?

Log in

No account? Create an account
Записи Френдолента Календарь Инфо Назад Назад
ДНЕВНИК ЭКОНОМИСТА
Так, Пол Ромер был у меня в прогнозах много лет - например, в 2012, 2014, 2015 и 2016 - и как раз за эндогенную теорию роста. Ответ на вопрос - почему передовые экономики продолжают быстро расти даже тогда, когда капитал уже находится на оптимальном уровне, а население не увеличивается? Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста. Всё началось со статей Ромера 1986 года и Лукаса 1988-го, но Лукас уже получил премию в 1995 году, за множество разных заслуг. Так что за угадывание Ромера я себе пол-очка засчитываю - тем более, что я его много лет по всем поводам называл претендентом на Нобеля.

Шесть лет назад Ромер участвовал в Нобелевском симпозиуме, а это самое близкое, что похоже на "шорт-лист" премии. Жалко, к слову, что премию не дали Роберту Барро из Гарварда - он определённо заслужил премию за работы, связанные экономическим ростом. Но Нобелевский комитет, как известно, "возвращается к тем же темам" и может дать премию тому, кто когда-то был пропущен.

Научное описание с сайта Нобелевского комитета в этот раз какое-то разорванное текстуально - зато служит полноценным мини-учебником по теории роста в миниатюре. Начинается с модели Солоу, описывает "эмпирику роста", вводит технологический прогресс, как его ввёл Ромер в 1986-ом и 1990-м и переходит к "креативному разрушению" Агийона и Ховитта и "направленным технологическим изменениям" Асемоглу, основным теоретическим достижениям последних десятилетий. (Эти же страницы можно было бы использовать и для обоснования Нобелевской премии Дарону - и это только за макроэкономику!) Три года назад я читал популярную лекцию "Экономика долгосрочного роста", но моделей там, конечно, не показывал. В "популярном изложении" Нобелевского комитета всё, конечно, ещё проще.

Ромер, кстати, не только выдающийся экономист, но и яркий публицист, который нисколько не боится идти против большинства в профессии. Вот его эссе про Нобелевскую премию Элинор Остром 2009 года. Ещё мощнее было выступление 2015 года - критическая статья про "математичество"  (mathiness) в теории роста - про то, как отдельные экономисты - и даже Нобелевские лауреаты - используют математические модели не для того, чтобы что-то прояснить (как это нужно делать), а для того, чтобы что-то запутать. Не со зла и необязательно для выгоды, но вреда может быть не меньше. Ромер не поленился встать и подтереть за коллегами.

А вот про Нордхауса я знаю совсем мало. Про экономику климатических изменений так и вообще ничего. И всё же кое-что есть. В 1990-м году Нордхаус был одним из тех известных экономистов, которые написали отчёт "Что делать, чтобы избежать коллапса советской экономики?" (см. также книгу с докладами) стараясь помочь правительству (тогда ещё СССР) избежать экономического краха. Этот текст сыграл огромную роль - в качестве интеллектуального фундамента российских реформ. Я на семинарах IIASA в 1990-м году не присутствовал (я тогда на первом курсе учился - просто через 20 лет я организовывал научную программу в честь 20-летия, поэтому знаю) - но Евгений Ясин и Пётр Авен про участие Нордхауса должны знать.

Метки:

11 мнений // Ваше мнение?
Хорошо известно, что наличие цифр, знаков процента, названий и гиперссылок в тексте добавляет ему достоверности и экспертности. Кому нужны цифры про дедолларизацию - на сайте РБК есть прекрасный обзор. А я тут попытался изложить суть дела для тех, кому нужна суть дела, "с нуля".

Почему доллар США является важнейшей валютой в мире?

Доллар является самым надёжным из всех возможных ликвидных (то есть которые легко обменять на другие валюты или товары) активов в мире. Надёжность доллара – результат надёжности американской политической системы, её способности обеспечивать, что никто не испортит их валюту, напечатав ещё долларов. Конечно, надёжность – понятие относительное. Поэтому то, что во всем мире верят в доллар – лишь показатель того, что американской политической системе доверяют больше, чем любой другой.

Что такого особенного в США, что их валюта является самой надёжной?

Две вещи – американская экономика очень крупная (пгочти 25% мирового производства), а американская политическая система очень устойчивая (более 200 лет без радикальных смен политической системы). Чего-то одного из этих двух вещей не хватает: скажем, швейцарская политическая система очень стара и стабильна, но экономика маленькая. Китайская экономика огромна (почти 20% мирового ВВП), но политическая система относительно молодая и непрозрачная.

Кто решает какой валюте быть «резервной» валютой для всего мира?

Все решают. Миллиарды людей по всему миру принимают индивидуальные решения – в каком виде сберегать. Те, кто живёт в странах с развитой финансовой системой, имеют гораздо больший выбор – и у них есть альтернативы доллару. Может, чуть менее, в конечном счёте, надёжные, но зато более удобные (французу удобнее использовать евро, а англичанину – фунт). Помимо индивидов, решения принимают правительства – относительно тех денег граждан, которыми они управляют от их имени. Соображения, которыми руководствуются правительства – в точности те же: хочется вкладывать в относительно надёжные и ликвидные активы.

Почему российское правительство говорит о «дедолларизации»?

Есть две причины желать дедолларизации. Одна никак не связана с текущим моментом и является, собственно, задачей любого правительства любой страны. Чем больше доля расчётов в рублях граждан и фирм, тем более эффективна денежная политика – мягкая при высокой безработице, жёсткая при высокой инфляции. В 1990-е, в отсутствие других инструментов для сбережений и расчётов, все использовали доллары – и правительству было крайне трудно бороться с инфляцией. Сейчас значительно легче. Вторая причина состоит в том, что США накладывают финансовые санкции на российские фирмы и граждан – и возможные санкции ограничивают возможности использования доллара (потому что чтобы рассчитываться в долларах, не считая наличными, нужно это делать через американские банки).

Поможет ли переход на международные расчёты в рублях или других недолларах?

Не сильно. По большому счёту, это вообще неважно, в чём расчитываться. Если у кого-то есть доллары, а он хочет купить товар, продающийся за рубли, он продаст доллары, купит рубли и на них купит товар. При этом могут возникать лишние издержки, но это немного относительно объёма сделки. Издержки отказа от доллара (или лишения доступа к доллару) – в том, что лишаешься (или тебя «лишают» - то есть, считай, берут дополнительную плату) доступа к надёжному и ликвидному активу. Попробуйте ездить по Москве, не используя метро – конечно, всё равно можно будет добраться куда нужно, но чуть, в среднем, медленнее и неудобнее. Так же и дедолларизации – чуть большая доля национального богатства теряется на том, что сбережения происходят в неоптимальных активах. Это, конечно, не главная причина стагнации последнего десятилетия, но вносит свой вклад.

Почему идут разговоры о конвертации валютных вкладов в рубли?

Это просто общие опасения - страх перед неизвестностью на фоне нескольких лет невесёлых новостей. Сам я об этом написал, комментируя слова президента ВТБ Костина о возможной конвертации валютных вкладов. Это может произойти в результате финансового кризиса, связанного с эскалацией санкций, но вовсе необязательно потому, что «доллар запретят». В 1998-ом никто не запрещал доллар, но обанкротившимся банкам пришлось конвертировать вклады (конечно, по сильно заниженному курсу). Такой кризис всегда состоит из двух элементов – неспособности части банков выполнять обязательства и нежелания других выполнять, когда можно не выполнять.

А что, если банк просто будет иметь достаточное количество наличных долларов, чтобы расплатиться со всеми вкладчиками?

Этого быть не может. Никакой банк не будет хранить столько наличных, чтобы мочь расплатиться со всеми вкладчиками одновременно. В чём мог бы быть смысл брать у вкладчиков эти вклады, если они ни во что не инвестированы? А если они во что-то, кроме самых ликвидных долларов активов, не инвестированы, то это значит, что у банка нет «достаточного количества наличных».

Могут ли новые санкции вызвать экономический кризис?

Что называть «кризисом». У России – относительно большая (2% мирового ВВП) и относительно развитая экономика. Если сейчас вернуться к полной, советского типа автаркии (это предельный, самый худший вариант последствий санкций), то падения уровня жизни до советского не произойдёт. Экономика гораздо эффективнее и адаптивнее. Основной проблемой, в сущности, являются не санкции, имеющие явное негативное влияние, и даже не неправильный ответ на санкции (те же «контрсанкции», ударившие по самым незащищенным слоям населения), а то, что стагнация продолжается уже десять лет и, по официальным прогнозам Минэкономики и ЦБ, будет продолжаться в обозримом будущем. А небольшой кризис в результате очередного раунда санкций – конечно. Он, собственно, каждый раз и происходит.

Может ли отмена санкций вызвать экономический бум?

Что называть «бумом». Отмена санкций и контрсанкций, отмена и смягчение на инвестиции в российские предприятия, демонстрация открытости и практические шаги во внешнеполитической сфере – то есть то, что может быть сделано «моментально» - не может привести к долгосрочному росту, но, конечно, вызовет некоторый бум и на фондовом рынке, и в инвестициях. Это могло бы дать два-три года роста – тем более с нынешней, заниженной, из-за стагнации, стартовой точки – и, значит, дать время для содержательных реформ.
48 мнений // Ваше мнение?
Нобелевская премия мира часто бывает спорной. Странной была премия 2009 года, когда президент США получил премию за "усилия по укреплению международной безопасности" после восьми месяцев в должности, когда он ещё ничего не успел сделать. (Следующие семь лет не сильно изменили его вклад в дело мира во всём мире.) Странно, когда премию присуждают организациям, а уж премия 2012 года (ЕС) так и вообще удивительна.

Но вот Нобелевская премия мира 2018 года - доктору, который боролся с изнасилованиями (которые в "третьем мире" являются, натурально, формой террора против гражданского населения) и жертве насилия со стороны исламских террористов в Ираке - на мой взгляд, совершенно безупречная.

Особенно важна премия Наде Мурад - жертва, которая становится активистом и говорит о насилии, спасает не себя, а других. Насилие держится не только на силе, но и на том, что жертвы, которым нечего стыдиться - быть жертвой насилия никогда и никому не стыдно - боятся или стесняются говорить.
20 мнений // Ваше мнение?
Бывают хорошие новости. Я точно не знаю, зачем Аркадию Дворковичу это понадобилось - я знаю, что он любит шахматы, но это не совсем тоже самое, но я надеюсь, он знает, что делает. Он обычно знает.

Радуюсь я не столько за Дворковича, сколько за шахматы. В детстве я ими интересовался - даже не столько игрой, сколько кто там как играет. Без фанатизма. Но даже партии разбирал - Каспаров-Корчной помню (нет, нет, я не перепутал).

И вот что я отчётливо помню - с самого детства - это какая там фигня творилась в руководстве международной федерации. Там всё и всегда исторически было не так, а с воцарением Гарри Каспарова и глобализацией так и вовсе превратилось в чёрте что.

Да, Кирсан Илюмжинов - - это именно оно. "Волнуется, субъект федерации" - сказал про него ведущий, когда телевизор показывал его идущим в Белый дом в октябре 1993-го. Уровень безумия можно оценить хотя потому, что Кирсан, судя по всему, был лучшим вариантом...

Так вот - у меня чёткое ощущение, что международным шахматам, наконец, повезло. Дворкович - никакой не волшебник, но у него определённо есть дар спокойно наводить минимальный порядок.
17 мнений // Ваше мнение?
Какое расследование NYT про то, откуда у Трампа его богатство! Вот это мощь... Всегда было подозрение, что большая часть его денег, всех, за всю жизнь - от отца, но это впервые доказано и просто с невероятной подробностью и документированностью. Это, видимо, немногое поменяет в прагматике: "ядро" поклонников Трампа его любит не за то, что он сам заработал деньги и оно достаточно велико, чтобы его позиции были незыблемы внутри Республиканской партии и, значит, он защищен от устранения от власти в результате импичмента и достаточно силен как кандидат на переизбрание.
1 мнение // Ваше мнение?
Который год прогнозируя лауретов Нобелевской премии по экономике, которая будет объявлена в этот раз в понедельник 8 октября, начинаю со слов о том, что одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не могло. Если интересно, читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет (все, кроме двоих, экономисты, получившие премию в последние десять лет, упоминались в моих прогнозах), чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит, Элханан Хелпман, Энн Крюгер, Мартин Фельдстайн, Роберт Таунсенд. Ещё раз - окончательно из списка возможных лауреатов может вывести только смерть. И всё же мой прогноз каждый год меняется. В 2018 году он выглядит вот так:

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. То, чем Асемоглу и Робинсон знамениты на весь мир - см. мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты  так cебя чувствуют. В ноябре должна выйти новая книга Дарона и Джима про "правило красной королевы" и ощущение "братья Райт рядом с Боингом-787" только усилится.

Конечно, Дарон может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером  или Робертом Барро за теорию роста (см. прогноз-2017) - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. Это было бы особенно приятно, потому что Дарон - мой соавтор, а Джим - коллега по факультету в Чикагском университете. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, а это невозможно: Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Джон Лист (Чикаго), Чарльз Мански из NWU и Эстер Дуфло (MIT) за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда), но и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью. Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать  в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

"Полевые эксперименты в экономике развития" - отдельная огромная тема. Здесь с Эстер Дуфло премию должен был бы получить Абиджит Банерджи, а то и, действительно, Таунсенд. Вот лекция Эстер "Экономист как водопроводчик", рассказывающая о том, как полевые эксперименты позволяют разрабатывать и проверять масштабные проекты по борьбе с бедностью. Мировой банк борется с бедностью десятилетия, а в XXI веке борьба переместилась "внутрь" крупнейших стран - Китая, Индонезии, Бразилии, но до появления полевых экспериментов точных методов анализа последствий не было.

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в 2015 году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной? (В 2016 году Thomson Reuters cделала такой прогноз, что хочется, не веря, протереть глаза - и разговора это не стоит. И, кажется, после этого бросило.) А шансы Дуфло увеличиваются с каждой статьёй каждым годом.

(3) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (МТИ), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. В интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Про Рогоффа, самого, наверное, дорогостоящего спикера из академических экономистов, международного гроссмейстера и популярного автора "This Time is Different" я уже несколько рассказывал историю. После лекции в РЭШ десять лет назад он спросил нас за ужином - были ли на ней руководители ЦБ и министерства финансов? И, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15000 долларов за место на моём семинаре в Абу Даби, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция",

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously,"  создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш российский). Про Бланшара  в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков"  вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир. Кто-то даже потерял миллиардик, ставя против макроэкономической науки.

Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть с Бернанке в одной лодке. Если к Нобелевский комитет захочет добавить к этому Джанет Йеллен - суперуспешного руководителя ФРС - это будет "политикой", потому что академически это другой разряд. На моей памяти "политикой" Нобелевский комитет по экономике не занимался, но конспирологии надо чем-то кормиться...

(4) Коллеги подсказывают, что давно своей премии ждут статистические методы. Высокотехничный статистический анализ реальных данных начинался когда-то с биологии-евгеники (Пирсон-Спирмен-Фишер), но уже много десятилетий именно у экономистов самая мощная "прикладная теория" анализа данных. Так что премию Питеру Филиппсу и Дональду Эндрюсу надо, пожалуй, ждать.

Метки:

30 мнений // Ваше мнение?
Logo
КОМУ ВЕРИТЬ - ЕЙ ИЛИ ЕМУ?

1 октября 2018 года

Ситуация, когда конкуренция в политическом пространстве заканчивается микроскопическим преимуществом одной из стороной, не редкость в США. Победителя президентских выборов 2016 г. от проигравшего отделила десятая доля процента голосов – если бы 120 000 избирателей из 120 млн проголосовали по-другому, у страны был бы другой президент. Если бы три сенатора проголосовали иначе в 2017 г., реформа здравоохранения, проведенная Бараком Обамой, была бы отменена. На прошлой неделе голоса двух сенаторов притормозили утверждение нового судьи Верховного суда. Но эта драма интересна не как пример политической конкуренции, хотя политика играет свою роль. Вопрос, кому верить: женщине, которая рассказывает о попытке насилия, или мужчине.

Верховный суд в США – не менее важный и влиятельный институт, чем президент и парламент. Члены суда утверждаются на пожизненный срок верхней палатой парламента по представлению президента. Победа Дональда Трампа в 2016 г. и сохранение большинства в сенате дает республиканской партии возможность утверждать новых членов суда, полностью соответствующих их идеологическим предпочтениям. В июле Трамп предложил кандидатуру судьи Бретта Кавано, кадрового, если так можно выразиться, сотрудника республиканского истеблишмента. Частная школа, Йель, Йельская школа права, комиссии при парламенте, президентская администрация, важный пост в судебной системе – золотое резюме. С учетом того, что у республиканцев в сенате 51 голос из 100, проблем не ожидалось.

Но проблемы нашлись. За неделю до решающего голосования в прессу утекло письмо сенатору от демократической партии от женщины – профессора биостатистики в небольшом университете, в котором она описала эпизод из начала 1980-х. По ее словам, когда ей было 15, а Кавано – 17, он с помощью приятеля затащил ее в комнату на вечеринке и попытался изнасиловать. Кавано был сильно пьян, приятель пытался то помогать Кавано, то отговаривать, на ней был закрытый купальник – в итоге ей удалось вывернуться, запереться в ванной и потом сбежать. Изнасилования не случилось, но травма осталась на всю жизнь – до сих пор она боится замкнутых пространств.

Кавано ответил, что «ничего подобного никогда не было», а три свидетеля, упомянутые женщиной, сказали, что ничего подобного не видели. 20 лет назад большинство не стало бы – в отсутствие доказательств – обращать внимания на «голословные обвинения». Но сейчас понятно, насколько сложно женщине публично сказать о насилии или приставаниях, насколько сильна может быть травма, не позволяющая вспомнить простейшие бытовые детали, насколько глубоко зашиты архаические стереотипы типа «не надо было идти в гости» (обвиняющие жертву в том, что с ней случилось!) и насколько редки ложные обвинения. (Существует устойчивый миф о распространенности ложных обвинений в насилии и приставаниях, но на деле на одно ложное обвинение приходится десяток реальных обвинений и, видимо, несколько десятков случаев насилия, когда никаких обвинений не было предъявлено).

Америка-2018 разделилась на тех, кто в отсутствие доказательств верит ей, и тех, кто верит ему. Это не уголовное дело, поэтому стандарт доказательств – «более вероятно, чем альтернатива» – вполне приемлем. Число сообщений об эпизодах насилия и приставаний резко выросло – еще больше женщин перестало бояться говорить или стыдиться статуса жертвы. Даже самые горячие сторонники Кавано в сенате, ультраконсервативные республиканцы, которым победа Трампа дала шанс наконец сформировать устойчивое консервативное большинство в Верховном суде на десятилетия, отнеслись к жертве с уважением. Но они бы проголосовали за Кавано, если бы не два сенатора-республиканца, которые заблокировали решение, чтобы ФБР могло провести расследование в течение недели. Доказательств, конечно, будет недостаточно для уголовного процесса, но, возможно, достаточно для решения, что Кавано недостоин быть судьей Верховного суда. В противном случае придется решать, кому веришь.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
95 мнений // Ваше мнение?
Леонид Федун, владелец "Спартака", написал очень внятные тезисы о реформе российского футбола. Мне они кажутся вполне (и даже очень) разумными. Замечания такие:

К п. 1 - "поддержка медиаправ" - сложный канал господдержки для футбола. Опасный в том смысле, что создаёт ещё более ложные стимулы для тех, кто занимается "продажей футбола". Пример самых разных стран - во все не только пяти "больших лиг" - показывает, что зрители готовы платить за футбол, в том числе национальный, разумные деньги. Когда небольшая цена за просмотр матча умножается на десятки миллионов просмотров, это даёт огромные прибыли - и владельцам прав, и клубам. Если этот процесс "субсидируется", то у владельцев телеправ (тому, кому их передаёт лига) слабые стимулы для того, чтобы максимизировать прибыль (максимизировать просмотры, оптимизировать цену).

К тому же п.1 - "запрет на использование бюджетных источников для спонсирования профессиональных клубов". Это, конечно, правильно - в самом высшем, платоновском смысле. Но на практике это очень близко к "запрету на использование бюджетных источников на неэффективные расходы и коррупцию". Ну, допустим, запретили (коррупция и так запрещена). Но на практике-то много лет это было: у крупной фирмы в регионе есть выбор - можно заплатить налоги, а можно поддержать клуб на ту же сумму и получить налоговое послабление. Это "использование бюджетных средств" или нет? Но идеология правильная, а основные шаги здесь - увеличение прозрачности и подотчётности: в конце концов, если жители региона считают, что хотели бы расходовать кучу денег на поддержку клуба, то это их право.

К п.2 - "жёсткие условия лицензирования". Это правильно, но, к слову сказать, они и сейчас не мягкие. (Клубы обязаны раскрывать очень подробную финансовую информацию и выполнять требования по безубыточности и отсутствию задолженности.) То есть практические проблемы, когда они возникают - не с условиями лицензирования, а с правоприменительной практикой (являющейся часто сложным делом). Федун предлагает очень простые "явные" критерии, но их простота обманчива.

К п.3 - "система национальной солидарности" - системы выплат от клубов тренерам детских и молодёжных команд - это, с одной стороны, правильное дело. Такая система должна быть. С другой стороны - неправильно, в масштабе страны создавать систему, при которой вся жизнь детского тренера состоит в выискивании того одного ребёнка, который через десять лет будет продан за 30 миллионов евро, из которых ему достанется, допустим 10 тысяч. Это превращает систему массового футбола в систему селекции - что хорошо для сборной, но плохо для миллионов мальчиков и девочек, которые хотели бы провести годы в секции, играя в футбол, но не становиться потом профессиональными футболистами. Это, конечно, не задача владельцев клубов об этом думать, а соответствующих министров.

Мне кажутся идеи Федуна важными, но даже более важным то, что он делает - и стабильная финансовая поддержка "Спартака" (ключевое слово - стабильная). Это основная и главная задача владельца современного футбольного клуба - обеспечивать финансовый фундамент. И, конечно, "работа с болельщиками" - пример "Спартака", "Зенита", "Краснодара", других клубов показывает, как важен не просто стадион и фанатская поддержка, а вся "продажа футбола зрителям" в целом.

Метки:

4 мнений // Ваше мнение?
Закономерный, как написали бы в советском фельетоне, финал. Максим Соколов жалуется, что его погнали из "Известий" за недостаточную лояльность.

Для меня Максим Соколов - один из главных публицистических авторов девяностых, и я до сих пор летом, бывает, перечитываю его огненные проклятия Березовскому (шумный олигарх из 90-х) и всем, кто был против интересов Потанина (тихий олигарх из 90-х). Его "удовольствие быть сиротой" вошло в мой собственный арсенал и буквально, и концептуально. Я, помнится, даже ему самому это "возвращал" по поводу экономической науки.

И в 2000-е годы, когда многим казалась продажной его готовность воспевать языком Цицерона и Аквината очередную жестокость властей по отношению к меньшинствам - женщинам, детям, геям, арабам, эмигрантам - кому угодно, лишь бы похвалить силу, умопромысляющую кого-то слабого, мне виделась в этом хотя бы некоторая привязка к консерватизму, пусть и фундаменталистского толка.

Это же и правда традиционно - женщина и оппозиция должны быть на кухне, дети - молчать за столом, геи - быть благодарны за то, что за "это" теперь не сажают, а человек, переехав границу, воспринимается как кадровый сотрудник вражеской разведки. Мыть руки перед едой, платить зарплату за работу, а не за пол сотрудника, знать, что гомосексуальность - такой же вариант нормы, как и гетеросексуальность, или что русский, живущий во Франции или Чехии имеет ничуть не меньше прав думать и писать о России - это новации, модернизм, разрыв с традицией.

Конечно, к 2013 году я уже давно перечитал читать Соколова. Нет ничего омерзительнее, чем мужчины непризывного возраста, призывающие всех на бой и смерть. Это было омерзительно в 1810 - читали Толстого? было омерзительно в 1910 - и эти крикуны тогда внесли неменьший вклад в крах страны, чем дегенераты у власти, и в 2010. Тем более, когда крик "За Родину!!!" доносится от тех, кто за Родину радеет по службе.

Обида на кого-то, отнявшего кормушечку - окучивать сегмент интеллектуальной ксенофобии, добавлять Пушкина в псевдопатриотический угар - была бы непонятна, если бы дело бы только в кормушке. Чистый приспособленец бы приспособился. То есть всё-таки, судя по обиде, Максим Соколов встаёт, "когда он входит", не только по службе, а, вместе с прочими, от счастья.
52 мнений // Ваше мнение?
Для тех, кто интересуется современной теорией игр - и наукой, и преподаванием - посмотрите нашу новую статью "Media Freedom in the Shadow of a Coup". У статьи есть политологическая мотивация - это вопрос о том, почему (структурно) Путина труднее свергнуть так, как Хрущева в 1964 году. Нынешний режим существует в куда более открытом информационном пространстве, чем советский и, соответственно, ему сильнее угрожают "протесты". Зато меньше - внутренние перевороты. Возможно, в 1964 году большинство населения поддержало бы Хрущёва против заговорщиков (никто, конечно, не знает, так это или нет), но такой возможности не было. Отсутствие хоть каких-то информационных каналов кроме центрально-контролируемых минимизировало возможность выступлений против него, но также минимизировало возможность выступлений "за".

Чтобы проиллюстрировать эту несложную мысль, мы с Рафаеэлом Болеславским и Мехди Шадмером комбинируем две современные техники - "глобальные игры" и "убеждение по Байесу".

"Глобальная игра" - подход к анализу игр с неполной информацией и множеством действующих лиц, реагирующих на получение новой информации - был придуман сначала чистыми теоретиками (Карлссоном и ван Даммом), а потом активно развит и использован для моделирования финансовых рынков, каскадов, реакций на публичную информацию и т.п. Моррисом и Шином. В последние десять лет этот подход часто используется для анализа протестов, революций и т.п. (Вот, например.) Ключевое свойство этих моделей - как правило, есть возможность выделить одно "фокальное" равновесие и проследить, как новая информация влияет на это равновесие.

"Убеждение по Байесу" (Bayesian persuasion) или, более торжественно, "теория организация информации" (information design) - подход к проблеме стратегической передачи информации, описанный в нынешнем виде Мэттью Генцковым и Эмир Каменицей в статье 2011 года. Идея в том, что один игрок, который хочет повлиять на действия другого, даёт ему не сигнал (как у Кроуфорда-Собеля, фундаменте стратегической теории информации), а "меню". Делая выбор, второй игрок меняет своё собственное априорное предположение о том, как устроен мир. Это - самая, наверное, модная тема в современной экономической теории - см. только что вышедший обзор Бергеманна и Морриса.

Сама по себе идея, конечно, неновая. Мы со Скоттом Гельбахом использовали её, моделируя цензуру, ещё до Генцкова и Каменицы (у которых, конечно, куда более общий случай). У нас там были граждане, которые решали - смотреть за деньги телевизор (и получать цензурированную информацию) или не смотреть - и, соответственно, делать выбор, будучи менее информированными. А цензура выглядела так: СМИ знало точную информацию (один из двух возможных сигналов), а правительство выбирало (заранее) параметр - вероятность, с которой вместо правды в одном из случаев (неблагоприятном для правительства) сообщать неправду. Понятно, что если всегда сообщать неправду, никто не будет смотреть телевизор. Соответственно, в равновесии СМИ информативно, но сигнал искусственно зашумлён. Я эту модель рекомендую всем лекторам по теории игр магистерского/аспирантского уровня - она не просто простая и наглядная, но отчасти и вообще - минимальная модель убеждения по Байесу (два состояния, один параметр уровня шума).

А новая статья - это такое теоретико-игровое упражнение, комбинирующее две техники. Лидер выбирает уровень информационной открытости, предлагая гражданам "меню" - поверить, что он хорош и, в случае переворота, выйти и защитить его (как было у Cуареcа в 1981-ом, Ельцина в 1993-ем, Чавеcа в 2002-ом, Эрдогана в 2016-ом) или, наоборот, не поверить и выйти, чтобы его свергнуть.

Метки: ,

4 мнений // Ваше мнение?
Президент США не просто объявил о введении тарифов (10% со следующей недели, 25% с января) на половину китайского экспорта (на 200 млрд. долларов - в дополнение к 50 млрд. уже введённых). Выдвинуты условия, без которых тарифы не будут убраны, а также предупреждение о том, что произойдёт, если Китай попробует ответить.

Если Китай ответит (это будет обязательно асимметрично, потому что импорт из США недостаточно велик для симметричного ответа), то будут введены тарифы на оставшихся 250 млрд. экспорта. Условия отмены введённых тарифов - снижение торговых барьеров для американских компаний плюс отмена требований по передаче технологий при приходе в страну. По существу, это способ потребовать соблюдения интеллектуальных прав собственности - если Китай выполнит требование, то придётся начать платить за то, что придумывается и разрабатывается в Америке.

Чтобы грубо оценить перспективы торговой войны, надо знать, что международная торговля - это небольшая доля американской экономики (экспорт - 12%, включая услуги). В Китае тоже доля не очень большая, но вдвое больше. Американская экономика сейчас - видимо, единственная в мире достаточно велика и разнообразна, чтобы жить и вовсе без торговли. Конечно, тарифы ударят по американским потребителям, это точно, но рост пока настолько быстр и устойчив, что президент Трамп может игнорировать потери.

А вот китайские власти реально в сложном положении. Не вступать в торговую войну, пойдя на уступки - это серьёзные потери. Не только потеря лица, но и смена парадигмы развития - догоняющее развитие последних десятилетий очень в большой степени опиралось на трансфер технологий. Вступить - и по-настоящему рискнуть тем, что «китайское экономическое чудо» закончится.

Метки: ,

56 мнений // Ваше мнение?
Logo
ДЕСЯТЬ ЛЕТ КРИЗИСА

16 сентября 2018 года

Весь мир отмечает юбилей мирового финансового кризиса. 10 лет назад, 15 сентября 2008 г., правительство США сначала позволило инвестбанку Lehman Brothers обанкротиться, а через несколько дней, резко поменяв курс, спасло от банкротства страховую компанию AIG. Финансовый кризис, уже тлевший какое-то время на американских финансовых рынках, распространился по всему миру.

Российское правительство было застигнуто врасплох. Судя по заявлениям в предшествующие острой фазе кризиса месяцы, никто в правительстве не подозревал, в какой степени экономика была завязана на кредиты иностранных банков. Испугом первых недель воспользовались владельцы наиболее закредитованных компаний – им удалось убедить руководство страны оказать им поддержку, чтобы «активы не оказались в руках иностранцев». (Сам по себе переход собственности из одних рук в другие никакой опасности для экономики и граждан не представляет.) Усилия по поддержке должников привели к тому, что граждане фактически покрыли потери бизнесменов. В лучшем случае результатом стало резкое увеличение доли государства в экономике.

К еще более печальным последствиям привело решение поддерживать завышенный курс рубля в течение двух месяцев после 15 сентября. Это значительно облегчило жизнь банков и крупных предприятий с большой задолженностью, но также привело к резкому скачку безработицы (за год она выросла на 26%) и спаду производства (падение в России в кризис 2008–2009 гг. было наихудшим среди 20 крупнейших экономик в мире). К следующему резкому шоку, кризису 2014 г., Россия подошла с выученным уроком – на этот раз обменный курс был плавающим, и такой же по величине шок не привел к столь же катастрофическим последствиям.

Непосредственные последствия кризиса 2008–2009 гг. были очень серьезными. Масштабное исследование Европейского банка реконструкции и развития, опубликованное в 2011 г., показало, что 35% российских домохозяйств были вынуждены сократить потребление базовых продуктов питания (в Западной Европе – только 11%.) Долгосрочным последствием стало формирование новой модели российской экономики – в результате кризиса и в последующие годы произошла крупнейшая мирная национализация производственных активов, были воздвигнуты барьеры для иностранных инвестиций, увеличены инвестиции в непроизводительные секторы (оборона, безопасность), выросла занятость в госсекторе и в компаниях, контролируемых государством.

С одной стороны, эта новая модель стабильна и жизнеспособна. Она позволила перенести сильные внешние шоки последних лет (падение цен на нефть и финансовые санкции) и неверную собственную политику (контрсанкции и ограничения на инвестиции) с минимальными потрясениями. Заметное (но не катастрофическое!) падение уровня жизни началось только в последние два года, а уровень безработицы устойчиво находится на низком уровне. С другой стороны, модель оказалась малопригодной для быстрого развития – в среднем экономический рост за десятилетие был совсем низким (менее 1% в год). Переход к быстрому росту – если, конечно, ему не будет предшествовать крупный провал – потребует новых идей и демонтажа каких-то элементов, возведенных в борьбе с кризисом десятилетней давности.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Метки:

6 мнений // Ваше мнение?
Празднование 50-летия матклассов 57-ой школы организовано, естественно, вокруг выпускников, ставших учёными – сотрудниками университетов и научно-исследовательских центров. У нашей школы их, наверное, больше чем у других школ. На школьных стендах сегодня рассказывается о нескольких десятках, а данные продолжают поступать.

И в то же время правильно замечено, что матклассы дали не только профессоров университетов. Просто про профессоров писать проще! CV всегда в публичном доступе, достижения видны как на ладони. В какой области человеческой деятельности человек настолько, в профессиональном смысле, публичен? В теории – в политике, но это, конечно, в теории. В корпоративном секторе, например, можно добиться больших успехов и при этом совершенно не быть на виду.

Но жизнь не кончается университетом, и наука не кончается. Один из самых ярких и известных учёных из нашей школы работает как раз в коммерческой фирме, Microsoft. Миша Шварц’88 является главным экономистом и вице-президентом этой самой Microsoft, а до этого был главным экономистом Google Cloud. И он-то как раз на виду, да ещё как – его портрет как-то был на первой странице Wall Street Journal, газете с самым большим тиражом в Америке.

Я познакомился с Мишей не в школе – хотя мы в ней чуть-чуть пересеклись в 1980е, а на первом всемирном Конгрессе по теории игр в Бильбао в 2000 году, и потом, когда я был постдоком в Гарварде, а он – молодым профессором, написали статью про аукционы. Статья, кстати, помогла мне получить первую работу в РЭШ – именно с ней я выступал на соискательском семинаре. Потом, уже будучи на разных континентах, ещё одну – про войны и шантаж.

Но прославился Миша не этими статьями, а другой серией работ – с Мишей Островским’95, тоже выпускником 57-ой и тоже выдающимся экономистом. Но этот Миша не нуждается в рекламе – он давно полный профессор бизнес-школы в Стэнфорде (это самое сильное место в мире по экономической теории сейчас) и его портрет висит сегодня в школе на стене. Каждая из их работ – своего рода маленькая жемчужина, но самой известной стала, конечно, модель аукциона, который используют Google, Яндекс и все-все-все для продажи контекстной рекламы.

Аукционы контекстной рекламы – настолько большая и важная вещь сейчас, что трудно представить популярный рассказ про аукционы, в которых не приводился бы этот пример. Только что на ЛЭШ я показывал слайды с самыми частыми запросами (в Америке ищут юристов, в России – «вывод из запоя»), а узнал я – и экономическая наука – про то, как это устроено, из Мишиной статьи. И слово «мезотелиома» - слово, каждый клик по которому обходился рекламодателю в несколько десятков долларов. По цене, которая определялась на аукционе, описанном в статье.

В последнее время Миша занимался алгоритма дележа автомобильных поездок для Waze, популярного навигатора у Google и, судя по страничке, проект завершён успешно. Теперь вот – главный экономист Microsoft и, значит, самое интересное ещё впереди.

Метки:

7 мнений // Ваше мнение?
14-15 cентября наша школа - школа №57 - отмечает 50-летие матклассов. Наша школа была не первой, в которой появились матклассы - их начали выдающиеся математики Андрей Колмогоров и Евгений Дынкин в московской школе №2, но именно 57-я школа на протяжении десятилетий была лидером - то вместе с 91-ой, 43-ей, 52-ой, 179-ой, 679-ой, 444-ой, 7-ой и другими, то, в самые беспросветные годы, практически в одиночку - матшкольного движения.

При советской власти математические классы закрывали, учителей травили, директоров выгоняли, но поддержка академического сообщества позволяла что-то спасать и сохранять. После 1991-го года было трудно по другим причинам, а в 2000-е появились новые вызовы, но последние десятилетия и федеральное, и московское правительство матшколы всячески поддерживают. Сейчас совершенно понятно, насколько важной ценностью оказались матшколы "советского образца" - сколько накоплено опыта, сколько создано и сохранено.

По школе теперь развешаны портреты тех, кто составил научную славу выпускников 57-ой. Тут всех не перечислишь - и далеко не все те, кого нужно было бы развесить, не развешены, но наши матклассы закончили Михаил Волошин'70, Вера Серганова'78, Никита Некрасов'89, Мария Юдкевич'91,...  Самая младшая в списке - Ирина Анно'99 - потому что, понятно, те, кто закончил школу в 21-ом веке ещё не успели стать известными учёными.

14 сентября у школьников будут лекции выдающихся учёных-выпускников матклассов - по математике, лингвистике, компьютерным наукам, биотехнологии, экономике, физике и биологии. Выпускники матклассов! Понятно, что в советское время матшколы просто были аттрактором для всех мыслимых талантов, необязательно математических (что привело к распространению среди родителей мифа о том, что сначала нужно учиться математике, а потом уже основному предмету), и всё же разнообразие и качество достижений впечатляет.

15 сентября будут "открытые уроки" по математике всех, кажется, выдающихся преподавателей математики в городе Москве. Все, по-моему, так или иначе связаны с 50 годами 57-ой. Один из важнейших элементов успеха матклассов - в том, что ребята, закончившие школу, приходят преподавать - и в студенческие годы, помогая учителям (и приходят как раз будущие филдсовские лауреаты), и потом - работать. Сейчас в школе директор и два завуча - выпускники матклассов.

А Григорий Мерзон собрал, тем временем, "листочки" (важный элемент преподавания в матклассах) за все годы.

Эта запись была бы чистой рекламой - поздравлением с 50-летием, но у меня есть и вопросы по существу. 15 сентября будет круглый стол в честь 50-летия матклассов. Но на эти вопросы мне лично - а я и в школе много преподавал, и с вчерашними школьниками много работал - интересно узнать разные ответы. В профессиональном сообществе - и с учителями, и со специалистами по образованию, и с администраторами, и с чиновниками - я эти вопросы обсуждал неоднократно. И всё же каждый человек - бывший школьник, так что разные ответы интересны.

1. Большинство выпускников матклассов выбирают в итоге профессию, не связанную с профессиональной математикой. Значит ли это, что их обучение с упором на математику было ошибкой? Что они просто оказались «выхлопом»? Нужно ли в программе матклассов учитывать, что большинство выпускников будут работать финансистами или программистами?

2. В советское время в математику шли чуть ли ни все талантливые дети. Сейчас матклассам (и математическим факультетам) приходится конкурировать за талантливых детей с классами, которые специализируются в гуманитарных предметах, лингвистике, биохимии, дизайне и т.п. Что бы вы изменили в современных матклассах?

3. Дети, обучающиеся в матклассах, часто сталкиваются с проблемами в социальном общении. Например, ученым известна корреляция между математическими талантами и различными акцентуациями, особенностями личности. Должны ли программы подготовки школьников-математиков включать дополнительные механизмы психологической поддержки детей?

4. Среди педагогов математики есть серьёзные разногласия по поводу того, насколько важна (или вредна) «математика как соревновательный спорт», олимпиады и конкурсы. Известно, например, что среди выпускников российских матклассов, ставших выдающимися математиками, были как «олимпиадники», победители межнара, так и дети, в олимпиадах практически не участвовавшие. Как Вы считаете, нужны ли в современных матклассах специальные программы подготовки к математическим соревнованиям?

Метки:

39 мнений // Ваше мнение?
Каждый резкий скачок курса рубля вызывает вопросы к экономисту - что делать с деньгами? Поскольку все моим ответы друзьям и знакомым - это разные варианты одного и того же ответа, я решил его коротко записать. Используйте - или не используйте - его на свой страх и риск.

1. Никогда, никогда не надо «играть на валютном рынке». Само собой, не надо играть ни на каких площадках, но и не надо распоряжаться своими сбережениями, исходя из соображений о курсах валют. В среднем человек, даже хорошо знающий как чем торговать, проигрывает и теряет деньги на валютном рынке. Выигрывать без серьёзного риска на этом рынке могут только инсайдеры и очень крупные игроки.

2. Основная причина держать свои сбережения в долларах – это «избежание рисков». Сбережения в долларах не дадут вам дополнительного заработка – но риск того, что рубль потеряет 30-50 или даже 100 процентов (относительно товаров) существенен, пусть и невелик, а что доллар – практически ноль. В мире нет более безопасного и ликвидного актива, чем доллар или евро. Когда политик – будь то президент Эрдоган или министр Орешкин говорит «продавайте доллары» - он заботится о макроэкономической политике, а не о вашем кошельке.

3. Надёжны ли валютные вклады в банках? Во-первых, это зависит от надёжности банка – соответственно, в период потрясений не нужно гнаться за высокой ставкой процента – надо наоборот. Во-вторых, есть, хоть и небольшая, опасность того, что валютные вклады будут принудительно превращены в рублёвые, как произошло в 1998 году. (Об этом сегодня сказал президент ВТБ Костин.) В этом случае, конечно, возврат будет происходить не по тому курсу, который будет в день выдачи – то есть будут существенные потери.

Если есть крупный валютный вклад, я бы cейчас, в 2018 году, снял треть или половину и положил бы в банковскую ячейку. Конечно, в этом случае будут потери (проценты + долларовая инфляция, примерно 3% в год сейчас), но это имеет смысл – это дорогостоящая страховка на возможный, но маловероятный сценарий.

4. Намного ли надёжнее банковская ячейка по сравнению с валютным вкладом, скажем, в Сбербанке или ВТБ? Ну, я бы оценил риск того, о чём говорит Костин - принудительной конвертации в рубли, скажем, в 5-10% (эскалация изоляции и усиление санкций до такой степени), а риск изъятия банковских ячеек – меньше 1%, разница в разы. Конвертация была в 1998-ом году, да и в мире периодически случается – и требует, грубо говоря, политического решения. Экспроприация ячеек последний раз у нас случалась в ходе революции сто лет назад и требует примерно этого же – настоящей, не дворцовой революции, с отъёмом имущества, квартир, машин. Страховаться от этого мне кажется лишним.
64 мнений // Ваше мнение?
Стоит ли вышедшая сегодня книга Боба Вудварда "Fear: Trump in the White House" пятнадцати долларов, потраченных на неё? Пожалуй, да. Двух часов - пожалуй, тоже. И всё же те, кто интересуется американской политикой, но не станет её читать, много не потеряет. Всё, что есть в книге, уже давно находится в общественном поле и много раз обсуждалось. Узнать из неё что-то о Белом доме Трампа, как там принимаются решения и делаются назначения может только тот, кто на два года отвлёкся.

Больше всего будут разочарованы те, кто ждёт от книги Вудварда, легендарного репортёра, прославившегося разоблачениями махинаций президента Никсона и его подчинеённых, каких-то аргументов типа "Хиллари была бы лучше" или "то ли дело при Обаме". Вудвард относится к Хиллари прохладно, а к внешней политике Обамы - просто негативно. Аргументов в пользу того, что Дональд Трамп непригоден для исполнения обязанностей президента в книге, конечно, полно - но это те самые аргументы, которые видны невооруженным взглядом. Вудвард, документируя множество мелких подробностей, не раскрывает никаких тайн.

Вудвард, конечно, всегда таким и был. Двадцать книг о президентах от Никсона до Трампа - все репортёрски, инсайдерские, критические. У меня счёты не с Вудвардом, а со всем этим современным жанром - бездумным детализированным репортажем о политической жизни. Мне книга Хейлеманна и Хальперина "Game Change" кажется скучным инфокормом - по сравнению с "Making of the President. 1960" Теодора Уайта. Или вспомнить давний шедевр Елены Трегубовой "Записки кремлевского диггера" - без авторского взгляда с высоты птичьего полёта это всё бы читалось, вот, как у Вудварда, как плёнка с камеры слежения, а не документальный фильм.

Конечно, американскую политическую историю не представить без "Всей президентской рати" Бернштейна и Вудварда. (Я также рекомендую "Final Days", книгу, в которой совсем нет информации - читать по тем же причинам, по которым мы читаем "Волчье логово" Мантел и "Остаток дня" Ишигуро. Не для того же, чтобы что-то из них узнать?) Но там было - если не новое, то хотя бы рассказ о том, как это новое откапывалось. А в "Страхе" и того нет. Кто не боялся президенства Трампа до чтения Вудварда, и сейчас не испугается. 

Метки:

9 мнений // Ваше мнение?
Когда меня - да и любого грамотного экономиста, по-моему - спрашивают про то, может ли помочь в России мягкая денежная политика, "дешёвые деньги" - я сразу указываю на один параметр, который этому чётко противоречит. А именно - в России сейчас низкая безработица. В этой ситуации мягкая денежная политика стимулировать рост не может. (Или, точнее, не видно механизма, через который она могла бы его стимулировать.)

И тут же начинается разговор о том, что в России на самом деле высокая безработица, просто "скрытая". Понятно, сторонникам печатания денег нужно придумать что-то, что можно было бы "подогнать под ответ". Но серьёзно, откуда это ощущение "скрытой безработицы"? Вот откуда - в России очень много низкооплачиваемых работающих. Не безработных нет, но живущих бедно и плохо.

Как это всё устроено можно прочитать в новой работе Гимпельсона и Капелюшникова, крупнейших специалистов по российскому рынку труда, написанной в соавторства с Анной Шаруниной "Низкооплачиваемые рабочие места на российском рынке труда". Или, кому скучно разбираться цифрах, есть краткий пересказ - в колонке Павла Аптекаря в "Ведомостях". Важно, что это очень устойчиво и очень институционализировано - это не работа студентов репетиторами, а бабушек нянями. Это - устойчивое состояние миллионов (и десятков миллионов) людей.

И эту устойчивость нельзя недооценивать. Те, кто любит рассуждать про "скрытую безработицу", по-книжному представляют себе человека - он у них, как в теоретической модели, всё время готов сорваться с места и перейти на новое, лучше оплачиваемое место. Опыт 1990-х прекрасно показал, насколько это неадекватное представление о реальном мире: миллионы людей поменяли работу, но десятки миллионов продолжали делать в точности то же самое, несмотря на упавшую зарплату. И годами мечтали о том, чтобы за эту, уже ненужную в новой экономике работу, платили больше, а не о том, чтобы найти другую.

Отчасти эту ситуацию - практически повсеместную доступность низкооплачиваемой постоянной работы - можно интерпретировать как форму социальной защиты. Как, например, масштабное "псевдостуденчество" - когда студенты работают на полный рабочий день, считаясь дневными студентами вузов. Но здесь масштаб гораздо больше. Реально, по факту, Россия - это страна с масштабной, развитой системой социальной защиты, только бедная относительно этой системы. Отличие от скандинавии не в том, что покрыто социальными гарантиями, а то, что на каждую гарантию куда меньше денег.

С одной стороны, истоки этого явления восходят к советским временам. Но я бы эту "колею" не переоценивал. В кризис 2008-09 года безработица резко скакнула вверх вслед за внешним шоком (и валютной политикой). Вот те меры, которыми она была ликвидирована - раздувание госсектора, искусственное увеличение занятости в госкомпаниях, давление на бизнес, особенно в моногородах, в сторону поддержания занятости создали эту "социальную защиту".

Хорошо это или плохо? Как посмотреть. В вопросе: что лучше - чтобы 80% имело хорошую работу, а 20% - никакой или 100% плохую? - нет "правильного" ответа. С одной стороны - система, в которой все, кто хочет, заняты на низкооплачиваемой пстоянной работе - это препятствие для ускоренного развития. С другой - и Гимпельсон и Ко это подчеркивают: намного лучше иметь низкооплачиваемую работу, чем никакой.

Метки:

66 мнений // Ваше мнение?
Те, кого избрание Дональда Трампа президентом США, привлекало прежде всего спектаклем, драмой и трагикомедией, давно получили обещанное. После скучных лет Обамы - красивые речи, устойчивый, но не слишком быстрый рост экономики, пассивная политика на международной арене, ни одного большого скандала в администрации, неслыханная по американским меркам вещь, президентство Трампа выглядит особенно ярким. Нет, экономический рост такой же - устойчивый, но не слишком быстрый, да и внешняя политика больше шум, чем что-то новое. Но вот в плане скандалов - это что-то нового, лет сто не встречавшегося уровня.

Вчера New York Times опубликовала, не разглашая имени автора, текст, написанный senior administration official - то есть чиновником уровня замминистра - в котором автор прямо пишет, что она (или он) саботирует действия главы правительства тогда, когда считает это необходимым. Потому что присяга - не президенту, а стране. Потому что президент, по словам автора, глубоко аморальный и мало в чем разбирающийся человек.

Это, на самом деле, фантастически интересный теоретический вопрос - что должен делать человек, принесший присягу государству, если считает, что избранный президент действует во вред. С одной стороны, страна важнее, чем тот, кто сейчас у власти. С другой, именно президент выбран гражданами для того, чтобы расставлять приоритеты и определять, как действовать. Почему чиновник, пусть и патриотический настроенный, может с этим спорить? Это теоретически очень интересно, но вот теперь вопрос стоит на практике.

Метки:

94 мнений // Ваше мнение?
Любителям американской политики и, главное, любителям глубокомысленных рассуждений по сиюминутным поводам - интересное чтение. Editorial New York Times по поводу Дональда Трампа - в дни его финансовых трудностей, 9 июня 1990 года, 28 лет назад. Тогдашние авторы редакционной страницы что-то понимали в Трампе.

Метки:

3 мнений // Ваше мнение?
В эфире RTVi обсуждали разницу между значением функции и значением производной, на примере последствий утверждения Бретта Кавано в качестве судьи Верховного суда США.

Отменит ли новый суд право на аборты и ограничит ли права ЛГБТК-сообщества - например, отменит ли однополые браки? Нет, не отменит. Замедлится ли прогресс в отношении ЛГБТК-граждан? Да, замедлится. Производная останется положительной, но её значение уменьшится.

Вообще, конечно, это правильно, когда Верховный суд является более консервативным органом, чем другие органы власти - это естественная функция суда. Но после десятилетий, в которые именно суды были проводниками изменений, суд, который будет явно более консервативным, чем раньше, напрягает сторонников реформ.
20 мнений // Ваше мнение?