Константин Сонин (ksonin) wrote,
Константин Сонин
ksonin

Category:

В гостях у сказки

Северо-западный университет, Келлоггская школа бизнеса, война и мир

Чудесно устроились специалисты по теории игр, самым формальным аспектам экономической науки, - работают в основном в бизнес-школах, преподают стратегическое поведение, менеджмент и т.п. Вот и Келлогг – главный мировой научной центр по теории игр и политической теории. (Может быть, в чистой теории его лидерство не так заметно, как, скажем, в 80е – Милгром, Майерсон, но в политической теории – по-прежнему бесспорно).

Тим Федерсен – один из авторов теории, по которой человек, принимающий участие в голосовании (избиратель, член жюри или парламента) голосует так, как если бы его голос был решающим. Например, избиратель знает, что вероятность, что голоса остальных избирателей разделятся ровно пополам и его голос решит исход, ничтожно мала, тем не менее он голосует за того, кого предпочитает, потому что в единственной ситуации (голоса ровно пополам) это действие – самое лучшее. Казалось бы – очень просто. (Между прочим, отчасти отвечает на одну из больших загадок политологии ) Тем не менее уже для членов жюри присяжных, принимающих решение виновен/невиновен на основе единогласия, вопрос становится очень тонким. Голос каждого присяжного оказывается решающим только когда все остальные проголосовали единогласно. И получается, что если присяжному кажется, что подсудимый невиновен, то единственный случай, когда его голос решающий, когда все остальные проголосуют «виновен». Если все остальные голосуют «виновен», то у присяжного появляется стимул пересмотреть собственное мнение, потому что условно на информации всех остальных его информация о виновности имеет больший шанс быть ошибочной. Значит, если присяжный думает только о тех ситуациях, когда его голос решающий, он будет часто голосовать «виновен», даже в случаях, когда его собственная информация говорит «невиновен».

Заметим, что весь этот подход (решающего голоса) полностью противоречит теории ограниченной рациональности, который предписывает экономическим агентам игнорировать при принятии решений будущие события, случающиеся с очень маленькой вероятностью. У меня мало сомнений, что люди в целом ограниченно рациональны, а не рациональны, но и в теории решающего голоса есть какое-то очень разумное соображение.

Во время обеда происходит забавная история. Спрашиваю Тима Федерсена об этой самой совместной работе с Вольфгангом Песендорфером (Convicting the Innocent: The Inferiority of the Unanimous Jury Decision) – а вы не пробовали думать о своей истории наоборот – не Чем плохо, что жюри присяжных принимает решения единогласно?, а – Если решение принято единогласно, что это нам говорит о качестве информации, которой владели голосовавшие? (Для меня интересно, что будет, если голосующие – присяжные или члены какого-то комитета обладают некоторой предварительной информацией, которая может быть или не быть сильно зашумленной. Что могут сказать внешние наблюдатели, не знающие не только информации, но и уровня шума, об этом уровне, судя только по результату голосования? В частности, может так быть, что тот факт, что голосование было единогласным, свидетельствует о большей зашумленности сигнала?) Так вот – я задаю Тиму свой вопрос, а он говорит, - Хороший вопрос, и на него уже есть хороший ответ – в статье Стива, - и показывает на нашего третьего собеседника. Оказывается, у Стива Калландера есть три статьи, составившие его диссертацию, где речь идет в точности об этих вопросах. Правда, наиболее элегантные доказательства получены для случая жюри большого (часто - бесконечного) размера.

На семинаре я рассказывал статью Conflicts and Commitments; это совместная работа с Майклом Шварцем из Гарварда. Основная история у нас классическая: есть страна-агрессор (сильная сторона) и слабая страна – жертва. Мы смотрим, при каких обстоятельствах жертва согласится передавать ресурсы сильной стороне, чтобы избежать нападения.

Дэвид Остен-Смит – большой авторитет в области формальной политологии спрашивает в конце семинара – «И все-таки – что мы должны вынести из этого доклада?» Действительно – для тех, кто читал книгу Роберта Поуэлла о формальной теории войн и международных союзов (In the Shadow of Power), в нашей статье действительно не очень много нового. (Хотя мы отвечаем по мере сил на вопросы, которые он задает в последней главе.) Если мы сможем связать нашу историю с политической теоремой Коуза (см. Асемоглу, The Political Coase Theorem) – это будет достижение. Кроме того, у нас есть следующий результат: если у сильной стороны (страны-агрессора) есть возможность «делить» наказание, то ее переговорная сила гораздо выше, чем если у них есть «атомная бомба» - возможность единовременно нанести большой ущерб слабой стороне. Соответственно, в равновесии слабая сторона будет передавать большее количество ресурсов сильной стороне, чем в случае ядерного оружия. Между прочим, после появления атомного оружия многие эксперты предсказывали, что обычные вооружения теперь отомрут сами собой. Тем не менее этого не произошло, и наша теория это отчасти объясняет. Лет сорок назад эта тема была большим хитом, а теперь, конечно, основные приложения – внутрикорпоративная борьба за влияние. И анализ исторических примеров – некоторые, по моему, очень интересные.

Tags: мой маршрут
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments