Константин Сонин (ksonin) wrote,
Константин Сонин
ksonin

Categories:

Рецессия в США? А то!

"Smart Money" (www.smoney.ru), 23 (23) 21 августа 2006

Левая страшилка:
Правда ли, что в Америке скоро будет рецессия

Пять лет назад, 26 ноября 2001 г., в городе Кембридже, штат Массачусетс, США, собрался специальный консультативный орган — Совет по деловым циклам. Национальное бюро экономических исследований (NBER) включило в него самых известных специалистов по макроэкономике. Совет постановил, что за 8 месяцев до этого, в марте 2001 г., в результате самого продолжительного периода роста в своей истории — он длился 10 лет — американская экономика достигла пика и началась рецессия.

Новый подъем стартовал с декабря 2001 г., но официальный вердикт об этой точке отсчета был вынесен только через полтора года, в июле 2003-го. Чем вызвана такая задержка? Один из ответов на наиболее часто встречающиеся вопросы на официальной веб-странице Совета по деловым циклам гласит: “Совет не комментирует текущую ситуацию”. Кого же слушать тем, кто опасается, что Америка находится на пороге новой и куда более жестокой рецессии, чем спад пятилетней давности?

ПОЖАР НА ЛЕВОМ ФЛАНГЕ

Применяя медицинскую терминологию, можно сказать, что работа членов Совета по деловым циклам сродни работе патологоанатомов. В их задачу входит поставить диагноз “спад начался в марте 2001 г.” — но только много месяцев спустя, когда становятся доступны более точные макроэкономические данные. По стандартному определению рецессия — это снижение экономической активности на протяжении нескольких месяцев. Чтобы назвать какой-то период рецессией, нужно, чтобы в этот период снижались и выпуск промышленной продукции, и реальный — с учетом инфляции — доход людей, и занятость, и объем торговли. Самый важный показатель — занятость, а ее точное определение требует месяцев обработки первичных данных: и о регистрации безработных на региональных биржах труда, и о налоговых данных предприятий. Однако инвесторы, банкиры, игроки на рынке, политики, да и простые граждане хотели бы знать об экономическом спаде не через несколько месяцев после, а хотя бы за некоторое время до.

В этот раз тревогу забили на левом фланге американского экономического сообщества. Конечно, академическая репутация принстонского профессора Пола Кругмана — отца “новой экономической географии”, профессора Калифорнийского университета в Беркли Брэда де Лонга и профессора Нью-Йоркского университета Нуриэля Рубини не вызывает сомнений. Однако, возможно, если бы они не так отрицательно относились к политике президента Буша, прежде всего к снижению налогов и войне в Ираке, то уделяли бы меньше места катастрофическим прогнозам в своих колонках и блогах. Президент и СEO Национального бюро по экономическим исследованиям Мартин Фельдстайн, один из творцов рейгановского “экономического чуда”, тоже предупреждает о грядущей рецессии, но ему ситуация не кажется столь катастрофичной. Поскольку нет оснований ожидать, что произойдет скачок производительности труда, подобный тому, что последовал за быстрым развитием информационных технологий в 1990-е, ограничение инфляции требует снижения темпов роста издержек на единицу труда: в 2003 г. они выросли на 1,3%, в 2004 г. — на 2,1%, в 2005 г. — на 2,8%. При этом, если на протяжении последнего года зарплаты (один из основных источников инфляции) не росли в реальном выражении, июньские данные показывают скачок на 5,7%. Значит, заключает Фельдстайн, замедления темпов роста не избежать, однако спад, даже при условии очень жесткой денежной политики, может и не последовать.

Доводы “левых” пока не стали общепринятыми в академической среде. Регулярный опрос экономистов, проводимый The Wall Street Journal, показал, что в августе вероятность начала рецессии в течение следующего года в среднем была оценена в 26%. Но пессимизм в последнее время быстро нарастает: августовская оценка вероятности рецессии на 6 пунктов выше, чем июльская, и на 11 — чем февральская. Из 46 опрошенных экономистов 20 назвали повышающиеся цены на энергоносители самой важной причиной ожидаемого снижения роста. Во-первых, увеличение этих цен сокращает располагаемый доход потребителей, а во-вторых, оно разгоняет инфляцию, для уменьшения которой Федеральной резервной системе придется поднимать учетную ставку, повышая тем самым и издержки ведения бизнеса.

Рубини приводит три основных аргумента в пользу скорой рецессии. Во-первых, пузырь на рынке жилья начал наконец лопаться и есть все основания думать, что данный процесс затронет значительную часть населения. Это в России подавляющее большинство граждан не затронуто происходящим на рынке жилья. Большинство американцев владеют своими домами, и многие берут в долг под залог своей недвижимости. Поэтому падение цен на эту недвижимость может привести к резкому сокращению потребительских займов и самого потребления. А цены падают: индекс делового оптимизма в секторе жилищного строительства, рассчитываемый Национальной ассоциацией строителей домов, в августе достиг отметки 32 — самой низкой с 1992 г. Продажи уже существующих домов упали за последний год на 7%, а в штатах, в которых рынок рос быстрее всего во время бума, падение еще более существенно: во Флориде — на 26,7%, в Калифорнии — на 25,3%.

Во-вторых, цены на нефть и, следовательно, расходы американцев на бензин и отопление растут. В-третьих, растут и процентные ставки, а значит, жизнь взаймы, к которой привыкли жители США в 1990-е гг., становится все менее позволительной. Значит, американцы очень скоро перестанут тратить деньги, снижая спрос на потребительские товары — главный двигатель американского, да и мирового роста в последние десятилетия. Поскольку рост процентных ставок не оказывает мгновенного воздействия на рынок, а действует с лагом, нынешняя ситуация соответствует учетной ставке в 4%, а не сегодняшней — в 5,25%. После 17 подряд ежеквартальных увеличений ставки процента на 0,25% ФРС 8 августа оставила ставку неизменной, признавая таким образом, что замедление темпов роста — не менее серьезная проблема, чем инфляция. При этом инфляция действительно растет: за год начиная с июня 2005 г. основной индекс потребительских цен увеличился на 4,3%. Такого роста не видели с середины 1980-х.

И дело даже не в том, что макроэкономические показатели выглядят угрожающе. Скорее дело в том, что есть не так уж много поводов для надежды, что ситуация изменится к лучшему. Алан Гринспен, предыдущий глава Федеральной резервной системы США, пропагандировал идею “мягкой посадки” — управляемого замедления роста, не переходящего в спад. Идея, собственно, состоит в том, что, как только появляются первые признаки ускорения инфляции — и даже тогда, когда просто есть основания полагать, что такие признаки появятся, — необходимо повышать учетную ставку — основной рычаг, который есть у денежных властей. В 1995 г. Гринспену удалось избежать рецессии, но это, собственно, единственный случай такого успеха. Когда в начале XXI в. лопнул интернет-пузырь и рост замедлился, Гринспен агрессивно снижал учетную ставку, доведя ее до рекордно низкого уровня. Однако это даже в комбинации со снижением налогов в начале 2001 г. не позволило избежать рецессии. Более того, когда рост возобновился, ставку пришлось повышать, потому что инфляция не в последнюю очередь благодаря бюджетному дефициту — результату снижения налогов, не сопровождавшемуся снижением расходов, стала серьезной проблемой. Перед преемником Гринспена Беном Бернанке сейчас стоит задача, скорее похожая на задачу 1995 г.: необходимо ужесточать денежную политику, чтобы снизить инфляцию, что неминуемо замедлит экономический рост.


СЦИЛЛА И ХАРИБДА


Дилемма Одиссея, наверное, лучшая метафора для проблемы, стоящей перед Бернанке: нужно проскочить между Сциллой инфляции и Харибдой рецессии. Нынешний план состоит в том, чтобы снизить индекс инфляции, в который ФРС не включает цены на продукты питания и энергию, с нынешних 2,9 до 2-2,25% в 2007 г. При этом темп роста реального ВВП должен быть не ниже 3%, а уровень безработицы — не выше 5%.

Однако что произойдет, если Бернанке не справится? Как может выглядеть “жесткая посадка”? Есть два основных сценария резкого замедления развития американской экономики. Рост процентных ставок и резкое падение цен на недвижимость вкупе с высоким по меркам последних 20 лет уровнем инфляции — эта комбинация может подорвать уверенность любого.

Второй сценарий “жeсткой посадки” состоит в том, что иностранные инвесторы разуверятся в долларе и перестанут давать Америке в долг. Американские политики с удовольствием ругают Китай за то, что, постоянно скупая доллары, он ослабляет курс юаня — то есть повышает конкурентоспособность китайских товаров. Однако та же самая покупка долларов Центробанком Китая позволяет США поддерживать огромный дефицит счета текущих операций — американский дефицит фактически финансируется Азией. Не случайно Стэнли Фишер, бывший главный экономист Всемирного банка, выступая три месяца назад в Высшей школе экономики в Москве, заметил: “Хочется думать, что мировая экономика находится в новом равновесии, в котором не действуют прежние законы макроэкономики. Потому что в противном случае мы все сидим в самолете, входящем в пике”.

Впрочем, спасая Америку, китайское руководство заботится в основном о себе. Новое равновесие, о котором говорит Фишер, в теории выглядит так. Покупая доллары, Китай делает свой экспорт дешевым. Благодаря дешевым китайским товарам цены в Америке не растут. Американцы покупают все больше и больше китайской продукции, стимулируя китайское производство. Прежние законы макроэкономики, про которые упоминал Фишер, свидетельствуют о том, что такую ситуацию невозможно поддерживать бесконечно. Ведь для того, чтобы спрос со стороны американских потребителей, подогреваемый пузырями на фондовом рынке и рынке недвижимости, оставался хотя бы на текущем уровне, нужно, чтобы они имели возможность где-то все время занимать. И тут экономисты обращают взгляды на Восток.

Если продолжать медицинскую аналогию, у инвесторов и банкиров есть возможность обратиться не только к врачу общей практики и патологоанатому, но и к психоаналитику. Эту роль в финансовом сообществе выполняют исследовательские отделы инвестиционных банков. Текущая точка зрения Goldman Sachs и JP Morgan на связь происходящего в Америке и мирового развития вполне отвечает роли специалиста по психологической поддержке: надежда на то, что глобальной рецессии удастся избежать, по их мнению, состоит в том, что в мире происходит “ротация локомотивов роста”. По этой теории, если в Америке начнется спад, роль мирового локомотива возьмут на себя новые гиганты — Китай, Индия, Бразилия.

Хорошие новости состоят, в частности, в том, что Китай меньше, чем США, Европа и Япония, зависит от импорта энергоносителей. Он получает из-за рубежа примерно 40% потребляемой нефти, в то время как США — почти 70%. Конечно, это отчасти связано с тем, что американцы ограничивают добычу нефти на свой территории, а китайцы активно разрабатывают имеющиеся месторождения, но сейчас, в период высоких цен на нефть, китайская экономика более устойчива к возможным нефтяным шокам. К сожалению, она куда менее терпима к возможным изменениям условий торговли в случае резкого замедления роста в США. Профессор Российской экономической школы Олег Замулин считает, что роль Китая в спасении мировой и попутно американской экономики может быть скорее негативной — зависимость китайского роста от американских потребителей слишком велика. О том, что политические проблемы в Китае могут резко обостриться в случае даже не спада, а просто снижения темпов роста, китайские экономисты вообще не говорят — это само собой разумеется.

Другим источником оптимизма является тот факт, что в июне 2006 г. иностранцы купили долгосрочных обязательств американского казначейства на $84,7 млрд (приводятся чистые данные, то есть разница между объемом покупки и продажи), что соответствует аналогичным данным в предыдущие месяцы (с июня 2005 г. по июнь 2006 г. иностранцы истратили $1,076 трлн). Это означает, что частные инвесторы — они приобретают львиную долю обязательств США — по-прежнему доверяют американскому правительству.

ОБЛАКО НА ГОРИЗОНТЕ

У банкиров и инвесторов каждой страны есть свой черный день. Что-то неожиданно обрушивается — это может быть и фондовый рынок, и валютный, — и не выигрывает никто: риски такого масштаба невозможно захеджировать. Пережив раз такую ситуацию, игроки дуют на воду: в каждом событии, в комментариях аналитиков и высказываниях официальных лиц они выискивают симптомы повторения. В России был “черный вторник” банковского сообщества в октябре 1994 г. и “черный понедельник” инвесторов в августе 1998 г. У Америки, страны с куда более долгой историей капиталистического развития, список “черных дат” намного длиннее. Но даже в этом длинном списке “черный понедельник” 19 октября 1987 г. стоит особняком. Это было самое масштабное в истории фондового рынка падение за один день: в этот день индекс Dow Jones упал на 508 пунктов (22,6%). Индекс S&P 500 упал на 57,7 пункта (20,4%).

К ужасу многих аналитиков, нынешняя ситуация по многим параметрам напоминает 1987 г. Нуриэль Рубини с удовлетворением отмечает эти параллели. В 1987 г. у Федеральной резервной системы США был новый относительно неопытный глава, основной текущей задачей которого была борьба с инфляцией. В 1987 г. основной макроэкономической проблемой США был дефицит счета текущих операций, вызванный снижением налогов при резком увеличении военных расходов (ничего не напоминает?). Как и сейчас, в 1987 г. доллар начал ослабевать, но не настолько, чтобы сократить дефицит. Одно отличие состоит в том, что тогда американские политики клеймили Японию и Германию за нечестную, по их мнению, конкуренцию, а сейчас основной мишенью является Китай.

Страшно? Рубини отмечает параллели правильно, но его нелюбовь к нынешней (и тогдашней) республиканской администрации проявляется в том, что он не упоминает, что “черный вторник” 1987 г. помимо расшатанных нервов инвесторов не вызвал особенных макроэкономических последствий — до следующей рецессии было три года.

Константин Сонин <\lj-cut>
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments