August 26th, 2013

Пример неправильного написания научной статьи

Пока выбирал на какие сессии ежегодного Конгресса европейской экономической ассоциации (EEA/ESEM 2013) пойти, обнаружил статью, на основе которой можно показывать студентам, как нельзя писать статьи. В данном случае это и неэтично, и два балла...

Что сделали авторы (в дополнение к собственной - возможно, вполне нормальной - работе)? Во-первых, переписали обзор литературы из оригинальной статьи - не написали свой, а поменяли на синонимы слова между ссылками в оригинале. Это не плагиат, хотя полноценная "серая зона" и даже хуже. В разных науках обзоры пишутся по-разному. (Там, где публикуются сотни работ в год или "letters", там и ссылки бывают списком.) В экономической науке, в которой статьи пишутся "медленно" - нормальный академический экономист публикует 1-3 статьи в год, принято, чтобы обзор был подробным, развернутым и был составной частью текста. Соответственно, небольшой обзор литературы, настолько сильно совпадающий с обзором из другой статьи, производит плохое впечатление. (Как всегда, худший вариант это не "двойка", а то  что преподаватель - в данном случае редактор журнала - двойку не поставит, но запомнит.)

Во-вторых, взяли секцию "Anecdotal evidence" из статьи-оригинала, сохранив не только "evidence", но и многие слова (такое лёгкое переписывание с сохранением и смысла, и логики, и деталей, и цитат). Я бы сказал, что это плагиат, но мелочь. Никакого прямого наказания за это - подачу на крупную и важную конференцию такой статьи - конечно, нет. (За нарушение академической этики прямого наказания, как правило, и нет - на то она и этика, чтобы покрывать то, что не покрывается формальными правилами.) Но репутацию испортить легко, а исправить трудно, так что лучше (выгоднее) так никогда не делать.

Я ещё почему вспомнил про студентов - авторы, возможно, сами не понимают, как как глупо они поступили. (В моей практике большинство случаев плагиата у студентов связано не с злонамеренностью, а полным непониманием, что такое работа с чужими работами.) При том, как эти ребята назвали статью, шанс, что это останется незамеченным, был совсем небольшим... И совсем глупо, если у них там хорошие и оригинальные эмпирические результаты.

Статья "Mao’s Last Revolution: A Loyalty-Competence Tradeoff", BAI, Ying and ZHOU, Titi - между прочим, из крутого университета, HKUST (первый автор имеет, кстати, публикации в нормальных журналах).

Наша с Егором статья "Dictators and Their Viziers: Endogenizing the Loyalty-Competence Trade-Off", Journal of European Economic Association, 9 (5), pp. 903–930, October 2011.

Трудности с классикой

Когда я начинал десять лет назад записывать впечатления от EEA/ESEM – крупнейшей экономической конференции в Европе, я думал, что через десять лет самому будет интересно читать. Сегодняшние записи, значит, для 2023 года.

Шумпетеровскую пленарную лекцию читал Хавьер Вивес из барселонской бизнес-школы IESE, один из основателей современной экономической науки в Европе. Во всяком случае, он выступал на первом европейском конгрессе ЕЕА тридцать лет назад (мой первый конгресс, кстати, был в 2001 в Лозанне - мы тогда представляли Россию с Сергеем Коковиным вдвоём. Сейчас из одной Вышки 15 человек, из РЭШ только профессоров 5, а выпускников и не счесть - их десятки, по-моему; и Сергей здесь, кстати).

Лекцию мне не пересказать по необычной причине: уж больно тема классическая. Обычно я затрудняюсь с записью технических, узких лекций, далёких от моей собственной тематики – политической экономики, экономики развития, теории игр. Конечно, самая узкая пленарная лекция на большом конгрессе достаточно «широка» - всё-таки лектор рассчитывает на то, что его поймут экономисты всех направлений и областей, но это требования крупные учёные понимают, откровенно говоря, по-разному.

Сложность с классической темой – в данном случае, с «теорией эффективного рынка» - в том, что трудно коротко рассказать о том, насколько увеличилось наше понимание темы за, скажем, семьдесят лет. В популярном пересказе дискуссия между Лангом и Хайеком о потенциальной эффективности плановой экономики (Ланг: любое рыночное равновесие может быть воспроизведено планировщиком. Хайек: нет, потому что информация распределена между миллионами экономических субъектов) мало отличается от моделей Гурвица, Майерсона, Маскина, Гроссмана-Стиглица, Песендорфера-Свинкельса и т.д. А разница большая – каждая новая модель всё точнее: то, что для Хайека было общими соображениями, для Маскина уже – математической абстракцией (зато гораздо более точной), а для Вивеса – моделью, которая хороша иллюстрируется кривыми спроса на, скажем, облигации зайпов европейских стран во время кризиса.

Вивес строит модель, которая помогает справиться с «парадоксом Гроссмана-Стиглица», одним из важнейших элементов (или, точнее, препятствий) для моделей рациональных ожиданий. Парадокс такой: представим, что у трейдеров на каком-то рынке есть возможность узнавать информацию о стоимости активов. Тогда, в результате их торговли за эти активы, складывающаяся цена (на ликвидных рынках – например, госдолга) будет отражать эту информацию. (Ну, очень грубо – если трейдер знает, что актив стоит дорого, он будет предлагать высокую цену; наблюдая за ценой сделок, другие трейдеры узнают, что кто имеет информацию о том, что актив стоит дорого.) Чем больше трейдеров, чем ликвиднее рынок, тем больше информации будет выявляться. Но чем больше цена выявляет информацию, тем меньше каждому отдельному трейдеру хочется тратить деньги и силы на добывание информации. Если цена полностью выявляет всю информацию, никому не выгодно что-то добывать. А откуда же тогда она берётся, чтобы её выявлять? Парадокс…

С тех пор как парадокс был сформулирован в начале 1980-х (в 2001-м Стиглиц получил Нобелевскую премию в том числе и за это), сотни теоретических работ с всё более реалистичными предположениями предлагали способы этот парадокс разрешить. В жизни-то цена выявляет информацию (целиком или не-совсем-целиком – огромный вопрос для финансов, но в том, что почти-целиком, сомнений нет). В 1985-ом Хавьер Вивес был одним из авторов первых моделей, в которых были «наивные трейдеры» (такие есть на любом рынке), которые тупо реагируют на цену, и трейдеры, которые умели искать информацию. В модели 2013 года наивных трейдеров нет, но есть элементы «шизофрении Хеллвига» (из статьи 1982-го года) – трейдеры только отчасти учитывают влияние собственного поведения на равновесные цены.

Интересно будет посмотреть на модель того же самого 2023 года…