June 6th, 2018

Как нам обустроить "Россию"

Как можно удержаться от того, чтобы дать совет футбольному начальству? Чтобы сказали Смолову, чтобы получше бил, чтобы Самедов побыстрее бегал или чтобы тренера срочно поменяли... Трудно удержаться. И слава Богу, удерживаться не нужно. Футбол – это же как медицина, все разбираются. Есть такие предметы – разобраться сложно, а все разбираются. Вот у меня тоже есть совет. И в отличие от многих полезных советов, вполне выполнимый. Совет такой: нужно срочно назначить сборной крутого пресс-атташе. И не просто "человека, ответственного за связи с прессой", а фигуру, которая отвлечёт на себя значительную часть внимания. Снимет вот эту заботу - быть в центре горячего общественного внимания - с главного тренера.

У меня есть – только для примера! – несколько кандидатур. Например, Василий Уткин, единственный, на мой взгляд, футбольный журналист в стране, который мог, в лучшие дни, «менять дискурс». Даже больше – прямо менять ход нашей футбольной истории. Или Дмитрий Губерниев, «говорящая голова» российского биатлона. Это не важно, что биатлона, важно, что когда он говорит, зритель перестаёт обращать внимание на кто там куда попал. Или Тина Канделаки, руководитель Матч-ТВ, но, главное, популярный в прошлом телеведущий. Или Валерий Карпин, не только выдающийся футболист, но и мастерский коммуникатор.

Обратите внимание – эти все люди, звёзды эфира, глубоко, принципиально различные между собой. Но у них есть одна общая черта – каждый из них, став пресс-атташе сборной, станет «историей сам по себе». Граждане будут обсуждать не только сборную, но и пресс-атташе лично – как оделcя, как ответил репортёру, как перепутал Дзюбникова со Смолой и т.п.

Ещё раз – можно и другие варианты, но важно, чтобы бы был этот звёздный потенциал сам по себе. Чтобы послематчевая конференция была таким огневым событием, чтобы вопросы о тактике, счёте и не в том ли дело, что взяли Игнашевича, а не Глушакова, сами собой уходили на задний план. Чтобы на главного тренера и капитана команды, сидящих тут же, никто не обращал внимания. Ну представьте, пресс-аташе отвечает на этот вопрос: «Только идиот может поставить Глушакова вместо Игнашевича. Или гений! И я не знаю, о чём тут ещё можно говорить и давайте просто поговорим о том, что не о чем тут говорить. Просто идиот или просто гений.» Или «Пока ваши вопросы похожи на макароны. Сборной нет. Но я хочу ей сказать - вперёд, ребята!!!». Или «Игнашевский был вызван на сборы потому, что он суперпрофессионал. У Глушаева – тяжёлая травма». Или даже просто «И?» Чтобы после таких ответов попало бы в новости – ну неужели результат игры?

В нормальных обстоятельствах это качество – становиться «историей самой по себе» - анафема для пресс-атташе. Профнепригодность. В нормальных обстоятельствах роль пресс-атташе делать ровно наоборот: так, чтобы все говорили о герое, а не о тебе, оставаться в тени, направляя весь софитов на того, на кого работаешь. Но у нас тут принципиально другая ситуация – нужно ровно противоположное. Чтобы про героя, сборную, говорили поменьше, а про пресс-аташе – побольше. Пресс-атташе системы "сам себе чемпион мира и окрестностей» снимет напряжение вокруг сборной, тренера, футбольного начальства и даже начальства простого.

Disclaimer: Автор тридцать пять лет болеет за сборную России по футболу независимо от того, что и как она делает.

Экономика борьбы со спекуляцией билетами

Вчера РБК опубликовало большое расследование о работе спекулянтов на ЧМ 2018. Статья отличная, но основной экономический аспект борьбы со спекуляцией остался в тени. Можно подумать, что борьба со спекуляцией билетами - это в основном быстрое закрытие площадок с помощью исков и облавы на местах. Нет, основной метод борьбы со спекуляцией билетами, что в театре, что на футболе - это правильное выстраивание "градиента цен" при первичной продаже и нормальная организация "вторичного рынка". ФИФА сделала, при существующих "политических ограничениях", очень эффективный "ценник" - поэтому размах спекуляций не так велик.

Экономика борьбы со спекуляцией – это сложный предмет. Посмотрите давний (но прекрасный) обзор по теории аукционов или стандартный учебник – чтобы увидеть, сколько сложностей уже возникает при начальном размещении. Хороших рабочих моделей «аукцион + вторичный рынок со стратегическими игроками» пока не существует, это сложно. Тем не менее, есть два центральных, ключевых соображения в экономике спекуляций, которые, при правильном учёте, решают проблему в первом приближении.

Первое: для того, чтобы спекуляции были возможны, нужны, исходно, дешёвые или бесплатные билеты. Такие билеты, которые при рыночной продаже стоили бы существенно дороже. Я знаю, что неэкономисту это кажется неинтуитивным, но это так. Без субсидированных билетов спекуляции будут минимальными.

Второе: важно отсутствие ликвидного вторичного рынка. Если бы он был, маржа спекулянтов была бы слишком маленькой, чтобы рисковать. Соответственно, любая эффективная борьба со спекуляциями включает механизмы перепродажи для тех, кто билет купил, а потом хочет от него избавиться. Помните мой «либертарианский лифт» при обсуждении того, как авиакомпании продают больше билетов, чем мест в самолёте ? Вот та же самая экономика.

Но, главное, это именно первое – без «субсидий» массовых спекуляций не будет. Надо понимать, что «субсидированный» билет может быть по-прежнему дорогим. Например, если билет на финал для сотрудников корпоративных спонсоров ФИФА стоит 1000 долларов, а при аукционе он продавался бы за 3500, то этот тысячедолларовый билет – это «социальный», спонсированный билет. Принципиально - что есть билеты, которые спекулянт может получить в разы дешевле ожидаемой рыночной цены. То есть так или иначе субсидированные.

Я помню как в 2001 году разговорился с кассиром/администратором любимого театра, Театра Фоменко – потому что там нужно было приезжать в какой-то день месяца, стоять в живой очередь и это был единственный способ купить билеты. И я, впервые задумавшись, объяснил, насколько это неэффективно – конечно, человек, у которого есть деньги и который редко ходит в театр (то есть он готов заплатить относительно много, но не готов стоять несколько часов в живой очереди), должен иметь возможность купить билет «всегда». То есть должны быть места по 300, 500, 1000 долларов – как раз для таких людей. И правильный «градиент» будет таким, что вверху места всегда будут оставаться.

Администратор разумно сказал, что в таком случае в зале всегда будут пустые места. (В «Отраслевых рынка» Тироля сразу несколько моделей изящно иллюстрируют, почему это так.) Что плохо по другим соображениям. Правильно, поэтому нужно дополнить правильный градиент цен живой очередью на свободные места перед спектаклем – для тех, кто готов рискнуть не попасть за то, чтобы попасть бесплатно. Сейчас в театре Фоменко действует именно такая система – не потому, конечно, что я её объяснил администратору, а потому что это стандартная схема, опирающаяся на элементарную теорию отраслевых рынков и используемая, в разных вариациях, по всему миру. А вот то, что перед Большим театром по-прежнему есть спекулянты – поверьте, это означает, что где-то у кого-то есть доступ к «социальны» билетам.

Ещё одна такая же, в смысле экономической модели, история была у меня с РЖД. Одна крупная корпорация решила позвать меня в качестве выступающего на ПМЭФ. Решила в последний момент, видимо, заменить кого-то. И выяснилось, что билетов на «Сапсан» уже нет. Сотрудник мне сказал, что все решилось так – гендиректор корпорации позвонил Якунину (я в это не верю – надеюсь, заместитель позвонил заместителю) и они выделили билет из его «брони». Но это же бред – экономисту ясно, что это указывает на неэффективность ценника «Сапсана». Всегда должен быть такой «высший», «супербизнес» и т.п. класс, на который всегда есть билеты. (Тут проще чем с театром, потому что предельные издержки пустого места относительно низки.) Конечно, эта конкретная неэффективность неслучайна. То, что попадает в «бронь гендиректора» - это и есть «субсидия», она же разница между рыночной ценой и официальной, в неденежном эквиваленте.

То, что для спекуляций нужны бесплатные или дешёвые билеты, можно сказать по-другому. Спекулировать дорогими билетами рискованно. Представьте, что спекулянт ожидает, что цена билета на матч на чёрном рынке будет 5000 долларов. А самый дешёвый билет стоит 2000. Это большой, с учётом всех факторов, риск. А вот если цена билета на матч ожидается в 800 долларов, но есть «социальные» билеты по 20 (например, для каких-то категорий сотрудников), то это – гораздо более перспективный для спекулянтов бизнес.

Для чемпионата мира ФИФА сделала четыре категории билетов, выстроив довольно крутой «градиент цен». Именно поэтому «маржа», по сообщениям РБК, относительно невелика. К сожалению, по политическим соображениям (многие из которых вполне легитимны) раздаётся, как я понял, достаточно много субсидированных билетов и поэтому приходится задействовать юристов, полицию и другие службы, чтобы бороться со спекуляциями.