Константин Сонин (ksonin) wrote,
Константин Сонин
ksonin

Categories:

Может быть в консерватории. Что-нибудь подправить?

К давешней колонке о том, как создаются исследовательские факультеты, друг-экономист прислал неожиданную параллель - историю о том, как создавалась Московская консерватория. Исходный текст - здесь (там же есть ссылки на первоисточники цитат), а вот наиболее поучительные отрывки.
 
Не буду указывать параллели с экономическими факультетами в нашей стране (об этом была колонка), но вот какова была ситуация в музыкальном мире Москвы: 

" ....по интенсивности концертной и вообще музыкальной жизни в то время она не шла ни в какое сравнение с Петербургом. Достаточно сказать, что публичные концерты здесь проходили почти исключительно в период Великого поста. Г. А. Ларош вообще считал, что Москва представляла тогда «совершенную пустыню, в которой кое-где терялись любительские кружки, игравшие квартеты"
 
А во многих головах держалась та же нехитрая мысль - подставьте вместо "Балакирев" соответствующего крупного отчественного экономиста или ректора.

"В общественном сознании того времени прочно держалось мнение, что консерватории представляют собой порождение западной цивилизации и потому в принципе чужды национальному самосознанию. Их организация приведет к тому, что все обучение «пойдет по немецкой методе», национальные же основы будут разрушены. Развивая эту мысль, М. А. Балакирев писал: «Немцы имеют перед нами большое преимущество: имея подлую корпоративную способность, они легко подчиняют своему влиянию разрозненных русских. – Русские же ни для какого дела сплотиться не могут. Я очень рад уже тому, что нам с Ломакиным удалось кое-что сделать, и на будущий сезон вероятно и у нас откроются абонементные концерты, там, в самом деле, будет русская музыка и народное музыкальное воспитание...»

Замыслы создателей консерватории были так же темны, как замыслы тех, кто пытается сейчас строить исследовательские факультеты в гуманитарных науках...

"И Антон, и Николай Рубинштейны исходили как раз из того, что Россия практически не имеет своих профессиональных музыкантов и учителей музыки и что будущие консерватории должны дать именно «русских учителей музыки, русских музыкантов для оркестра, русских певцов и певиц...»

Им было не легче...

 "Сила предубеждения была настолько велика, что дело порой доходило до абсурда. Так, в деятельности по организации Петербургской консерватории усматривали вмешательство некой «немецкой партии», хотя в действительности к разработке ее Устава, помимо А. Г. Рубинштейна, привлекались В. Ф. Одоевский, А. С. Даргомыжский и брат В. В. Стасова – Дмитрий, юрист по профессии. О том, как это происходило на самом деле, сохранились воспоминания А. Г. Рубинштейна: «Время было квасного патриотизма... Пишем устав, надо избегать иностранных слов, ну как консерваторию назвать консерваторией! Никак невозможно! Слово совершенно иностранное. Назвали музыкальной школой... Профессора опять слово иностранное, назовем – преподавателями. Назвали. Устав представлен, устав утвержден (...). Что же вышло? Профессор на Руси – это своего рода чин, положение, довольно высокое, значительное, преподаватель – это уже гораздо мельче. Итак, мы сами себя подрезали, гоняясь за выражениями русскими»

А уж идея платить иностранным специалистам больше...

"Своеобразным был также подход Рубинштейна к оплате труда педагогов. Наиболее крупные жалованья получали, как правило, иностранные профессора, причем не все, а самые знаменитые. Ф. Лауб, например, имел 5500 рублей в год, Дж. Гальвани – 3800 рублей. Для сравнения – Рубинштейн определил себе жалованье 5000 рублей в год за всю работу в консерватории, включая директорство, занятия с учениками, руководство концертами и оперными постановками, а также классом совместной игры. После его смерти за ту же работу, выполнявшуюся уже, естественно, разными лицами, пришлось выплачивать ежегодно 20000 рублей. Большинство русских педагогов такими жалованьями похвалиться не могло, а некоторые – И. В. Самарин, С. В. Шумский работали вообще бесплатно. Но у Рубинштейна на этот счет были свои соображения: директор «не допускал возможности делать экономию, основанную на понижении состава преподавателей», а привлечь иностранных знаменитостей в Москву можно было только высоким жалованьем." 

Вот как шпионы ставили под своё влияние русскую музыку:

"Таким образом, в консерватории уже в первые годы сложился интернациональный состав педагогов. Однако никаких «национальных проблем» не возникало, возможно, потому, что все преподаватели или, во всяком случае, большая их часть, были, прежде всего, музыкантами, служившими Музыке. Совет профессоров поначалу проводился на трех языках, потому что профессора почти не знали русского, а протокол заседаний секретарь Совета Иосиф Венявский вел на французском. Педагоги нередко объяснялись с учениками жестами или прибегали к помощи учеников, знавших иностранные языки, но их взаимопониманию это не мешало."

И ведь ничего, как-то получилось.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments