Константин Сонин (ksonin) wrote,
Константин Сонин
ksonin

Categories:

Усмехнутся, хвастаясь рассудком, либералы в комнатах столичных

Глеб Морев написал в "Ведомостях" о пятидесятилетнем юбилее важнейшего события в российской истории ХХ века - выходе 8 человек на Красную площадь в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию.

В конце глубокой статьи есть два не связанных с основным текстом абзаца, повторяющий в тысячный раз миф о том, что правозащитные идеи не оказали важного влияния на пост-советское развитие.

Я с этим мифом не согласен - вот, коротко, почему - в мини-рецензии на замечательную книжку Глеба Морева о диссидентах.

Совсем коротко, я вижу две основные причины считать, что правозащитное движение в СССР - важнейшая и влиятельнейшая часть жизни в нашей стране.

Во-первых, всё важное, что осталось нам от 1960-80х - стихи Бродского, песни Высоцкого, сказки Успенского, повести Довлатова, картины Целкова, словари Зализняка, концепции Бахтина, теоремы Гельфанда, интеллекты Кронрода, опыты Алиханова, пируэты Барышникова, ракеты Келдыша - да практически всё ценное, не считая хоккея - делалось людьми, для которых общение с диссидентами было важной составляющей их существования в СССР и именно так ими и осознавалось.

Во-вторых, посмотрите на Россию в 2018 году - и перечитайте программные тексты одного из центральных диссидентов-правозащитников - Александра Солженицына. Не знаю, многие ли дочитали "Как нам обустроить Россию", выпушенную семнадцатимиллионым тиражом, но никакой другой текст так не созвучен тому, что тут наступило в 2000-е. Я уж не говорю про Игрунова и Павловского, всерьёз поучаствовавших в практической политике...

Комментируя ответную реплику Глеба в Фейсбуке, я понял, что у меня есть ещё и методологический тезис: мне кажется, что многие авторы слишком много слушают, что их герои говорили про себя сами, а это методологически лишнее. Человек редко может адекватно относиться к самому себе как к объекту - кому как экономистам этого не знать. В отличие от социологов, экономист, изучая людей, не интересуется тем, что люди говорят - она судит по тому, что человек делает.

Солженицын мог как угодно дистанцироваться от "диссидентов", но в реальности он 15 лет провел в постоянном общении, полемике, организационной деятельности ("Из под глыб") вместе с диссидентами. Бродский мог говорить что угодно, но "процесс Бродского" (и текст Вигдоровой) - важная часть формирования правозащитного подхода. (А если Вы посмотрите список тех, кто за него боролся - это тот же список, что подписывал письма, коллективные и индивидуальные, в защиты других людей.) Сахаров не считал, кажется, Кима правозащитником - и участие Кима было относительно небольшим (хотя включало редактирование выпуска ХТС, кажется), но весь культурный слой современной России вырос на его песнях (возможно, из фильмов, а не про диссидентов).

Многим кажется малозначительной политическая роль Сергея Ковалёва (хотя он, возможно, топ-10 узнаваемых политиков конца 90-х), Вячеслава Игрунова, Бориса Золотухина - но других людей, связывающих интеллектуальную жизнь 60-70х с политикой 1990-х и вовсе не было! Интеллектуалы и интеллектуальные движения вообще играют в политике небольшую и эпизодическую роль и то что советские правозащитники сыграли хоть какую-то - это уже очень много. Работы Сахарова по "геополитике" имели в мире и в последующем дискурсе ограниченное влияние, но от Громык и Добрыниных-то вообще ничего не осталось.

Было бы здорово, конечно, об этом что-то серьёзное написать.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments