January 14th, 2015

Ресурсное проклятие, цветная вкладка на развороте учебника

Смешно, что несколько лет назад ещё велся спор о том, реально или нет "ресурсное проклятие". Ссылки на обзоры - на уровне 2010 года - собраны вот в этой записи-анонсе популярной лекции про это самое "проклятие". Я там говорил про "Ресурсное проклятие 2.0" - не "голландскую болезнь", которая в российских данных к середине 2000-х не обнаруживалась, а про то, что нефтяная рента разрушает политические институты (по ссылкам механизм описан в нескольких статьях). Так вот смешно, потому что наша страна в 2008-2014 попадёт в учебники как идеальный пример такого разрушения. И если несколько лет назад перестали функционировать сначала институты федерализма, потом парламент (как парламент), потом (отчасти) правоохранительная система, то в последнее время разрушилась, похоже, и исполнительная власть. Во всяком случае, у меня чёткое ощущение, что сейчас, на второй месяц полноценного экономического кризиса, у нас нет никакого исполнительного органа, занимающегося экономической сферой.

"Экономический блок" правительства и администрации разделился ровно на две части - "молчащую" и "ничем не занимающуюся". Однако экономическая политика совершенно не терпит пустоты. Невозможно жить без бюджета (текущий бюджет свёрстан на основе таких предположений, что можно считать, что его нет; Сергей Алексашенко говорит в точности о том же) - огромное количество решений на микроуровне завязано на представления субъектов экономики о том, что собирается делать правительства. (Каждый человек и каждая фирма ежедневно принимают множество решений - в эти решения по факту заложены ожидания, даже если субъект сам не сознает, что делает выбор, опираясь на какие-то ожидания. Чем точнее ожидания - тем эффективнее экономика; именно поэтому так важно, чтобы было понятно, чего следует ожидать.) Очень трудно подстраиваться под денежно-кредитную политику (опять-таки, любой человек ежедневно подстраивается под денежно-кредитную политику, даже если не знает об этом) если ЦБ не объявляет ориентиров ни по обменному курсу, ни по уровню инфляции.

Не знаю, что в этом случае хуже - вообще не иметь никаких ориентиров или иметь, но их скрывать. Судя по высказываниям "первых лиц", в руководстве считают, что этот кризис - явление временное. С другой стороны, идёт масштабный секвестр бюджетных расходов - то есть всё-таки кризис видится как структурный и долгосрочный. (Если бы кризис был "циклическим", то надо было бы бюджетные расходы не сокращать, а увеличивать.)

Справедливости ради, в 2008-09 годах борьба с кризисом тоже происходила, по существу, "молча", с анонсом только краткосрочных, непосредственно-спасательных мер. Но надо понимать, что медленный, но хоть какой-то выход из спада в 2010-2013 годах стал возможен благодаря (а) резкому повышению цен на нефть во второй половине 2009 года и (б) политике заимствований госкомпаний (см. первую картинку) и последующих "инвестиций в инфраструктуру" типа строительства трубопроводов. Ожидать повышения цен на нефть можно и сейчас (судя по всему - именно эта стратегия - "сжать зубы и ждать отскока нефти" и применяется), но сейчас это труднее, чем пять лет назад. (Джефф Френкель, один из крупнейших в мире специалистов по глобальной макроэкономике, объясняет часть причин - это помимо сто раз обсужденных "сланцевой революции" и глобализации мирового рынка нефти.)

Госкомпании - как минимум "Роснефть" - поставлены на грань банкротства. (Этого не нужно пугаться - в случае крупных госкомпаний банкротство - это "всего лишь" реструктуризация долгов + удорожание кредитов в будущем, но и ничего хорошего в этом нет.) Рост "трубной промышленности", позволивший завершить 2014 год с минимальным спадом (или, точнее, с нулевым ростом) в промышленности - часть нездорового цикла, который мог существовать только при дешёвом внешнем кредите (и имеющихся пока резервах). Тут мы вообще, похоже, не только "ресурсное проклятие" иллюстрируем, но и, прямо-таки, настоящую "голландскую болезнь" - или назвать её "голландской болезнью 2.0"? (Потому что вместо "большие доходы от нефти - завышенный обменный курс - приток инвестиций в неторгуемый сектор" у нас было "большие доходы от нефти - завышенный обменный курс - иллюзия благосостояния - госинвестиции в ненужные проекты").

Но, конечно, "венцом абсурда" - не самым главным фактором кризиса, но самым "рукотворным" являются контрсанкции, усилившие и так ощутимый удар по населению. (Цены на продовольствие, конечно, сильно выросли - они никак не могли не вырасти после введения ограничений на импорт.) Пока они не будут отменены невозможно считать, что кто-то в правительстве всерьёз занимается борьбой с кризисом - или хотя бы облегчением участи граждан.

Win-win

Вот это правильное решение. В ЦБ будет новый первый зампред, Дмитрий Тулин, который займётся денежно-кредитной политикой ("обменным курсом и инфляцией" в нашем дискурсе). Ксения Юдаева, оставшись первым зампредом, будет заниматься стратегическим анализом и прогнозированием.

Правильное решение сразу по нескольким причинам. Ксения Юдаева, выпускница экономфака МГУ, магистратуры РЭШ и аспирантуры МТИ, в которой она училась у Руди Дорнбуша, бесспорно, самый образованный и грамотный макроэкономист-практик в тысячелетней истории России, причём отрыв от следующего по знанию и пониманию моделей и денежной истории очень велик. (Интересно, что по российским меркам у К.Ю. довольно высокая научная цитируемость - это при том, что академической наукой она перестала заниматься больше десяти лет назад.) Её объяснения в публичных выступлениях грамотнее и яснее для профессиональных экономистов, чем выступления любых предшественников. Собственно, по ним можно учить современную денежно-кредитную практику - в этой статье в сентябрьских "Вопросах экономики" не хватает разве что красочных примеров (читайте раннего Бернанке). Теперь есть шанс, что в ЦБ будет создан не просто лучший центр макроэкономического анализа в стране, но такой центр, который будет академически конкурентоспобен среди инвестбанков в Москве и - надо ставить и такую цель - центробанков в "средней Европе" (после того как национальные центробанки перестали отвечать за денежную политику, они сконцентировались на прикладных - высокого уровня - исследованиях).

С другой стороны, после такой перемены экономического ландшафта, как произошедшая - вовсе не по вине ЦБ России (от него не зависят ни цены на нефть, ни внешняя политика страны) - прошлой осенью, была необходима какая-то замена. Просто потому что "первый цикл" жизни и политики ЦБ Набиуллиной завершился - уже в середине осени стало понятно, что нужно ставить новые цели по инфляции и эти новые цели активно коммуницировать. Коммуницировать, заметим не "наверх" и не экспертному сообществу - с этими двумя аудиториями коммуникации были идеальными, а миллионам субъектов экономики, которым нужно ежедневно принимать множество решений, опирающихся, так или иначе, на понимание и ожидание денежной политики. (Да, каждый из нас ежедневно принимает решения, исходя из - пусть неосознанных - представлений о текущей и будущей денежной политики.)

Хорошие коммуникации для ЦБ - это вовсе не PR - точнее, гораздо больше, чем PR. Чтобы привести пример -  Сергей Алексашенко и Алексей Улюкаев, в бытность первыми зампредами ЦБ, были, возможно, хуже как центробанкиры, но лучше как коммуникаторы денежной политики. Алексашенко было особенно трудно - он был "публичным лицом" в самое, наверное, макроэкономически жестокое время в новейшей истории нашей страны. Нынешнее руководство ЦБ успешно отбивало атаки "конкурентов" в узком кругу и на экономических форумах, но оставляло без ответа публичные вызовы. (Бессмысленные и безответственные заявления Глазьева были куда чаще в центре внимания, чем ответы центробанкиров.)  Для политики инфляционного таргетирования коммуникации особенно важны, причём опыта, на который можно было бы опереться, особенно нет - стандартные примеры успешного инфляционного таргетирования, как правило, развитые демократии с устойчивыми публичными каналами коммуникации для всех видов экономической политики и новостей. В нашем случае этого, понятно, нет. Кроме того, коммуникационные каналы легче устанавливать в "мирное" время, а не в кризис. Что ж, лишний повод для "нового подхода" уделить коммуникации ещё больше внимания.

UPD: Взгляды нового первого заместителя председателя ЦБ на очевидные вопросы, связанные с денежной политикой, изложенные в виде комментариев к нелепым предложениям в этой сфере.