April 15th, 2018

А это кто сидит с красивой дамой?

Ещё не закончился матч "Урал" - "Спартак", но у него уже есть важный позитивный результат - на "Екатеринбург-Арену", стадион, реконструированный к Чемпионату мира, пришло 35 тысяч зрителей. Это в три раза больше средней посещаемости матчей российской премьер-лиги и в семь раз больше стандартной домашней посещаемости "Урала" (на незаменимом сайте Sports.ru есть блог со статистикой посещаемости). Это уступает средней домашней посещаемости "Зенита" и опережает среднюю посещаемость всех остальных команд лиги.

Мораль крайне проста: строительство новых стадионов радикально, в разы (или, минимум, на десятки процентных пунктов) меняет посещаемость футбольных матчей. Это было видно в Краснодаре, Питере, Москве (первым таким место на постсоветском пространстве был Донецк). Казань, в которой был построен первый современный стадион - совершенно замечательный, стала исключением (отчасти потому, что правительство Татарстана разом инвестировало в поддержку чуть не пяти популярных игровых видов спорта). Удивительно видеть Москву в этом списке, но новые стадионы "Спартака" и ЦСКА значительно увеличили число зрителей. И ещё больше улучшили то, что зрители получают - "джентрификация футбола", ключевое изменение 1990-2000х годов в Европе, идёт у нас полным ходом.

Ещё раз - в России один из самых интересных национальных чемпионатов по футболу. В последнее десятилетие - самый конкурентный из топ-6 лиг Европы, в этом году - самый, на мой взгляд, конкурентный. В Англии, Испании, Германии, Франции чемпионы уже известны. В Италии претенденты идут ближе, но у нас ещё уникальная равномерность в распределении очков ниже шестого места. Это увеличивает посещаемость. В этом конкретно матче стоимость победы велика (конкурентность!): "Спартаку" нельзя отставать от "Локомотива", "Уралу" нужен отрыв от опасной зоны. Плотность команд в таблице при этом такова, что если оторваться от "опасной зоны", реально зацепиться за еврокубки!

Это понятно. И всё же - новые стадионы имеют значение! То, какие они современные, красивые, футбольные - тоже. Прямые, конкретные, хорошие последствия.

Сад у каждого в порядке, фрукты сладки и на грядке георгин

Logo
Наши с Дерипаской проблемы

16 апреля 2018 года

В отличие от предыдущих раундов санкций, наложенных на российские кампании и физические лица, апрельские санкции 2018 года непосредственно сказались на цене российских акций (цены упали на 10%) и курсе доллара (курс подскочил на 10%, потом немного снизился). Изменения были бы ещё более заметными, если бы объявление о санкциях не совпало с увеличением проблем вокруг Сирии: выросли мировые цены на нефть, которые поднимают цены российских акций и снижают курс доллара. Из-за этого падение цен на акции оказалось не таким большим, как могло бы быть.

Фондовый рынок, как известно, не всегда точно отражает происходящее в экономике – то, что происходит с производством, торговле и потреблением. Знаменитый экономист Пол Самуэльсон, профессор МТИ, когда-то очень смешно сказал про него в американском контексте: «фондовый рынок предсказал девять из последних пяти кризисов». Сейчас многие комментаторы отметили, что падение фондового рынка в результате новых санкций – в большей степени удар по кошельку крупных бизнесменов – Дерипаски, Потанина, Керимова и других – чем по производству. Но это неправильно – проблемы крупных бизнесменов – это проблемы российской экономики в целом. Не «отражение проблем», а проблемы в прямом смысле.

Есть много причин, почему российская экономика быстро росла в начале 2000-х – глубокий спад создал потенциал быстрого роста, начали действовать рыночные институты, созданные в 1990-е, росли цены на нефть, правительства Путина последовательно придерживались консервативной макроэкономической политики. Это всё – важные вещи, но есть один ингредиент роста 2000-х, к которому все так привыкли, что его, фактически, не замечают. А именно – то, что к концу 1990-х – началу 2000-х контроль над производством и финансами каждого предприятия оказался сосредоточен в руках очень небольшого количества людей. Пока у предприятий не было реальных владельцев, ни у кого не было стимулов «воровать с прибыли», только «воровать с убытков». Когда кому-то удавалось заполучить полноценный контроль – начинался рост.

«Владельцы предприятий» появлялись с разных сторон – где-то контроль консолидировал гендиректор, где-то – его заместитель, где-то – московские приватизаторы, где-то – региональные игроки и тем не менее механизм был единым. Производство и инвестиции не начинались, пока у предприятия не оказывалось узкой группы владельцев. Эти владельцы могли даже враждовать между собой – тем не менее, концентрация собственности была важнейшим условием для развития. Это не значит, что везде, где кому-то удалось полностью захватить контроль, начинались успехи, но нет, кажется, ни одного примера развития крупного бизнеса, если ему не предшествовала концентрация контроля.

Этот механизм создания экономических стимулов – через концентрацию контроля – возможно, не самый эффективный. В развитых рыночных экономиках успешно существуют крупные фирмы, не имеющие узкой группы владельцев. Тем не менее – это ровно тот механизм, с помощью которого российская экономика вышла из катастрофического кризиса, последовавшего за крахом плановой экономики.

Кто-то может сказать, что краха советской экономики в конце 1980-х можно было избежать. Если бы реформы начались на десять лет раньше, если бы проводились по-другому... Я целиком «за» такое переписывание истории. Я также «за» то, чтобы не было коллективизации 1930-х, приведшей к трагическим последствиям – и сразу, и спустя десятилетия. И «за» то, чтобы Россия не вступала в Первую мировую в 1914, что привело к революции и так далее. Обсуждение исторических сценариев, которые в жизни не произошли – интереснейшее дело, но оно не может изменить фактов – только помочь их понять. Плановая экономика развалилась, поставив десятки миллионов людей, работников и потребителей, в тяжелейшее положение. Механизм, с помощью которого произошло восстановление производства в начале XXI века – через концентрацию собственности в руках небольшого количества людей. Был ли возможен другой механизм? Непонятно. Возможен ли этот другной механизм сейчас? Хорошей замены не видно.

То, что крупным бизнесменам стало плохо в результате санкций, означает, что плохо стало всей российской экономике. Плохо для производства, плохо для граждан.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"