January 13th, 2012

20 лет спустя. Что мы знаем теперь, чего не знали тогда?

Когда одной из главных причин создания блога было у меня желание хранить записки о конференциях, в которых я участвую и делиться этими записками с теми, кому это интересно. Сегодня и завтра – на конференции, которую организовали в Вене IIASA (International Institute for Advanced System Analysis) и РЭШ.

Тема – опыт 20 лет переходного периода. В Вене, потому что 20 лет назад здесь же, и ещё в венгерском Шопроне, прошла серия семинаров, на которой будущие министры российского правительства узнали очень многое о том, как работает рыночная экономика и с каких реформ и что нужно начинать. Инициатор и основным организатор нынешней конференции - Пётр Авен, один из основных участников «с российской стороны» в 1991 году, ставший через несколько месяцев министром в первом реформистском правительстве и на этом посту проведший несколько ключевых реформ (чего стоит введение единого – и рыночного – обменного курса и либерализация внешней торговли, сыгравшая огромную роль в решении некоторых острейших проблем осени 1991-го). Я отвечал за «академическую часть» конференции - приглашение академических учёных, которые внесли самый большой (на мой взгляд) вклад в понимание переходного процесса. Вторую половину участников составляют «практики» - бывшие министры, советники, а также критики министров.

Первая сессия была совершеннейшим «круглым столом», начавшимся с выступлений Джона Уильямсона, автора знаменитого «вашингтонского консенсуса». Этот «консенсус» - один из главных жупелов для тех, кто любит переживать по поводу экономической катастрофы, постигшей нашу страну в конце 1980-х. (Правда, мне ни разу не удалось встретить критика «вашингтонского консесуса», который мог бы внятно изложить, что это такое. UPD: ...у нас в стране. В мире было немало серьёзных критиков - те же Стиглиц и Родрик; вот здесь приведены хорошие ссылки.) Впрочем, «автор» - странный термин для «консесуса» - это же была просто запись того, с чем никто из экономистов тогда не спорил, общий знаменатель. Уильямсон, правда, последние 20 лет переходными экономиками не интересовался – собственно, первый «консенсус про реформы» был написан для Латинской Америки (именно поэтому в первом варианте речь не шла про создание рыночных институтов – там- то они были). Андерс Ослунд, один из тех экономистов-публицистов, главных талант которых состоит в ясности мышления, простоте изложения и убежденности в своей правоте (именно таких «одноруких» экономистов больше всего ценят политики), рассказал о последствиях мирового финансового кризиса для стран Восточной Европы.

В обсуждении приняли участие Жерар Ролан из Беркли, Андрей Шлейфер из Гарварда, Роджер Майерсон из Чикаго (они будут выступать вечером – можно ли было собрать панель академических учёных сильнее, чем эта? я не могу себе представить), Петер Хавлик, Сергей Гуриев, Андрей Илларионов, а также Петр Авен, Марио Нути и Ричард Купер из Гарварда (участники семинаров 20 лет назад).

Во второй сессии, посвящённой опыту макроэкономической стабилизации – на которой я это пишу – основным докладчиком был Лешек Бальцерович, главный польский реформатор – бывший и первым вице-премьером, и министром финансов, и председателем ЦБ, а дополняли его доклад Марек Дабровски из варшавского CASE, бывший его замом во времена реформ, Андрей Илларионов, присяжной критик российских реформ 1990-х и Барри Икес, макроэкономист из Пенн Стейта, в 1999-ом году взорвавший дискуссию о российском переходном периоде статьёй про «виртуальную экономику».

20 лет спустя, продолжение конференции

Не, я не могу об этом не написать… «Что за регрессия? Как были определены объясняющие переменные – почему нам рассказали так мало? Как выглядят коэффициенты и t-статистика? …» - чьи это слова на конференции, посвящённой 20-летию начала переходного периода?! Это отрывок из комментария президента Чехии Вацлава Клауса к докладу Джона Эрла, основанного на работах, опубликованные в JPE и APSR. Работы Эрла – самое подробное и тщательное исследование последствий приватизации в бывших плановых экономиках (понятно, что исключение последствий того, что были приватизированы не случайные предприятия – очень сложная эконометрическая задача), но не слабо, что президент страны разбирается в деталях статистического анализа? Не случайно, возможно, чешская приватизация прошла так успешно. Впрочем, Каха Бендукидзе, который знает реформы и как бизнесмен (у нас), и как министр (в Грузии), тоже очень умно указал на необходимость правильного учёта иностранного владения в регрессиях Эрла – хотя Бендукидзе, в отличие от Клауса, в прошлом биолог, а не экономист…

И Катя Журавская, опиравшаяся, видимо, на свою работу об отношении к приватизации в APSR, и Максим Бойко, один из "отцов" российской приватизации, говорили о том, насколько она была непопулярна у нас в России. Пётр Авен говорит о том, насколько неудачной - политически - была приватизация ("быстро и неважно как") в России. Ослунд похватил Клауса за то, что он продавал приватизацию из идеологических, а не экономических соображений. Андрей Шлейфер ничего не сказал, но он выступает в следующей сессии. Интересно...

7 "неожиданных" уроков из опыта переходных экономик

Семь уроков, извлечённых Андреем Шлейфером – профессором Гарварда, самым цитируемым экономистом современности, из опыта переходного периода. Шлейфер – специалист по корпоративным финансам, один из отцов-основателей «поведенческих финансов», политической экономики и всей области исследований на стыке юриспруденции и финансов (здесь можно посмотреть все его статьи - они все интересные и интересно написанные); кроме того, он был советником российского правительства в области приватизации. На мой взгляд, именно его подход к реформированию институтов (нужно читать много статей, но есть нетехническое изложение основных соображений) имел самое глубокое влияние на российскую приватизацию, а его статьи о множественных равновесиях-«институциональных ловушках»-«ловушках развития» в экономике развития (Industrialization and Big Push, Why is Rent-Seeking So Costly to Growth, Allocation of Talent: Implications for Growth) – самое интересное первое чтение для понимания проблем развивающихся стран, но это можно обсуждать отдельно. Интересно, какие "дополнительные" уроки он извлёк. На часть из "сюрпризов" уже есть хорошие ответы (например, "дезорганизация" Бланшара-Кремера на первый "сюрприз").

(1) Продолжительное и сильное падение выпуска во всех переходных экономиках. Наивная экономическая теория предсказывала, что этой проблемы не должно было бы быть – и чем больше неэффективности в плановой экономике, тем меньше должен был быть спад. 

(2) Восстановление и быстрый рост после спада – во всех без исключения переходных экономиках. Урок для будущих реформаторов – надо уметь ждать.

(3) Резкое падение выпуска и потребление не ведёт к немедленным политическим потрясениям и к «популизму» в ответ. Почти все обсуждения непопулярных реформ предполагают возможную резкую немедленную реакцию. А по опыту – у реформаторов, как правило, есть запас времени.

(4) Экономистам свойственно очень сильно переоценивать интеллектуальное влияние (vastly overintellectualize) всевозможных планов и программ. Порядок реформ и спор «шоковая терапия» vs. «градуализм» - предмет долгих дискуссий и сотен статей, но на практике преимущества того и другого пути значат очень мало. В реальности всё определяется локальными политическими соображениями и компромиссами.

(5) Экономисты слишком много внимания уделяют «стимулам», а реформы шли быстрее там, где быстрее и сильнее сменились люди, находящиеся у власти.

(6) Слишком много внимания уделялось возможным (и происходящим) макроэкономическим потрясениям. В реальности страны легко и быстро выправляются. («Мой друг Ларри Саммерс бегал в 1998-ом и говорил, - Россия потеряла двадцать лет, а она вернула всё потерянное в 1997-98 уже в 1999-ом.»)

(7) Оказалось, что намного проще предсказывать, что происходит в экономике, чем то, что происходит в политике даже если речь идёт о среднесрочной перспективе.