Константин Сонин (ksonin) wrote,
Константин Сонин
ksonin

Categories:

Высоких зрелищ зритель

Через много лет мне самому будет интересно прочитать, что мне запомнилось из встречи клуба "Валдай" с Президентом - даже если сейчас большая часть наблюдений кажется совершенно тривиальной. Зато, раз они такие простые, можно не связывать их в единый текст.

Медведев очень хорошо контролирует собственную речь. Он отвечал на самые разнородные вопросы - и резкие, и мутные, и острые, и стандартные - так, как будто ответы были написаны заранее. У политиков в демократических странах, которым приходится много и часто говорить на публике, умение контролировать свою речь - обычное дело, но у нас лидеры славятся скорее элементарной неспособностью в этом плане. (Не хочется даже вспоминать, кто был последним из тех, кто хорошо выбирал слова.)

Президент отвечал на вопросы вдумчиво и серьёзно в не зависимости от содержания вопроса. Среди вопросов был такой: "Как известно, в России для успешных реформ требуются две вещи - нажим со стороны лидеров и согласие народа на реформы. Взять хоть примеры Петра Первого, Столыпина, Ленина, Сталина." Мы переглянулись с сидевшим рядом Фёдором Лукьяновым - ничего себе примеры успешных реформ; с другой стороны, на внешнеполитических форумах и не такого наслушаешься. Медведев ответил, что в случае с Петром особого согласия народа не было, да и со Столыпиным - хотя, конечно, больше. После чего задумался и твёрдо сказал, что таких реформ как у Ленина и Сталина, нам не нужно.

Контролировал он не только свою речь, но и весь ход обеденного разговора. С самого начала сказал, что будет говорить про свою статью в Газете.Ру и последовательно привязывал, раз за разом, свои ответы к написанному в статье. Так же последовательно избегал цитирования кого-либо - из тех, кто его поддержал, из тех, кто критиковал - он говорил и о тех, и о других без имён. Единственным, кого он процитировал за два часа, был Пушкин. В моём рейтинге российских мыслителей Пушкин тоже стоит на первом месте, но хотелось бы знать об интеллектуальных авторитетах президента больше.

Ответы на многочисленные вопросы про внешнюю политику были удручающе стандартны - с таким же успехом корреспонденты и политологи могли посылать факс в МИД или просто распечатывать заявления этого МИДа. Впрочем, вопросы были столь удручающе стандартными. Единственный вопрос, который мне показался интересным был про то, в какой степени можно использовать опыт Рамзана Кадырова в Афганистане. (Я так понял, речь о модели "крутой, не совсем свой" вместо "мягкий, зато свой" - и мне кажется, что это интересная реальная дилемма.) Однако Медведев чётко развёл половинки вопроса: (а) мы конструктивно озабочены тем, насколько успешно американцы решают наши проблемы в Афганистане и (б) Рамзан Кадыров как пример успешного, лояльного российского губернатора.

Много раз прозвучали слова о том, насколько близки позиции Медведева и Путина, хотя слова "Я так и думал, что Вы спросите кто из нас старше?" (я их транслировал в прямом эфире), если вдуматься, не так уж просты. Как раз про то, кто старше, хорошо известно. В чём прозвучало отличие - в неоднократно повторенных словах о том как важны и будут важны контакты с президентом США Обамой. Очень важны, были существенным улучшением по сравнению с предыдующим периодом. Перезагрузка однозначно.

Кажется, говорили, что у Медведева и его окружения есть какие-то комплексы по поводу его роста. Если и есть, это не бросается в глаза - держится он исключительно уверенно. Когда после окончания все бросились фотографироваться с ним - а некоторые двухметровые эксперты рванули к нему, оттирая плечами стареющих ветеранов советологии, прямо скажем, как к Мэрилин Монро - он выглядел центром любой фотографической расстановки. Кстати, о Монро - после встречи президент вышел на Красную площадь, чтобы пройти к машине и прогуливающийся народ рванул к нему реально как к кинозвезде. Мгновенно набежала радостная живая толпа.

Сидел я совсем рядом - но это, в итоге, оказалось, скорее осложнением. Медведев начал отвечать на вопросы по кругу справа от себя, так что мой вопрос, если бы до меня дошла очередь, оказался бы последним. Но за пять или шесть вопросов до конца время закончилось и он сказал (уже не в первый, но явно в последний раз), что это будет именно последний вопрос. Все те, у кого были подняты руки, как-то смешались и только Джим Хогланд, легендарный обозреватель Washington Post, твёрдо сказал "Thank you, Mr. President..." и задал свой вопрос. - Ну, я просто вспомнил слова Рейгана, - сказал Хогланд мне после окончания встречи, - У кого микрофон, тот и главный...
Tags: @Ведомости
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments