September 18th, 2018

Будни большой торговой войны

Президент США не просто объявил о введении тарифов (10% со следующей недели, 25% с января) на половину китайского экспорта (на 200 млрд. долларов - в дополнение к 50 млрд. уже введённых). Выдвинуты условия, без которых тарифы не будут убраны, а также предупреждение о том, что произойдёт, если Китай попробует ответить.

Если Китай ответит (это будет обязательно асимметрично, потому что импорт из США недостаточно велик для симметричного ответа), то будут введены тарифы на оставшихся 250 млрд. экспорта. Условия отмены введённых тарифов - снижение торговых барьеров для американских компаний плюс отмена требований по передаче технологий при приходе в страну. По существу, это способ потребовать соблюдения интеллектуальных прав собственности - если Китай выполнит требование, то придётся начать платить за то, что придумывается и разрабатывается в Америке.

Чтобы грубо оценить перспективы торговой войны, надо знать, что международная торговля - это небольшая доля американской экономики (экспорт - 12%, включая услуги). В Китае тоже доля не очень большая, но вдвое больше. Американская экономика сейчас - видимо, единственная в мире достаточно велика и разнообразна, чтобы жить и вовсе без торговли. Конечно, тарифы ударят по американским потребителям, это точно, но рост пока настолько быстр и устойчив, что президент Трамп может игнорировать потери.

А вот китайские власти реально в сложном положении. Не вступать в торговую войну, пойдя на уступки - это серьёзные потери. Не только потеря лица, но и смена парадигмы развития - догоняющее развитие последних десятилетий очень в большой степени опиралось на трансфер технологий. Вступить - и по-настоящему рискнуть тем, что «китайское экономическое чудо» закончится.

Упражнение по теории игр

Для тех, кто интересуется современной теорией игр - и наукой, и преподаванием - посмотрите нашу новую статью "Media Freedom in the Shadow of a Coup". У статьи есть политологическая мотивация - это вопрос о том, почему (структурно) Путина труднее свергнуть так, как Хрущева в 1964 году. Нынешний режим существует в куда более открытом информационном пространстве, чем советский и, соответственно, ему сильнее угрожают "протесты". Зато меньше - внутренние перевороты. Возможно, в 1964 году большинство населения поддержало бы Хрущёва против заговорщиков (никто, конечно, не знает, так это или нет), но такой возможности не было. Отсутствие хоть каких-то информационных каналов кроме центрально-контролируемых минимизировало возможность выступлений против него, но также минимизировало возможность выступлений "за".

Чтобы проиллюстрировать эту несложную мысль, мы с Рафаеэлом Болеславским и Мехди Шадмером комбинируем две современные техники - "глобальные игры" и "убеждение по Байесу".

"Глобальная игра" - подход к анализу игр с неполной информацией и множеством действующих лиц, реагирующих на получение новой информации - был придуман сначала чистыми теоретиками (Карлссоном и ван Даммом), а потом активно развит и использован для моделирования финансовых рынков, каскадов, реакций на публичную информацию и т.п. Моррисом и Шином. В последние десять лет этот подход часто используется для анализа протестов, революций и т.п. (Вот, например.) Ключевое свойство этих моделей - как правило, есть возможность выделить одно "фокальное" равновесие и проследить, как новая информация влияет на это равновесие.

"Убеждение по Байесу" (Bayesian persuasion) или, более торжественно, "теория организация информации" (information design) - подход к проблеме стратегической передачи информации, описанный в нынешнем виде Мэттью Генцковым и Эмир Каменицей в статье 2011 года. Идея в том, что один игрок, который хочет повлиять на действия другого, даёт ему не сигнал (как у Кроуфорда-Собеля, фундаменте стратегической теории информации), а "меню". Делая выбор, второй игрок меняет своё собственное априорное предположение о том, как устроен мир. Это - самая, наверное, модная тема в современной экономической теории - см. только что вышедший обзор Бергеманна и Морриса.

Сама по себе идея, конечно, неновая. Мы со Скоттом Гельбахом использовали её, моделируя цензуру, ещё до Генцкова и Каменицы (у которых, конечно, куда более общий случай). У нас там были граждане, которые решали - смотреть за деньги телевизор (и получать цензурированную информацию) или не смотреть - и, соответственно, делать выбор, будучи менее информированными. А цензура выглядела так: СМИ знало точную информацию (один из двух возможных сигналов), а правительство выбирало (заранее) параметр - вероятность, с которой вместо правды в одном из случаев (неблагоприятном для правительства) сообщать неправду. Понятно, что если всегда сообщать неправду, никто не будет смотреть телевизор. Соответственно, в равновесии СМИ информативно, но сигнал искусственно зашумлён. Я эту модель рекомендую всем лекторам по теории игр магистерского/аспирантского уровня - она не просто простая и наглядная, но отчасти и вообще - минимальная модель убеждения по Байесу (два состояния, один параметр уровня шума).

А новая статья - это такое теоретико-игровое упражнение, комбинирующее две техники. Лидер выбирает уровень информационной открытости, предлагая гражданам "меню" - поверить, что он хорош и, в случае переворота, выйти и защитить его (как было у Cуареcа в 1981-ом, Ельцина в 1993-ем, Чавеcа в 2002-ом, Эрдогана в 2016-ом) или, наоборот, не поверить и выйти, чтобы его свергнуть.