спокойно задать себе этот вопрос – чего ты ждёшь от сборной России по футболу?
Нет, конечно, я всегда жду победы. В 1983 году ждал до финального свистка матча с Португалией, в 1990 и 1994-ом – когда сообщат результаты матчей соперников – вдруг случится расклад, при котором сборная пройдёт дальше? И болею за сборную независимо от того, что она делает на поле. Но вот чего жду?

Три года назад, в 2018 году я впервые задал себе этот вопрос и решил – если выйдут из группы, будет праздник, которого я не ожидал. И в этот раз тоже – про сборную я думаю лучше, но группа в этот раз сложнее.

Из «Футболономики» Купера и Шиманского мне больше всего запомнилась глава, в которой, с цифрами в руках, они показывают, что англичане всегда завышают шансы своей сборной перед важными турнирами. Я, наверное, тоже. То есть я знаю, что сильно завышаю шансы, корректирую на это знание и, с учётом коррекции, завышаю уже немного.

В 1992 году, первом чемпионате Европы, в котором Россия участвовала без футболистов из других республик бывшего СССР, сборная была сильная и поначалу выглядела сильно. А потом проиграла шотландцам и чуда никакого не произошло. В 1996-ом история повторилась, а до чемпионата Европы 2000 сборная не добралась. В 2004 снова не вышла из группы и это было обидно – впрочем, потом выяснилось, что вышедшие из группы команды стали финалистами.

2008 год, для тех, кто постарше, был таким же чудом как 1986 – Россия не просто прошла далеко, но и показала удивительный живой, искрящийся футбол. Зато 2012 и 2016 повторили стандарт – ждёшь, затаив дыхание, начала турнира, радуешься первым успехам, потом (быстро) начинают проскальзывать сомнения, которые (тоже быстро) перерастают в уверенность, что не в этот раз...

А что перед Евро 2020? Перед матчем с Бельгией, одной из сильнейших сборных мира, 12 июня? Пожалуй, как в 2018 – ничего я не жду. За три года сборная растратила весь тот запаса восторга, которые накопился у меня летом 2018-го. Снова подвела к тому состоянию, когда всё хорошее – точный пас, острый удар, победа на Финляндией, ничья с Данией, борьба с Бельгией - всё будет приятным сюрпризом. Так что я не предвкушая победу. Но предвкушаю, может быть, даже с большим волнением, что мои ожидания снова окажутся сильно заниженными.

НАОМИ ОСАКА ОБ ОЧЕНЬ ВАЖНОМ

Лучи поддержки Наоми Осаке, которая не боится говорить о психологических и ментальных проблемах. Только что Осака, лучшая теннисистка последних лет, снялась с Роллан Гаррос, одного из важнейших теннисных турниров. Перед началом турнира она объявила о том, что не будет проводить послематчевых пресс-конференции, потому что слишком велика психологическая нагрузка. За это её оштрафовали - по правилам, участники обязаны встречаться с журналистами. После чего она снялась.

Конечно, крупнейшие турниры сейчас будут договариваться с Осакой и её командой о взаимприемлемых условиях участия в дальнейшем. Конечно, одна из самых популярных и высокооплачиваемых спортсменок в мире - во всех видах спорта - получает очень мощную поддержку. Но это очень важно, когда известный человек говорит о своих психических и ментальных проблемах.

Заболевания и проблемы, связанные с психикой - одни из самых табуированных в обществе. Сейчас люди проще говорят о раке у себя или своих близких, чем о депрессии или других сложностях, не говоря уж о шизофрении или биполярном расстройстве. Онкобольные куда реже сталкиваются с обесцениванием их диагнозов или подозрениями в том, что они сами виноваты - люди с психическими расстройствами и просто сложностями сталкиваются с этим на каждом шагу.

При этом психологические или психиатрические проблемы для молодых людей - школьников, студентов, спортсменов - куда более острая, частая и актуальная проблема, чем другие болезни. Рак и болезни сердца встречаются и у молодых, но это относительно редко. А проблемы психики - это самое реальное и сложное. Конечно, все сильные университеты сейчас уделяют особое внимание этим проблемам. Но в обществе в целом - в том числе в спортивном сообществе, понимания мало. Очень важно, что Наоми Осака, человек успешный и знаменитый, открыто поднимает эти темы.

АКТУАЛЬНОЕ ПИСЬМО САХАРОВА, 1970

В связи со 100-летием академика Сахарова совершенно правильно были отмечены (а) его роль в создании российскогоо термоядерного оружия и (б) его роль как лидера российского правозащитного движения и непререкаемого морального авторитета. Что осталось в тени - его роль как самого выдающегося общественного интеллектуала в России во второй половине ХХ века.

Кто может сравниться с Сахаровым - из тех, кто писал об общественных проблемах на русском языке - во второй половине ХХ века? В первой половине было много выдающихся авторов, оставивших глубокий след - от Ленина и Троцкого до Бердяева и Ильина, но во второй? Разве что Солженицын сравним по масштабу. Критикам, не успевающим дочитать до конца: не пишите, что никто не знает/помнит/использует тексты Сахарова или Солженицына - просто назовите имена, кого знают и используют больше. Увидите, что их нет - есть отдельные выдающиеся тексты (тот же "Доживет ли Советский Союз до 1984 года?" Андрея Амальрика), но чтобы был какой-то корпус важных текстов - никого не было.

Жаль, конечно, что к 100-летию Сахарова не появилось текстов, в которых бы обсуждались, в свете того, что мы поняли и узнали в прошедшие полвека, пусть критически, его тезисы. Общение с важными текстами прошлого бывает очень важным, идёт ли речь про публицистику Аквината, Вольтера, Бердяева или, вот, Сахарова. То, что общения с его идеями сейчас нет - это, как мне кажется, признак нехватки глубоких обсуждений сейчас, а не признак неактуальности того, что писал Сахаров.

Для меня лично один из самых исторически интересных – и, интересно, актуальных в 2021 году – письмо Сахарова-Турчина-Медведева российскому политическому руководству в 1970 году. Чтобы его правильно прочесть, освободив от шелухи устаревшего контекста, требуется некоторое усилие, но результат стоит этих усилий. Кому-то центральная идея – научно-технический прогресс требует интеллектуальной и политической свободы – покажется тривиальной. Кто-то скажет, что это просто "Дорога к рабству" Хайека, тщательно изложенная для советского контекста. Что ж, она совершенно нетривиальна в том смысле, что тогда, в 1970 году оказалась непонятна руководству страну, хотя предсказала, за два десятилетия до экономической катастрофы, ключевой механизм стагнации, к катастрофе приведшей. И остаётся непонятной, по факту, сегодня.

Текст письма 1970 года приведён ниже. В воспоминаниях Сахарова рассказана история его написания – интересно видеть, в другом эпизоде, той же главы, как адресаты письма – конкретно тогдашний руководитель КГБ Андропов, не понимают смысла тезисов, и, пытаются вписать непонятную им модель (конкуренция-информация-прогресс) в понятную (несогласие-шпионство). Десять лет назад я объяснял, популярно, как это давний текст повлиял на мою собственную работу – модель «диктаторов и визирей». Но это, конечно, узкий, специфический аспект куда более глубокого - и сегодня активно актуального - письма Сахарова-Турчина-Медведева.

РУКОВОДИТЕЛЯМ ПАРТИИ И ПРАВИТЕЛЬСТВА
Глубокоуважаемый Леонид Ильич!
Глубокоуважаемый Алексей Николаевич!
Глубокоуважаемый Николай Викторович!

Мы обращаемся к Вам по вопросу, имеющему большое значение. Наша страна достигла многого в развитии производства, в области образования и культуры, в кардинальном улучшении условий жизни трудящихся, в формировании новых социалистических отношений между людьми. Эти достижения имеют всемирно-историческое значение, они оказали глубочайшее влияние на события во всем мире, заложили прочную основу для дальнейшего развития дела коммунизма. Но налицо также серьезные трудности и недостатки.

В этом письме обсуждается и развивается точка зрения, которую кратко можно сформулировать в виде следующих тезисов:

I. B настоящее время настоятельной необходимостью является проведение ряда мероприятий, направленных на дальнейшую демократизацию общественной жизни в стране. Эта необходимость вытекает, в частности, из тесной связи проблемы технико-экономического прогресса, научных методов управления с вопросами свободы информации, гласности и соревновательности. Эта необходимость вытекает также из других внутриполитических и внешнеполитических проблем.

2. Демократизация должна способствовать сохранению и укреплению советского социалистического строя, социалистической экономической структуры, наших социальных и культурных достижений, социалистической идеологии.

3. Демократизация, проводимая под руководством КПСС в сотрудничестве со всеми слоями общества, должна сохранить и упрочить руководящую роль партии в экономической, политической и культурной жизни общества.

4. Демократизация должна быть постепенной, чтобы избежать возможных осложнений и срывов. В то же время она должна быть глубокой, проводиться последовательно и на основе тщательно разработанной программы. Без коренной демократизации наше общество не сможет разрешить стоящих перед ним проблем, не сможет развиваться нормально.

Есть основания полагать, что точка зрения, выраженная в этих тезисах, разделяется в той или иной степени значительной частью советской интеллигенции и передовой частью рабочего класса. Эта точка зрения находит свое отражение во взглядах учащейся и рабочей молодежи и в многочисленных дискуссиях в узком кругу. Однако мы считаем целесообразным изложить эту точку зрения в связной письменной форме, с тем, чтобы способствовать широкому и открытому обсуждению важнейших проблем. Мы стремимся к позитивному и конструктивному подходу, приемлемому для партийно-государственного руководства страны, стремимся к разъяснению некоторых недоразумений и необоснованных опасений.

В течение последнего десятилетия в народном хозяйстве нашей страны стали обнаруживаться угрожающие признаки разлада и застоя, причем корни этих трудностей восходят к более раннему периоду и носят весьма глубокий характер. Неуклонно снижаются темпы роста национального дохода. Возрастает разрыв между необходимым для нормального развития и реальным вводом новых производственных мощностей. Налицо многочисленные факты ошибок в определении технической и экономической политики в промышленности и сельском хозяйстве, недопустимой волокиты при решении неотложных вопросов. Дефекты в системе планирования, учета и поощрения часто приводят к противоречию местных и ведомственных интересов с общегосударственными, общенародными. В результате резервы развития производства должным образом не выявляются и не используются, а технический прогресс резко замедляется. В силу тех же причин нередко бесконтрольно и безнаказанно уничтожаются природные богатства страны: вырубаются леса, загрязняются водоемы, затопляются ценные сельскохозяйственные земли, происходит эрозия и засолонение почвы и т. п. Общеизвестно хронически тяжелое положение в сельском хозяйстве, особенно в животноводстве. Реальные доходы населения в последние годы почти не растут, питание, медицинское и бытовое обслуживание улучшаются очень медленно и территориально неравномерно. Растет число дефицитных товаров. В стране имеются явные признаки инфляции.

Особенно тревожно для будущего страны замедление в развитии образования: наши общие расходы на образование всех видов втрое меньше, чем в США, и растут медленнее. Трагически возрастает алкоголизм и начинает заявлять о себе наркомания. Во многих районах страны систематически увеличивается преступность. В ряде мест все заметнее становятся симптомы явлений коррупции. В работе научных и научно-технических организаций усиливаются бюрократизм, ведомственность, формальное отношение к своим задачам, безынициативность.

Решающим итоговым фактором сравнения экономических систем является, как известно, производительность труда. И здесь дело обстоит хуже всего. Производительность труда у нас по-прежнему остается во много раз ниже, чем в капиталистических странах, а рост ее резко замедлился. Это положение представляется особенно тревожным, если сравнить его с положением в ведущих капиталистических странах и, в частности, в США. Введя в экономику элементы государственного регулирования и планирования, эти страны избавились от разрушительных кризисов, терзавших ранее капиталистическое хозяйство. Широкое внедрение в хозяйство вычислительной техники и автоматики обеспечивает быстрый рост производительности труда, что в свою очередь способствует частичному преодолению некоторых социальных трудностей и противоречий (например, путем установления пособий по безработице, сокращения рабочего дня и т. п.). Сравнивая нашу экономику с экономикой США, мы видим, что наша экономика отстает не только в количественном, но – и что самое печальное – в качественном отношениях. Чем новее и революционнее какой-либо аспект экономики, тем больше здесь разрыв между США и нами. Мы опережаем Америку по добыче угля, отстаем по добыче нефти, газа и электроэнергии, вдесятеро отстаем по химии и бесконечно отстаем по вычислительной технике. Последнее особенно существенно, ибо внедрение ЭВМ в народное хозяйство – явление решающей важности, радикально меняющее облик системы производства и всей культуры. Это явление получило справедливо название второй промышленной революции. Между тем мощность нашего парка вычислительных машин в сотни раз меньше, чем в США, а что касается использования ЭВМ в народном хозяйстве, то здесь разрыв так велик, что его невозможно даже измерить. Мы просто живем в другой эпохе.

Не лучше обстоит дело и в сфере научных и технических открытий. И здесь не видно возрастания нашей роли. Скорее, наоборот. В конце пятидесятых годов наша страна была первой страной в мире, запустившей спутник и пославшей человека в космос. В конце шестидесятых годов мы потеряли лидерство и в этой области (как и во многих других областях). Первыми людьми, ступившими на Луну, стали американцы. Этот факт является одним из внешних проявлений существенного и все возрастающего различия в ширине фронта научной и технологической работы у нас и в странах Запада.
В двадцатые-тридцатые годы капиталистический мир переживал период кризисов и депрессий. Мы в это время, используя подъем национальной энергии, порожденный революцией, невиданными темпами создавали промышленность. Тогда был выброшен лозунг: догнать и перегнать Америку. И мы ее действительно догоняли в течение нескольких десятилетий. Затем положение изменилось. Началась вторая промышленная революция, и теперь, в начале семидесятых годов века, мы видим, что, так и не догнав Америку, мы отстаем от нее все больше и больше.

В чем дело? Почему мы не только не стали застрельщиками второй промышленной революции, но даже оказались неспособными идти в этой революции вровень с развитыми капиталистическими странами? Неужели социалистический строй предоставляет худшие возможности, чем капиталистический, для развития производительных сил, и в экономическом соревновании между капитализмом и социализмом побеждает капитализм?

Конечно, нет! Источник наших трудностей – не в социалистическом строе, а, наоборот, в тех особенностях, в тех условиях нашей жизни, которые идут вразрез с социализмом, враждебны ему. Этот источник – антидемократические традиции и нормы общественной жизни, сложившиеся в сталинский период и окончательно не ликвидированные и по сей день. Внеэкономическое принуждение, ограничения на обмен информацией, ограничения интеллектуальной свободы и другие проявления антидемократических извращений социализма, имевшие место при Сталине, у нас принято рассматривать как некие издержки процесса индустриализации. Считается, что они не оказали серьезного влияния на экономику страны, хотя и имели тяжелейшие последствия в политической и военных областях, для судеб обширных слоев населения и целых национальностей. Мы оставляем в стороне вопросы, насколько эта точка зрения оправдана для ранних этапов развития социалистического народного хозяйства – снижение темпов промышленного развития в предвоенные годы скорее говорит об обратном. Но не подлежит сомнению, что с началом второй промышленной революции эти явления стали решающим экономическим фактором, стали основным тормозом развития производительных сил страны. Вследствие увеличения объема и сложности экономических систем на первый план выдвинулись проблемы управления и организации. Эти проблемы не могут быть решены одним или несколькими лицами, стоящими у власти и «знающими все». Они требуют творческого участия миллионов людей на всех уровнях экономической системы. Они требуют широкого обмена информацией и идеями. В этом отличие современной экономики от экономики, скажем, стран Древнего Востока.

Однако на пути обмена информацией и идеями мы сталкиваемся в нашей стране с непреодолимыми трудностями. Правдивая информация о наших недостатках и отрицательных явлениях засекречивается на том основании, что она «может быть использована враждебной пропагандой». Обмен информацией с зарубежными странами ограничивается из боязни «проникновения враждебной идеологии». Теоретические обобщения и практические предложения, показавшиеся кому-то слишком смелыми, пресекаются. В корне, без всякого обсуждения под влиянием страха, что они могут «подорвать основы». Налицо явное недоверие к творчески мыслящим, критическим активным личностям. В этой обстановке создаются условия для продвижения по служебной лестнице не тех, кто отличается высокими профессиональными качествами и принципиальностью, а тех, кто на словах отличаясь преданностью делу партии, на деле отличается лишь преданностью своим узко личным интересам или пассивной исполнительностью.

Ограничения свободы информации приводят к тому, что не только затруднен контроль за руководителями, не только подрывается инициатива народа, но и руководители промежуточного уровня лишены и прав и информации и превращаются в пассивных исполнителей, чиновников. Руководители высших органов получают слишком неполную, приглаженную информацию и тоже лишены возможности эффективно использовать имеющиеся у них полномочия.

Хозяйственная реформа 1965 года является в высшей степени полезным и важным начинанием, призванным решить кардинальные вопросы нашей экономической жизни. Однако мы убеждаемся, что для выполнения всех ее задач недостаточно только чисто экономических мероприятий. Более того, эти экономические мероприятия не могут быть проведены полностью без реформ в сфере управления, информации, гласности.

То же самое относится и к таким многообещающим начинаниям, как организация фирм комплексных производственных объединений с высокой степенью самостоятельности в хозяйственных, финансовых и кадровых вопросах. Какую бы конкретную проблему экономики мы ни взяли, мы очень скоро придем к выводу, что для ее удовлетворительного решения необходимо научное решение таких общих, принципиальных проблем социалистической экономики, как формы обратной связи в системе управления, ценообразование при отсутствии свободного рынка, общие принципы планирования и др. Сейчас много говорится у нас о необходимости научного подхода к проблемам организации и управления. Это, конечно, правильно. Только научный подход к этим проблемам позволит преодолеть возникшие трудности и реализовать те возможности в руководстве экономикой и технико-экономическим прогрессом, которые в принципе дает отсутствие капиталистической собственности. Но научный подход требует полноты информации, непредвзятости мышления и свободы творчества. Пока эти условия не будут созданы (причем не для отдельных личностей, а для масс), разговоры о научном управлении останутся пустым звуком. Нашу экономику можно сравнить с движением транспорта через перекресток. Пока машин было мало, регулировщик легко справлялся со своими задачами, а движение протекало нормально. Но поток машин непрерывно возрастает, и вот возникает пробка. Что делать в такой ситуации? Можно штрафовать водителей и менять регулировщиков, но это не спасет положения. Единственный выход – расширить перекресток. Препятствия, мешающие развитию нашей экономики, лежат вне ее, в сфере общественно-политической, и все меры, не устраняющие этих препятствий, обречены на неэффективность.

Пережитки сталинского периода отрицательно сказываются на экономике не только непосредственно, из-за невозможности научного подхода к проблемам организации и управления, но в не меньшей степени косвенно, через общее снижение творческого потенциала представителей всех профессий. А ведь в условиях второй промышленной революции именно творческий труд становится все более и более важным для народного хозяйства.

В этой связи нельзя не сказать и о проблеме взаимоотношений государства и интеллигенции. Свобода информации и творчества необходима интеллигенции по природе ее деятельности, по ее социальной функции. Стремление интеллигенции к увеличению этой свободы является законным и естественным. Государство же пресекает это стремление путем всевозможных ограничений, административного давления, увольнений с работы и даже судебных процессов. Это порождает разрыв, взаимное недоверие и глубокое взаимное непонимание, делающее трудным плодотворное сотрудничество между партийно-государственным слоем и самыми активными, то есть самыми ценными для общества слоями интеллигенции. В условиях современного индустриального общества, когда роль интеллигенции непрерывно возрастает, этот разрыв нельзя охарактеризовать иначе как самоубийственный.
Подавляющая часть интеллигенции и молодежи понимает необходимость демократизации, понимает также необходимость осторожности и постепенности в этом деле, но не может понять и оправдать акций, имеющих явно антидемократический характер. Действительно, как оправдать содержание в тюрьмах, лагерях и психиатрических клиниках лиц, хотя и оппозиционных, но оппозиция которых лежит в легальной области, в сфере идей и убеждений? В ряде же случаев речь идет не о какой-то оппозиции, а просто о стремлении к информации, к смелому и непредвзятому обсуждению общественно-важных вопросов. Недопустимо содержание в заключении писателей за их произведения. Нельзя понять и оправдать также нелепые, вреднейшие шаги, как исключение из Союза писателей крупнейшего и популярнейшего советского писателя, глубоко патриотичного и гуманного по всей своей деятельности, как разгром редакции «Нового мира», объединявшего вокруг себя наиболее прогрессивные силы марксистско-ленинского социалистического направления!

Необходимо вновь сказать также об идеологических проблемах.

Демократизация с ее полнотой информации и соревновательностью должна вернуть нашей идеологической жизни (общественным наукам, искусству, пропаганде) необходимую динамичность и творческий характер, ликвидировав бюрократический, ритуальный, догматический, официально-лицемерный и бездарный стиль, который занимает сейчас в ней столь большое место.

Курс на демократизацию устранит разрыв между партийно-государственным аппаратом и интеллигенцией. Взаимное непонимание уступит место тесному сотрудничеству. Курс на демократизацию вызовет прилив энтузиазма, сравнимый с энтузиазмом двадцатых годов. Лучшие интеллектуальные силы страны будут мобилизованы на решение народнохозяйственных и социальных проблем.
Проведение демократизации – нелегкий процесс. Его нормальному течению будут угрожать с одной стороны индивидуалистические, антисоциалистические силы, с другой стороны – поклонники «сильной власти», демагоги фашистского образца, которые могут попытаться в своих целях использовать экономические трудности страны, взаимное непонимание и недоверие интеллигенции и партийно-государственного аппарата, существование в определенных кругах общества мещанских и националистических настроений. Но мы должны осознать, что другого выхода у нашей страны нет, и что эту трудную задачу решать надо. Проведение демократизации по инициативе и под контролем высших органов позволит осуществить этот процесс планомерно, следя за тем, чтобы все звенья партийно-государственного аппарата успевали перестроиться на новый стиль работы, отличающийся от прежнего большей гласностью, открытостью и более широким обсуждением всех проблем. Нет сомнения, что большинство работников аппарата – люди, воспитанные в современной высокоразвитой стране – способны перейти на этот стиль работы и очень скоро почувствуют его преимущества. Отсев незначительного числа неспособных пойдет лишь на пользу аппарату.

Мы предлагаем следующую примерную программу мероприятий, которую можно было бы осуществить в течение четырех-пяти лет:

1. Заявление высших партийно-правительственных органов о необходимости дальнейшей демократизации, о темпах и методах ее проведения. Опубликование в печати ряда статей, содержащих обсуждение проблем демократизации.

2. Ограниченное распространение (через партийные органы, предприятия и учреждения) информации о положении в стране и теоретических работ по общественным проблемам, которые пока нецелесообразно делать предметом широкого обсуждения. Постепенное увеличение доступности таких материалов до полного снятия ограничений.

3. Широкая организация комплексных производственных объединений (фирм) с высокой степенью самостоятельности в вопросах производственного планирования, технологического процесса, сбыта и снабжения, в финансовых и кадровых вопросах. Расширение таких же прав для более мелких производственных единиц. Научное определение после тщательных исследований форм и объема государственного регулирования.

4. Прекращение глушения иностранных радиопередач. Свободная продажа иностранных книг и периодических изданий. Вхождение нашей страны в международную систему охраны авторских и редакторских прав. Постепенное (3-4 года) расширение и облегчение международного туризма в обе стороны, облегчение международной переписки, а также другие мероприятия по расширению международных контактов, с опережающим развитием этих тенденций по отношению к странам СЭВ.

5. Учреждение института по исследованию общественного мнения. Сначала ограниченная, а затем полная публикация материалов, показывающих отношение населения к важнейшим вопросам внутренней и внешней политики, а также других социологических материалов.

6. Амнистия политических заключенных. Постановление об обязательной публикации полных стенографических отчетов о судебных процессах, имеющих политический характер. Общественный контроль за местами заключения и психиатрическими учреждениями.

7. Осуществление ряда мероприятий, способствующих улучшению работы судов и прокуратуры, их независимости от исполнительной власти, местных влияний, предрассудков и связей.

8. Отмена указания в паспортах и анкетах о национальности. Единая паспортная система для жителей города и деревни. Постепенный отказ от системы прописки паспортов, проводимый параллельно с выравниванием территориальных неоднородностей экономического и культурного развития.

9. Реформы в области образования. Увеличение ассигнований на начальную и среднюю школы, улучшение материального положения учителей, их самостоятельности, права на эксперимент.

10. Принятие закона о печати и информации. Обеспечение возможности создания общественными организациями и группами граждан новых печатных органов. Полная отмена предварительной цензуры во всех ее видах.

11. Улучшение подготовки руководящих кадров, владеющих искусством управления. Создание практики стажеров. Улучшение информированности руководящих кадров всех ступеней, их права на самостоятельность, на эксперимент, на защиту своих мнений и проверку их на практике.

12. Постепенное введение в практику выдвижения нескольких кандидатов на одно место при выборах в партийные и советские органы всех уровней, в том числе и при непрямых выборах.

13. Расширение прав советских органов. Расширение прав и ответственности Верховного Совета СССР.

14. Восстановление всех прав наций, насильственно переселенных при Сталине. Восстановление национальной автономии переселенных народов и предоставление возможности обратного переселения (там, где оно не было до сих пор осуществлено).

15. Мероприятия, направленные на увеличение гласности в работе руководящих органов в пределах, допускаемых государственными интересами. Создание при руководящих органах всех уровней консультативных научных комитетов, включающих высококвалифицированных специалистов различных специальностей.

Этот план, конечно, надо рассматривать как примерный. Ясно также, что он должен быть дополнен планом экономических и социальных мероприятий, разработанным специалистами. Подчеркнем, что демократизация, сама по себе отнюдь не решает экономических проблем, она лишь создает предпосылки для их решения. Но без создания этих предпосылок экономические и технические проблемы не могут быть решены. От наших зарубежных друзей приходится слышать иногда сравнение СССР с мощным грузовиком, водитель которого одной ногой нажимает изо всех сил на газ, а другой – в то же самое время – на тормоз. Настало время более разумно пользоваться тормозом!

Предлагаемый план показывает, по нашему мнению, что вполне возможно наметить программу демократизации, которая приемлема для партии и государства и удовлетворяет, в первом приближении, насущным потребностям развития страны. Естественно, что широкое обсуждение, глубокие научные, социологические, экономические, общеполитические исследования, практика жизни внесут существенные коррективы и дополнения. Но важно, как говорят математики, доказать «теорему существования решения».

Необходимо также остановиться на международных последствиях принятия нашей страной курса на демократизацию. Ничто не может так способствовать нашему международному авторитету, усилению прогрессивных коммунистических сил во всем мире, как дальнейшая демократизация, сопровождаемая усилением технико-экономического прогресса первой в мире страны социализма.
Несомненно возрастут возможности мирного сосуществования и международного сотрудничества, укрепятся силы мира и социального прогресса, возрастет привлекательность коммунистической идеологии, наше международное положение станет более безопасным. Особенно существенно то, что укрепятся моральные и материальные позиции СССР по отношению к Китаю, возрастут наши возможности (косвенно, примером и технико-экономической помощью) влиять на положение в этой стране в интересах народов обеих стран. Ряд правильных и необходимых внешнеполитических действий нашего правительства не понимается должным образом, так как информация граждан в этих вопросах очень неполна, а в прошлом имели место примеры явно неточной и тенденциозной информации. Это, естественно, не способствует доверию. Одним из примеров является вопрос об экономической помощи слаборазвитым странам. 50 лет назад рабочие разоренной войной Европы оказывали помощь умирающим от голода в Поволжье. Советские люди не являются более черствыми и эгоистичными. Но они должны быть уверены, что наши ресурсы расходуются на реальную помощь, на решение серьезных проблем, а не на строительство помпезных стадионов и покупку американских автомашин для местных чиновников. Положение в современном мире, возможности и задачи нашей страны требуют широкого участия в экономической помощи слаборазвитым странам, в сотрудничестве с другими государствами. Но для правильного понимания общественностью этих вопросов недостаточно словесных уверений, нужно доказать и показать, а это требует более полной информации, требует демократизации.

Советская внешняя политика в своих основных чертах – это политика мира и сотрудничества. Но неполная информированность общественности вызывает беспокойство. В прошлом имели место определенные негативные проявления в советской внешней политике, которые носили характер мессианства, излишней амбициозности, и которые заставляют сделать вывод, что не только империализм несет ответственность за международную напряженность. Все негативные явления в советской внешней политике тесно связаны с проблемой демократизации, и эта связь имеет двусторонний характер. Вызывает очень большое беспокойство отсутствие демократического обсуждения таких вопросов, как помощь оружием ряду стран, в том числе, например, Нигерии, где шла кровопролитная война, причины и ход которой очень плохо известны советской общественности. Мы убеждены, что резолюция Совета Безопасности ООН по проблемам арабско-израильского конфликта является справедливой и разумной, хотя и недостаточно конкретной в ряде важных пунктов. Вызывает, однако, беспокойство – не идет ли наша позиция существенно дальше этого документа, не является ли она слишком односторонней? Является ли реалистической наша позиция о статуте Западного Берлина? Является ли всегда реалистическим наше стремление к расширению влияния в удаленных от наших границ местах в момент трудностей советско-китайских отношений, в момент серьезных трудностей технико-экономического развития? Конечно, в определенных случаях такая «динамичная» политика необходима, но она должна быть согласована не только с общими принципами, но и с реальными возможностями страны.

Мы убеждены, что единственно реалистической политикой в век термоядерного оружия является курс на все более углубляющееся международное сотрудничество, на настойчивые поиски линий возможного сближения в научно-технической, экономической, культурной и идеологической областях, на принципиальный отказ от оружия массового уничтожения. Мы пользуемся случаем, чтобы высказать мнение о целесообразности односторонних и групповых заявлений ядерных держав о принципиальном отказе от применения первыми оружия массового уничтожения.

Демократизация будет способствовать лучшему пониманию внешней политики общественностью и устранению из этой политики всех негативных черт. Это в свою очередь приведет к исчезновению одного из «козырей» в руках противников демократизации. Другой «козырь» – известное непонимание правительственно-партийных кругов и интеллигенции – исчезнет на первых же этапах демократизации.

Что ожидает нашу страну, если не будет взят курс на демократизацию?

Отставание от капиталистических стран в ходе второй промышленной революции и постепенное превращение во второразрядную провинциальную державу (история знает подобные примеры); возрастание экономических трудностей; обострение отношений между партийно-правительственным аппаратом и интеллигенцией; опасность срывов вправо и влево; обострение национальных проблем, ибо в национальных республиках движение за демократизацию, идущее снизу, неизбежно принимает националистический характер. Эта перспектива становится особенно угрожающей, если учесть опасность китайского тоталитарного национализма (которую в историческом плане мы рассматриваем как временную, но очень серьезную в ближайшие годы). Противостоять этой опасности мы можем, только увеличивая или хотя бы сохраняя существующий технико-экономический разрыв между нашей страной и Китаем, увеличивая ряды своих друзей во всем мире, предлагая китайскому народу альтернативу сотрудничества и помощи. Это становится очевидным, если принять во внимание большой численный перевес потенциального противника, его воинствующий национализм, а также большую протяженность наших восточных границ и слабую заселенность восточных районов. Поэтому застой в экономике, замедление темпов развития в сочетании с недостаточно реалистической внешней политикой (а нередко слишком амбициозной) на всех континентах может привести нашу страну к катастрофическим последствиям.

Глубокоуважаемые товарищи! Не существует никакого другого выхода из стоящих перед страной трудностей, кроме курса на демократизацию, осуществляемого КПСС по тщательно разработанному плану. Сдвиг вправо, то есть победа тенденций жесткого администрирования, «завинчивания гаек», не только не решит никаких проблем, но, напротив, усугубит до крайности эти проблемы, приведет страну к трагическому тупику.

Тактика пассивного выжидания приведет в конечном счете к тому же результату. Сейчас у нас еще есть возможность встать на правильный путь и провести необходимые реформы. Через несколько лет, быть может, будет уже поздно. Необходимо осознание этого положения в масштабе всей страны. Долг каждого, кто видит источник трудностей и путь к их преодолению, указывать на этот путь своим согражданам. Понимание необходимости и возможности постепенной демократизации – первый шаг на пути к ее осуществлению.

А. Д. Сахаров
В. Ф. Турчин
Р. А. Медведев

19 марта 1970 года

ИЗ ОПЫТА ВЕНЕСУЭЛЫ: ДНА МОЖЕТ НЕ БЫТЬ

Экономические потери в диктатурах часто вызывают неоправданный оптимизм такого плана: "ну и хорошо, что положение ухудшается, быстрее власть сменится". В той же Беларуси Лукашенко просто гробит экономику, выгоняя из страны целую отрасль, которая в последние годы давала большую часть роста. К сожалению, такого правила - чем хуже для экономики, тем хуже для режима - нет. Цепляясь изо всех сил за власть, диктатор может, буквально угробить экономику страны. Угробить так, что на восстановление - если оно когда-нибудь будет! - уйдут десятилетия.

Вот посмотрите на Венесуэлу - с 2013 года, когда популистская диктатура Чавеса сменилась военной диктатурой Мадуро, ВВП на душу населения упал настолько, что Венесуэла теперь - самая бедная страна в мире. Это уровень производства 1945 года! Чтобы вернуться обратно, на уровень 2010 года понадобятся десятилетия - это если расти сверхбыстрыми темпами! Если рост будет 10% в год на протяжении 10 лет (это очень быстро), то экономика вернётся только к уровню сорокалетней давности. Сорокалетней! Честно говоря, реальный прогноз состоит в том, что к уровню производства и благосостояния начала 2000-х Венесуэла не вернётся никогда.

За последние двадцать лет я много писал про Венесуэлу - потому что это важный пример - была колонка "Учитель Чавес" в VTimes в 2007 году, потом "Учитель Мадуро" в 2017-ом. Имеется в виду - учиться на чужих ошибках. Не национализировать предприятия, не вводить контроль над розничными ценами, не выдавливать из страны сначала журналистов, потом предпринимателей... (Тем, кто собирается написать идиотский комментарии про "роль санкции США" - посмотрите на второй график. Сначала катастрофа, потом санкции.) И вот интересно как получилось - экономисты предсказывали, что этот курс ведёт к катастрофе и вот, всё, катастрофа произошла. И тут абсолютно нечему радоваться.



ЛЕВЫЙ МАРШ БАЙДЕНА

Президент Байден, по манере, сильно отличается от того Байдена, который тридцать пять лет пробыл сенатором. Тот не мог закончить ответ, уложившись в отведенное время, и допускал обидные ляпы. Президент Байден в прошлую среду произнёс одно из самых ярких обращений к американскому конгрессу в последние десятилетия. Из-за того, что он обращался не к набитому, как это заведено было, залу, со всеми конгрессменами, министрами, судьями и обычной публикой, а к совсем небольшой группе людей - то есть, практически целиком, к телевизору, он впервые в американской истории использовал драматический шёпот, чтобы подчеркнуть простоту, обыденность, рутинность своих приоритетов. Но не надо поддаваться на обман: предложенный Байденом план - один из самых масштабных планов по расширению роли государства в американской истории. Сравнимый, разве что, с "Новым курсом" Рузвельта и "Великим обществом" Джонсона.

Когда в январе, до вступления Байдена в должность, я прогнозировал его ближайшую повестку, она выглядела так: 2-триллионный "антикризисный" пакет, с масштабной прямой помощью всем, кроме богатых, потом 500-миллиардный "инфраструктурный" пакет и потом ещё один, тоже 500-миллиардный. Антикризисный пакет принят (и годовые темпы роста в первом квартале 2021 - 6,4%), и он настолько популярен среди граждан, что следующие два пакета - тоже по 2 триллиона! Инфраструктурный включает в себя всю мыслимую "инфраструктуру", плюс "зеленая перестройка" (обозначенная словом Jobs), плюс 400 миллиардов на перестройку поддержки бедной старости. А следующий, два триллиона, включает бесплатный детский сад, финансируемый из федерального бюджета, увеличение оплачиваемого отпуска и бесплатный бакалавриат (высшее образование) для всех желающих. И просто трансферы работающим малоимущим (категория обозначена Tax Credits).

Финансироваться эти мега-пакеты будут за счёт повышения налогов на богатых (на те семьи, в которых годовой доход выше 400 тысяч долларов) и на корпорации (ставки будут повышены с 17% до 25%, то есть будут ниже чем до трамповского снижения). И это повышение налогов на богатых и на корпорации тоже популярно среди избирателей! Популярность пакетов очень важна, потому что при, фактически, 50 на 50 в обеих палатах Конгресса, планы Байдена очень сильно зависят от тех демократов, которые "на зубах" выигрывают свои довольно консервативные округа. И, похоже, оба пакеты имеют высокие шансы на то, чтобы стать законами.

Республиканцам пока не удаётся настроить граждан против этих планов Байдена. Отчасти это результат "трамповской революции" в Республиканской партии - республиканцы теперь не так против высоких налогов и расширения государственных программ. Они больше не "партия большого бизнеса", как последние сорок лет... На сегодня контрпредложения республиканцев - то есть то, на что они уже согласны - выше, чем то, что ожидалось от планов Байдена в январе! Но, похоже, расклад такой, что демократы продавят оба пакета в масштабах, определенных в послании.

Интересно, что "левый курс" Байдена - это по-своему близко к тому, что отстаивали либертарианцы-сторонники экономической свободы в 1930-е годы, критикуя Рузвельта и Кейнса. Следуя и Локку, и Смиту, Генри Саймонс, один из лидеров "первой чикагской школы", в своей знаменитой A Positive Program for Laissez Faire, приветствовал уравнивающее перераспределение богатства. Хайек, ещё не написавший великую "Дорогу к рабству", поддерживал это - в частности, поддерживал минимальный гарантированный доход. То, с чем тогда боролись сторонники экономической свободы - и в чём, конечно, были правы - это с вмешательством государственных органов в производство и работу рынков. Хотя программа Байдена предусматривает некоторое увеличение регулирования (вот это самое "создание зелёных рабочих мест"), эти увеличения не являются центральной частью его экономической программы. Эта программа - одновременно исторический шаг к увеличению роли государства в обществе и не соответствующий этому, значительно меньший, шаг в области экономики.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЦЕНА РЕПРЕССИЙ

Кирилл Рогов очень хорошо написал про виток репрессий - это как раз тот случай, когда пять абзацев стоят многостраничных статей и целых книг. Я процитирую ниже большой кусок и потом коротко напишу, что мне кажется ключевым тезисом.

Рогов про репрессии апреля-2021:

"Во-первых, режим пытается утвердить окончательный запрет на свободу собраний – свободы людей выходить на митинги и демонстрации, одного из фундаментальных прав человека. Криминализация (приравнивание к уголовному преступлению) конституционного права собираться мирно без оружия является важнейшим признаком диктатуры, отличающим ее от мягкого (конкурентного) авторитарного режима. Мягкий режим характеризуется тем, что ему достаточно небольшого нажима и надувательства, чтобы сохранять устойчивость.

Рост репрессивности и попытка запрета права на собрания – это всегда свидетельство снижения поддержки и ослабления позитивных факторов стабильности режима. [...] Если бы режим чувствовал поддержку и прочные основания своей легитимности, ему ни к чему была бы эта репрессивная истерика, без которой он обходился как в 2000е, так и в большей части 2010х.

Вторая цель репрессивной эскалации – это запрет любой легальной оппозиционной деятельности. Именно эту цель преследует план признать штабы Навального экстремистской организацией. Конечно, штабы Навального никакая не экстремистская организация, а нормальная, квалифицированная политическая оппозиция, и речь здесь идет о стремлении криминализировать любую оппозиционную деятельность и инакомыслие. Это примета полу-тоталитарной диктатуры. [...]

Проблема в том, что такое расширение репрессий – это не просто борьба с очерченным кругом людей, активистов, участников митингов, как можно подумать. Расширение репрессий – это всегда системное событие, ведущее к деградации широкого фронта общественных, социальных и государственных институтов и практик. Попытка запретить инакомыслие и публичную оппозицию требует расширенного и превентивного политического контроля в разных сферах жизни – в образовании, науке, общественной жизни, искусстве, управленческих практиках, экономической экспертизе (как ни парадоксально). Потому что все это при запрете нормальной политической оппозиции начинает стремительно политизироваться. Такой парадокс.

Деградация образования и науки – важнейшее сопутствующие, системное событие, которое расширение репрессий несет с собой. Это будет проявляться в чистках в вузах и учреждениях науки и культуры. Но дело не только в уволенных, но и в оставшихся. Их судьба – это жизнь в условиях параноидальной подозрительности начальства, проверок, запретов, ограничений. Максимальные шансы выжить будут у худших, а лучшие должны будут мимикрировать под них в той или иной степени, чтобы сохраниться.

Наглядное свидетельство социальной деградации, связанной с репрессиями, - это пресловутый закон о просветительской деятельности." [Конец длинной цитаты из текста Рогова.]

Почему мне это наблюдение кажется очень важным? Потому что про цену политических репрессий принято думать следующим образом: (а) "гуманитарная цена" - травмы, связанные с избиениями, дни, проведённые в тюрьмах, депрессии, вызванные новостями об избиениях или арестах друзей и знакомых и (б) "революционная цена" - репрессии нагнетают давление в котле, который когда-то потом может взорваться. Конечно, (а) и (б) важны, но - и это очень умно выделено и подчеркнуто Кириллом, есть и третья цена репрессий, которая, во-первых, платится сразу, до всяких революций, и, во-вторых, по величине, возможно, намного больше, чем (а) и (б).

Эта цена - последствия той социальной и институциональной деградации, которой сопровождается усиление репрессий. Если суды и полицейские используются для выдумывания правонарушений, то они хуже работают для защиты граждан и бизнеса. Если газета закрывается за то, что она раскрыла какие-то данные про Сечина, то, значит, про следующее воровство написано будет меньше, а украдено больше. Если сотрудники ФСБ занимаются войной с политической оппозицией, то они хуже занимаются реальными угрозами безопасности страны. Если министром назначают человека, который игнорирует мнение экспертов, потому что ей не близки их политические взгляды, то она как министр работает хуже. И так на каждом уровне. Если из театра или университета или госучреждения выгнали человека, за то, что у неё на юзерпике "знак Навального", то, значит, на её месте будет работать другой, менее компетентный и профессиональный.

Если увольнения и преследования сделать массовыми, то каждый "минус" от одного действия нужно умножать на число людей, которых это затронуло. И не только затронуло напрямую. Журналист, который испугался написать о коррупции - это украденные у общества деньги. Чиновник, который испугался не согласиться с начальником - это дополнительные потери.

И, главное - это же не какое-то теоретическое рассуждение. Это прекрасно подтверждено советским опытом. В начале 1980-х советским силовикам удалось, на несколько лет, задавить правозащитное движение. Народ реального был напуган - никто не выступал даже против эпического идиотизма типа поворота сибирских рек или "андроповских реформ", когда людей заставляли физические ходить на работу. (Это, конечно, приводило только к дополнительным потерям.) В госуправлении жизнь вообще замерла - то есть у страны были реальные, накопившиеся проблемы, но усиление, пусть локальное, репрессий привело к таким катастрофическим последствиям, что потом, наверное, было уже ничего не спасти.

Ещё раз - экономика может развиваться во время политических репрессий. Например, в 1920-1930е в СССР или в Китае в 1990 - ... Но, во-первых, рост в СССР - пример плохой. Он должен был бы быть, без репрессий, намного выше - по факту, рост был быстрым только на восстановлении до долгосрочного тренда (который у Российской империи был в конце 19 - начале 20-го приличным), а никакого "приза" за счёт перераспределения рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность (как в Англии раньше или Японии позже) экономика не получила. Но Бог с ним, хотя бы восстановительный рост был. Главное, что на место каждого репрессированного приезжало пять человек из деревни. Или, как в Китае, по пятьдесят или даже пятьсот. Сейчас никакого подобного ресурса нет. Репрессии непосредственно, сейчас, наносят существенный ущерб народному хозяйству и этот ущерб - главный экономический фактор многолетней стагнации.

CАМОСТРЕЛ

Что удивительно - этих десятков тысяч людей на улицах Москвы, рискующих избиением и арестом и тысяч полицейских с водомётами и автозаками - ничего этого, совершенно, спокойно, могло бы не быть. Если бы Алексею Навальному и Любови Соболь дали бы вести свои избирательные кампании - они бы их выиграли, они бы сидели в Думе или Мосгордуме, возможно, были бы зампредами Думы. Или даже в обмен на поддержку своей фракции - с ними бы избралось ещё сколько-то их сторонников - были бы министрами. Что было бы плохого?

Вместо этого в стране ведётся, фактически, гражданская война против политической оппозиции. Навальный умирает в тюрьме по выдуманному обвинению - и, если умрёт, это пятно останется в учебниках по истории России навсегда. Как в любом учебнике, где упоминается Александр III, упоминаются и повешенные революционеры, так и при любом упоминании президентства Путина, если Навальный умрёт, будет упоминание об этом. Вот кому это нужно? Остальные лидеры оппозиции либо под арестом, либо в эмиграции - вместо того, чтобы спокойно заседать в местных и национальном парламенте, как это делается в 100+ странах в мире.

Кому нужна гражданская война, пусть холодная? Кому нужно, чтобы десятки тысяч людей участвовали в этих акциях, вместо того, чтобы спокойно голосовать? В кризисе 2019-2021 годов меня больше всего изумляет его "самострельность". В 1990-м хотя бы был тяжелейший экономический шок. А здесь - просто, на ровном месте, без тяжёлого экономического кризиса, без всякого внешнего вмешательства, спровоцирован - и уже два года идёт - тяжелейший политический кризис.

В ПРАВИЛЬНОМ НАПРАВЛЕНИИ

Сложная тема - экономическая катастрофа, приведшая к распаду СССР и "гайдаровские реформы". Такая сложная, что до сих пор нет ни внятного, экономически осмысленного нарратива о том, что произошло, ни, тем более, реалистичного анализа альтернатив. А вот в новом интервью Петра Авена, одного из идеологов и исполнителей первого этапа реформ, произвучала одна интересная мысль.

В реальном времени о реформах писали лучшие экономисты мира - но это было в реальном времени и ценность этого, скорее, в истории экономической мысли. Но тема "величайшего естественного эксперимента" вышла из моды задолго до того, как стали понятны его первые итоги. Я знаю множество разной ерунды, которая всегда была ерундой, умных мыслей, которые устарели или частично верных и глубоких соображений (см. "обзор экономической мысли 1990-года" и мини-обзор лучшей конференции на эту тему, 20 лет спустя), но одного хорошего источника нет и не близко.

А содержательная мысль у Авена вот такая - понятно, что "вклады населения" (результат в основном масштабного печатания денег в 1989-1991) не были ни чем обеспечены и не являлись "сбережения" в бытовом смысле. Но, может быть, нужно было что-то сделать, взяв на государство дополнительные обязательства по "компенсации".

Я не случайно ставлю кавычки. В тот момент, когда новое правительство пришло к власти, никаких сбережений уже не было, были бумажки (записи на счетах), котором не соответствовало никаких реальных активов/товаров. То есть для "компенсации" нужно было взять на себя какие-то НОВЫЕ обязательства из БУДУЩИХ, не произведённых к этому моменту доходов. У этого был бы следующий экономический смысл: перераспределение от тех, кто эти доходы бы создавал после 1991 года, но не имел сбережений, к тем, кто сбережения имел, но создавал меньше. (Те, кто и имел сбережения, и создавал бы новые доходы не получили бы и не пострадали бы.)

То есть это был бы такой эквивалент введения новой, дополнительной Social Security - новой сети социальной защиты. Население бы этой тонкости бы не поняло (и до сих пор большинство комментаторов думает про "сбережения 1991 года" так как будто это были сбережения), но это было бы, как всякая прогрессивная (перераспределяющая в сторону более бедных) мера, популярно. Если при этом ограничить новые "защищенные вклады" какой-то небольшой суммой - типа 5000 рублей, то соотношение по "цена вопроса"/количество снизивших несчастье было бы лучше. Заметим, что вовсе не факт, что от этой меры люди стали бы сильно счастливее или травма - слабее. Речь же идёт про ОБЕЩАНИЕ в 1991 году, а не про какой-то реальный трансфер 1991-го года.

Прежде чем бросаться объяснять мне, как это можно было сделать (как будто я не читал достаточно глупостей, когда писал "обзор экономической дискуссии 1990 года" для НЛО, см. в ссылках), помните - речь идёт про ОБЕЩАНИЕ 1991 года, которое можно было бы дать по поводу доходов, собранных - в 1995? 2000? 2010? 2030? Сам Авен как-то связывает это обещание (которое не было дано, а, может, надо было дать) с будущими результатами приватизации. Но это, как раз, похоже на порочный круг - это же неважно, какой номинал был написан на ваучере - 10 тысяч (как было) или, скажем 100 тысяч (с учётом вкладов). По смыслу, задумке и практике цена ваучера не определялась номиналом - а рынок определил бы ему ту же цену, что с номиналом в 10 тысяч, что в 100, что в миллион.

Так что, мне кажется, мысль эта - ценная как мысль для понимания исторического эпизода - именно в том, что правительство со всей возможной публичностью взяло бы на себя обязательства, за счёт будущих доходов, перераспределить какую-то часть реального продукта в пользу держателей вкладов. Скажем, ограничить вклады 5 000, а дальше каждый год, начиная с 2000, тратить какой-то процент бюджета на пропорциональную выплату держателям вкладов. Может, улучшило бы настроение. Может, ослабило бы травму.

ЭКОНОМИКА США, МАРТ 2021

Может, мне показалось, но в комментариях к моим колонкам-постам последних месяцев отчётливо звучит запрос "что же там не так с американской экономикой"? То, что инфляция, по оценкам, может вырасти до 3-4% вместо нынешних 1,5-2%, слышится как будто она может вырасти до 30-40%. Опять звучит глупое выражение "залили кризис деньгами", хотя никто, кто его употребляет не может толком объяснить, что оно значит, и что в этом, если это что-то значит, плохого. Про новые рекорды фондового рынка говорится так, как будто они означают "ожидается кризис", а не "ожидается быстрый рост"... На самом деле мы видим ровно противоположное - американская экономика быстро восстанавливается, а её роль в мире сейчас будет расти.

Коротко говоря - после "Великой рецессии", кризиса 2008-09, американская экономика восстанавливалась относительно медленно (хотя быстрее, чем европейская или российская), но очень устойчиво и равновмерно. Семь лет президентства Обамы и три года президентства Трампа каждый год рост был минимум 2%, а безработица в итоге снизилась до уровня, невиданного с 1950-х. После десятилетий стагнации стали устойчиво расти доходы среднего класса и бедных. (Доходы богатых и верхнего класса и так не стагнировали, а продолжали расти.)

Коронакризис и вызванные ими ограничительные меры нанесли огромный удар по экономике во втором квартале 2020 года, но крайне решительные меры (спасибо, в частности, президенту Трампу) привели к таком быстрому восстановлению в третьем квартале, что уже сейчас безработица всего лишь ("всего лишь" по историческим меркам) 6,5% и прогнозируется, что новые рекорды будут очень скоро, через два года. Хотя непоследовательная и путаная политика привела к большой избыточной смертности в 2020, решительные действия администрации Трампа в деле закупки и производства вакцин и действия администрации Байдена по организации массовой вакцинации дали прекрасные результаты. 30% взрослых американцев получили хотя бы один укол (23% всех граждан), 12% вакцинировано полностью.

Поскольку ставки процента падают уже сорок лет + в кризис весь мир доверяет доллару ещё больше, чем в мирное время + поскольку американцы тратили гораздо меньше, а сберегали в 2020-м гораздо больше, чем обычно, у правительства была возможность тратить большие деньги в долг фактически бесплатно (под ставку процента чуть больше 0). Это привело к тому, что реальные доходы граждан выросли на 3,5% несмотря на падение ВВП. Реальные, то есть инфляция в этом уже учтена. Принятие пакета Байдена, к тому же, снижает неравенство, многолетнюю проблему США.

Сейчас ожидания такие, что рост ВВП в 2021 году составит 5-7% (6 по официальным оценкам, но инвестбанки типа Goldman Suchs и JP Morgan дают выше), то есть уровень 2019 года будет перекрыт с запасом уже в 2021-ом. Рост продолжится и дальше, потому что "антикризисный пакет Байдена" - это, фактически, мощный стимул для экономики. За это когда-то придётся, возможно, расплачиваться более высокой инфляцией (3-4%) и низкими темпами роста, но это не факт. Многие экономисты считают, что мощный стимул - это ровно то, что нужно даже в такой ситуации, когда экономики уже набрала ход, быстро восстанавливаясь.

Значит ли это, что у американской экономики нет никаких рисков? Нет, не значит. В любой экономике есть много рисков. Инфляция может оказаться выше 3%, особенно если быстрый рост обеспечит победу демократов в 2022-ом и 2024-ом и они захотят "переделать мир" с помощью расходов бюджета. Возможно, новые штаммы вируса опередят вакцины и снова загонят всех в локдауны. Возможно. Но эти риски значительно ниже, чем, скажем, у Европы (где основной риск, помимо медленной вакцинации, это стагнация), Китая (где помимо медленной вакцинации много других рисков, особенно внутриполитических), да и всех других стран.

То есть волноваться за риски американской экономики это правильно, потому что когда замедляется локомотив, замедляется весь мир-поезд. Экономический кризис в США вызвал бы большие потрясения в остальных странах. Но думать, что у американской экономики больше рисков, чем у какой-то другой - смешно. Сейчас, в марте 2021 года, они меньше.