Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Виконт де Бражелон

Вечером перед неожиданным сообщением президента Путина о помиловании Михаила Ходорковского, Егор, мой постоянный соавтор и друг, говорит в Скайпе, - Ты понимаешь, что мы уже десять лет пишем статьи вместе? Договорились, что попробуем пойти отметить это событие в Филадельфии на ASSA в начале январе.

Видимо, Егор как-то предчувствовал, что десятилетие закончилось. Ну да, мы же и начали писать нашу первую статью отчасти под влиянием дел вокруг Ходорковского в ноябре 2003 года. Длинную историю "Диктаторов и визирей" я уже описывал, а сейчас вспомнил, что не только большая - и самая успешная - часть научной карьеры начиналась у меня десять лет назад. Я тогда начал писать колонки.

Вот 19 ноября 2003 года - первый (я же не пишу ещё регулярно, это только третья, что ли колонка) отклик на арест Ходорковского - "Лёгкая Россия".

Вот 14 января 2004-го - второй, "Проклятие победителя".

До этого ещё было про то же самое дело, в сущности, "Передел будет бесконечным" в августе 2003-го. (Это ex post запись в блоге, тогда я ещё в ЖЖ не писал.)

Конечно, тогда я ими очень гордился, а теперь они кажутся наивными и неумелыми. Или, чёрт, в них много правильного? (В колонке про передел особенно хороша смесь точного прогноза и неточного.) Собственно, на январской колонке нерегулярность и закончилась - позвонил Максим Трудолюбов, недавно назначенный редактором отдела мнений и комментариев и сказал, что Максим Кашулинский, ставший редактором Forbes, отказывается от колонки и есть возможность занять его место. Десять лет колонок - спасибо, Максимы!

А сегодня я услышал от очень высокопоставленного и неизменно оптимистичного чиновника, что десятилетие кончилось. Интересно.

С чего начать :)

ВЕДОМОСТИ

Конкретные институты

Минэкономразвития понизило прогноз роста экономики в 2013 г. до 2,4% и сообщило устами министра о риске начала рецессии осенью. Поскольку промышленное производство в последние пять месяцев снизилось, мрачный прогноз выглядит вполне реалистичным. Что можно сделать в этой ситуации? Казалось бы, правительство могло бы помочь экономике с помощью институциональных реформ, дополнительных госрасходов и активной денежной политики.

Когда эксперты говорят про улучшение институтов, члены правительства морщатся. Институциональные реформы болезненны, потому что, как правило, требуют расхода политического ресурса высших руководителей. А ресурса мало. Поэтому министры говорят о том, что требование улучшения институтов (оно же улучшение инвестиционного климата) слишком расплывчато и неконкретно. Хотя в том, что требуется нашей экономике — политически независимые суды, эффективная полиция и некоррумпированные регуляторы, — нет ничего неконкретного.

Как конкретно можно повысить эффективность работы судебных органов? Прежде всего перестать вмешиваться в их работу. Если из администраций президента и губернаторов перестанут звонить в суды, судам станут больше доверять — в том числе и бизнесмены. Но если перестать влиять на суды, они начнут рассматривать иски о фальсификациях на выборах… Что же тут неконкретного? Институциональная реформа (улучшение работы судов и повышение их независимости), необходимая для устойчивого экономического развития, не может быть проведена из-за того, что вместе с ней придется пожертвовать важным политическим рычагом.

Или взять реформу полиции, не менее необходимую. Если бы полиция была менее коррумпированной и — что, честно говоря, более важно — более эффективной, то издержки ведения бизнеса были бы меньше. Дешевле и проще было бы заключать сделки, потому что при независимых судах и эффективной полиции проще добиваться исполнения обязательств. Сделок было бы больше, контракты заключались бы на более долгий срок, ставка процента по кредиту была бы ниже, потому что в нее была бы заложена меньшая премия за риск. Самое простое снижение издержек можно было бы увидеть своими глазами: то, что полиция стала работать лучше, мы увидим, когда, заходя в кафе или магазин, не будем видеть там охранников. Зарплата охранника, входящая в цену чашки кофе, — это плата за безопасность, которую, по-хорошему, мы уже внесли в виде зарплаты полицейских через бюджет.

Почему нельзя улучшить работу полиции? Потому что профессиональную и высокоэффективную полицию будет гораздо труднее использовать в политике. А на низовом уровне основное средство контроля за коррупцией — это конкуренция на местных выборах. Опять политические издержки… То же самое относится и к другим силовым органам: для улучшения инвестклимата требуются реформы, плохо совместимые с задачами политического контроля.

Если институциональных реформ не проводить, остается стимулирование — например, за счет повышения госрасходов. К сожалению, этот метод упирается, по существу, в те же проблемы.


Читать этот же текст на сайте "Ведомостей".

Рациональные основы популизма

Дарон Асемоглу и Джим Робинсон в своём знаменитом блоге WhyNationsFail.com, названном по имени их популярной книги - рецензия будет к выходу русского перевода - пишут о двух статьях - нашей статье с Дароном "А Political Theory of Populism" и статьи Джима с Рагнаром Торвиком про то, в какой ситуации граждане/политики заинтересованы в отмене системы сдержек и противовесов. Это, конечно, всё вслед за смертью Чавеса, оставившего интересное и противоречивое наследие.

Эксперты

Журнал "Эксперт" вообще даёт. Из короткой заметки на смерть Василия Белова (автора "Лада"): "Многие уже сказали, что со смертью Шукшина, Распутина, Белова кончилась эпоха..."

Василий Шукшин умер примерно сорок лет назад. "Эксперт", наверное, спутал его с Владимиром Солоухиным (автором моих любимых "Чёрных досок"), который умер пятнадцать лет назад. (Что же это была за "эпоха", если её конец растянулся то ли на пятнадцать, то ли на сорок лет?) А Валентин Распутин (автор бессмертных "Уроков французского") вообще жив!

Стихийное бедствие и президент

Просто, чтобы знать как это делается: обращение Обамы к гражданам, находящимся в зоне урагана Сэнди перед самым приближением урагана. Президенту совершенно не лень медленно и внятно проговорить основные инструкции и объяснить гражданам, чем, например, плохо то, что те, кому предписано эвакуироваться (в одном Нью-Йорке это тысячи людей), не эвакуируются вовремя. Конечно, тут уникальные обстоятельства - о том, что надвигается шторм огромной разрушительной силы, стало известно за несколько дней. Тем не менее, кажется очень поучительным.

Университет им. Аль-Капоне

Совсем писать не о чем? Ким Чен Ир - один из самых бездарных и жестоких правителей маленькой, ни на что не влияющей страны. Почему сообщения о его смерти занимают первые страницы ведущих интернет-сайтов, а завтра, наверное, будут на первых полосах газет - загадка. Ни "Ведомости", ни "Коммерсант", ни NYT не сообщили бы на первых страницах о, ну не знаю, задержании Чикатило - почему смерть Ким Чен Ир это достойная упоминания новость? Какая разница, кто будет председателем похоронной комиссии? Впрочем, покойник и при жизни не заслуживал никакого внимания - кроме разве что внимания спецслужб (как заслуживает внимания каждый безответственный лидер, в руки которого попали ядерные технологии), но умело его к себе привлекал.

Кстати - раз уж разговор о КНДР - вот очень компетентный (по-просту, самый компетентный в России) анализ корейской ситуации и прогноз Андрея Ланькова. Написано в ноябре 2011 (до смерти Ким Чен Ира), но совершенно актуально.

Конец Назарбаеву?

Я про это ничего не знаю, но что это за новости - 20 убитых демонстрантов? (Более надёжный источник - АР, с меньшими цифрами, но также с убитыми демонстрантами. Видео.) Конец Назарбаеву?

Сразу вспоминается история с Чаушеску, последние дни которого начинались с расстрела демонстрантов в Тимишоаре... Назарбаев, конечно, не Чаушеску, и Казахстан 2010-х - не Румыния 1980-х, так что убийства уходящего лидера не ожидается, просто срок уже давно подошёл.

P.S.: Дополнительный случай обратить внимание на мой любимый видео-клин про диктатуры. Одна минута из выступления Чаушеску на митинге своих сторонников - за эту минуту проходит вся жизнь - от полновластного диктатора до испуганного человечка, которого уводят с глаз долой вглубь здания. Удивительно, как в момент, когда площадь начинает скандировать "Тимишоара", на лице лидера появляется недоверчивое выражение - он не верит, как так может быть - 10 секунд назад его все любили.

20 лет спустя гибели империи

То, что на лекции Андрея Нечаева, министра экономики в правительстве Гайдара – первой лекции из серии «Реформы 90-х: Как это было» в Лектории Политехнического музея – были профессиональные слушатели докладов про то, как это было, меня не удивило. Эти лица – пятнадцать лет назад они были на пятнадцать лет моложе – встречаются на любом семинаре про реформы начала 90-х. Удивило меня то, что большой зал Политеха был заполнен молодыми людьми - внимательной и доброжелательной аудиторией. Это означает, что у «реформаторов», членов «команды Гайдара», впервые с 1992 года есть шанс быть услышанными.

Экономическая катастрофа, начавшаяся в конце 80-х, стала крайне травматичным опытом для миллионов россиян. То, как это опыт переживался и как он рационализируется – что обычными гражданами, что Владимиром Путиным, что регулярными посетителями лекций о 90-х – предмет исследований для психологов, социологов и политологов. Кто-то помнит, что осенью 1991-го в магазинах были продукты (их не было), кто-то помнит потерянные сбережения (их тоже, вообще-то, не было), кто-то придумал альтернативные пути из осени 1991-го (не было оттуда «китайского пути»). Лекция о реформах двадцатилетней давности – это, для травмированных – всех, кто пережил конец 80-х – начало 90-х – возможность ещё раз пережить и перепрожить травматический опыт. Выступающих никто не слушает. Но вот появляется новое поколение – студентам нашего бакалавриата (я заметил в зале пару человек) 17-18 лет – и они могут слушать, думать и обсуждать.

У самих реформаторов тоже травм достаточно. Их опыт был ещё тяжелее, и мне не хватит квалификации (точнее, ума) обсуждать это по большому счёту. Можно обсудить мелочи. Реформаторы, как один, например, сетуют на то, что они уделяли недостаточно внимания PR. Недостаточно объясняли почему что делают и т.п. О, Боже. Они стали министрами в разгар самой крупной экономической катастрофы в мирное время в ХХ веке. Никакой PR, никакие технологии ничего не изменили бы в том, как они запомнились тем, кто жил во время этой катастрофы. То, что сейчас, когда появилось новое поколение, готовое выслушивать аргументы и рассматривать альтернативы - это большая удача. Жалко, конечно, что Егор Гайдар не дожил до разговора с новым поколением.

Содержание сегодняшней лекции близко следует «Гибели империи». Как это всегда бывает на лекциях реформаторов – лектор немного не справлялся с расходящимися тропками – слишком много реформ проводилось одновременно. Впрочем, по форме Андрей Нечаев был обаятелен, чёток и прям. И да, двадцать лет назад он был одним из тех, кто спас страну.

Баргамоты и гараськи

Интересный текст о взаимной ответственности и отношениях между местными жителями и полицией, написанной по итогам конфликта между знаменитым чернокожим профессором и белым полицейским офицером в Кембридже, штат Массачусетс. Там есть и подробности про этот эпизод (он в итоге завершился встречей участников с президентом), но это не самое интересное. Интересно, как формулируются задачи полиции и обязанности граждан.

Со всех сторон, как муравьи, к твоим вратам гонцами смерти текут бунтующие смерды

Конференция в Йеле к трём часам дня в субботу уже закончилась, но недемократические режимы не шли у меня из головы. В университетском книжном купил историю свержения Чаушеску, “The Romanian Revolution of December 1989”, Петера Сиани-Девиса из UCL, и нисколько не жалею. Всем, кто интересуется концами авторитарных режимов, рекомендуется.

Методологически анализ основан на классике – работах Теды Скочпол и Хуана Линца. Как ни странно, режим Чаушеску, несмотря на всю коммунистическую риторику и членство в советском военном блоке, хорошо классифицируется как «султанический режим» - нечто похожее на Маркоса, Трухильо и иранского шаха. В годы правления Чаушеску жестокости особой не было собственно, было свободнее, чем у нас в брежневские годы и даже, в некоторых отношениях, свободнее, чем в Чехословакии и Венгрии. Зато коррупции и разврата было как в Доминиканской республике. Но меня не классификация заинтересовала, а фактура – эта книга – скорее работа по истории, чем по политологии.

Сиани-Девис пишет крайне спокойно – нигде нет выкриков «это и это – миф!», «на самом деле всё было так!» - а ведь это самый распространённый способ сделать исторический нарратив интересным. Но, подробно разбирая эпизод декабрьских событий за эпизодом, цифру за цифру, он потихоньку справляется с разными мифами – и «мифом о всесильных спецслужбах» (действия руководителей всех подразделений Секуритате в дни волнений – совершенно стандартные метания людей, не понимающих кому присягать на верность и чьи команды исполнять), и «мифом о врагах революции» (по отдельности многочисленные эпизоды, в которых одни подразделения сражались против других из-за неразберихи, давно разобраны), и «мифом об американской руке» (что якобы американцы сдали Чаушеску), и «мифом о советской руке» (что якобы Горбачёв сдал Чаушеску). И «маленькие мифы», появляющиеся чуть ли не в любой стране, во время переворотов и волнений – о снайперах-женщинах, об иностранных наёмниках (здесь «арабы» - и ни одного трупа).

Читатель ждёт заговора, а здесь просто история о том, как полная утрата обратной связи приводит к распаду режима личной власти. Обратная связь была утрачена надёжно: пререкаясь со своими палачами во время двухчасового «суда», Чаушеску называл совершенно бредовые цифры потребления среднего румына. Вся его стратегия во время волнений опиралась на то, что он считал себя очень популярным среди рабочих. Когда его выступление на последнем митинге прерывают недовольные крики, на лице отражается не гнев, а изумление.

Опровержение мифов состоит именно в подробном, по дням, по цифрам разборе эпизодов. Но от историка требуется немалая интеллектуальная храбрость, чтобы сказать, что не было там никакого особого заговора, всесильных и злодейских спецслужб и  решающего постороннего вмешательства.