Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВОЕННОЙ ПРОПАГАНДЫ

Пропаганда - это такая вещь, про которую все всё знают и понимают, но измерить которую чрезвычайно сложно. Даже просто доказать, что пропаганда действует, может быть очень и очень не просто. Например, подавляющие большинство комментаторов из числа "широкой публики" значительно переоценивает воздействие рекламы, что политической, что коммерческой.

Вот американские военные в Афганистане проводят масштабную, на сотни миллионов долларов кампанию, чтобы убедить местных жителей сообщать властям о самодельных взрывательных устройствах. (Самодельные бомбы - главный источник смертей в большинстве сегодняшних конфликтов.) Анонсы на радио, постеры, рекламные плакаты. Жители действительно начинают (а) говорить военным социологам, проводящим опросы, что они больше сообщают и (б) больше сообщать о взрывательных устройствах (это видно в данных у военных). И эти сообщения, опять же по военным данным, привели к увеличению числа обнаружений и нейтрализаций бомб. Но как узнать, что это - именно результат информационного воздействия, а не следствие того, что военные провели какую-то другую, параллельную операцию, Талибан стал размещать больше бомб, жители стали хуже думать про Талибан и лучше - про местные власти? Если что-то из этого произошло по каким-то другим причинам, не связанным с информационным операциями, то изменение поведения жителей совпадает с воздействием, но не является его следствием.

В маленькой статье "Information Operations Increase Civilian Security Cooperation" мы с Остином Райтом воспользовались тем, что американские военные сбросили небольшую радиобашню в провинции Гамсер и, таким образом, создали своего рода "естественный эксперимент". Теперь можно разбить соседние долины на разные зоны доступности и получить "экспериментальную группу" (тех, на кого действовала пропаганда) и "контрольную" (тех, до кого радио не добивало). Дальше нужно следить за массой других параметров, которые могли бы испортить чистоту эксперимента, но это, скорее, статистическая техника. Ну и рассекреченные военные данные.

И да, пропаганда действует. Те, на кого воздействовало информационная операция, стали больше сообщать властям и военным о самодельных взрывательных устройствах - даже в тех зонах, которые находятся в основном под контролем Талибана.

Война - это очень славная вещь!

Logo
Почему не умирает партия войны

5 марта 2018 года

По смыслу слова «выборы» на предстоящих президентских выборах должен был бы быть выбор. Если бы в выборах участвовал реальный оппонент президента Путина, он (или она) мог бы предложить гражданам альтернативу в отношении важных вопросов. Например, кандидат Путин считает, что Россия находится в предвоенном состоянии, и это оправдывает растущие расходы на оборону – и материальные, и интеллектуальные, и эмоциональные.

А кандидат-оппонент мог бы сказать, что каждый рубль военных расходов – это рубль, отобранный у образования и здравоохранения. Это не означает, что не нужно тратить деньги на оборону, но означает, что есть куда более неотложные задачи, которым должен быть отдан приоритет. Кандидат мог бы объяснить, что на Россию (и на СССР, её предшественника) никто не нападал уже семьдесят лет и никаких серьёзных угроз, которые как-то бы оправдывали участие в гонке вооружений что в 1960-70-е, что сейчас, нет. Что если называть одну, важнейшую причину экономической катастрофы СССР – это слишком большие расходы на оборону, которые возникли из-за параноидального восприятия внешних угроз и негибкости политической системы, не позволившей в нужный момент произвести необходимые сокращения расходов достаточного быстро. Что для того, чтобы избежать повторения экономической катастрофы, приведшей к распаду страны, надо ограничивать влияние военно-промышленного лобби и успокаивать (а не возбуждать) инвалидов холодной войны…

Кандидатом против войны быть трудно. Мобилизация населения под милитаристскими лозунгами – фокус, который авторитарные лидеры проделывали и проделывают по всему миру. Если убедить граждан, что страна живёт в условиях осады, то вопрос о смене лидера отпадает. - Коней на переправе не меняют, звучит лозунг, и некому спросить, почему «переправа» продолжается третий, а то и четвёртый десяток лет. Если внешней угрозы нет, то её выдумывают, если есть – преувеличивают. Впрочем, демократические лидеры не сильно отстают – возможность предстать перед избирателями защитником от внешних угроз повышает шансы на победу даже при наличии сильных конкурентов. Выступать «против войны», за снижение военных расходов трудно даже тогда, когда есть полноценный доступ к средствам массовой информации и деньги на политическую рекламу. Не помогает и собственный военный опыт: в США, например, в последние полвека кандидаты-ветераны Макговерн и Керри, занимавшие относительно миролюбивые позиции, проиграли своим не нюхавшим пороха оппонентом, которые успешно эксплуатировали милитаристский угар граждан.

Прийти к власти, агитируя против войны, очень трудно. Борис Немцов, бывший губернатор Нижегородской области и первый вице-премьер правительства, убитый три года назад на Большом Москворецком мосту, последовательно защищал мирный подходы. Как это было бы нужно сейчас! Он бы, наверное, не выиграл бы выборы, но хотя бы смог внятно описать альтернативу.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
Дополнительный материал:

Песня Щербакова, из которой взят эпиграф. Жаль, конечно, что самый умный поэт последних десятилетий так ошибся...

Одна важная битва

Три месяца назад экономист Андрей Илларионов учинил интеллектуальную диверсию – написал в блоге текст, который меня не отпускает. Казалось бы, чего тут такого – Илларионов вон в Чубайса, который был министра по экономическим вопросам двадцать лет назад, как вцепился, так и не отпускает, да и во многих ещё вцепился. Проще перечислить тех, с кем он не воюет. Но этот его текст – совсем про другое. Тут даже не важно, что Андрей - экономист. Он выбрал 30 самых важных битв в истории России, за все века.

Там в списке много спорного. Было бы странно, если бы было по-другому и у менее контрарианского автора. (Cписок, на который реагировал Андрей, и вовсе абсурдный.) Например, судя по тому, что в тридцать самых важных битв вошли шесть поражений Советской армии во Вторую мировую войну, можно засомневаться кто эту самую Вторую мировую выиграл. Конечно, странно не упоминать в русской истории «Киевский котел», когда в плен попало рекордное в мировой истории число солдат, но, по факту, эти кровавые поражения не оказались решающими. Не они определили ход русской истории. Но я не про это хочу написать – про каждый эпизод можно спорить. И каждый эпизод чем-то заслуживает включения в список.

Я просто хочу добавить одну битву. Я не говорю, что это главная битва России. Всего лишь – что если составлять список «важных битв русской истории», её не нужно забывать. Это 1807 год, битва при Прейсиш-Эйлау.

Понятно, почему ее забывают. Во-первых, битва закончилась не победой русского оружия, а вничью. Во-вторых, она была частью кампании, которая закончилась разгромом русской армии под Фридляндом. В-третьих, командовал русской армией Леонтий Беннигсен – мало того, что ограниченный, упрямый лифляндец. Он ещё оказался на «неправильной стороне истории», поссорившись в ходе войны 1812 года с фельдмаршалом Кутузовым. Историк Доменик Ливен, удивляясь, почему русские не отмечают, собственно, победу над Наполеоном – уничтожение его армий в ходе кампании 1813-14 годов, захват Парижа, отстранение императора, восстановление старой династии и создание порядка, который обеспечил Европе десятилетия мира, предлагает, в качестве одного из объясений, очень простое. Русской армией в европейских походах командовали полковдцы с неподходящими для будущих историков именами - тот же Беннигсен, Михаил Барклай де Толли, Евгений Вюртембергский, Петр Витгенштейн, Фердинанд Винценгероде. Чем тут гордиться малограмотному патриоту? (Грамотный патриот, конечно, знает, что Витгенштейн родился в России и родной язык у него был русский.)

Кстати, девятнадцатилетний мальчик-адъютант Беннигсена, Евгений Вюртембергский, получил свой первый орден как раз за Прейсиш-Эйлау (а первое ранение – через полгода под Фридляндом). И он чему-то там в снежном буране под ураганным огнём, наверное, научился – потому что за следующие шесть лет его подразделение (бригада-полк-корпус-армия) ни разу не дрогнуло - ни под Смоленском, ни под Красным, ни на Бородинском поле, ни в Малоярославце, ни в Кульме, ни под Лейпцигом, крупнейшей битве войны. И везде одно и то же – несколько часов стояния под огнём и ударам превосходящих сил противника. Только вот в Париж его войска вошли первыми. Странно, что мы про него не читаем романов и не смотрим в телесериалах – он вошёл в Париж во главе [передовых отрядов] русской армии в 24 года! Он написал книгу о том, как воевать с Наполеоном в 20! Он был полковником в 8! Ну это-то "по записи", но остальные подвиги настоящие! Потому что он был принц? Вроде теперь это не запрещено... Потому что фамилия нерусская?! Так это, собственно, и не фамилия.

Прейсиш-Эйлау была одной из самых кровавых битв мировой истории – на 1807 год, конечно. Состояла она примерно в том, что с середины дня 7 февраля до позднего вечера 8 февраля русская армия беспрерывно отбивала атаки французской армии, которой командовал «звёздный состав» тогдашней европейской военной элиты – маршалы Ожеро, Ней, Мюрат, Сульт под непосредственным руководством величайшего полководца в истории – Наполеона. В этом и состояла великая победа – впервые за несколько лет европейских войн, битва Наполеона не закончилась разгромом в первые часы, а армия противника не бросилась врассыпную. К этому моменту Наполеон разгромил все континентальные армии по нескольку раз. Всего – чуть ли не сорок битв по одному и тому же сценарию – убийственная концентрация огня, стремительный манёрв пехоты, кавалерийские атаки на рассыпающиеся полки и преследование разгромленной армиии. Русская армия в битве под Прейсиш-Эйлау показала, что можно не дрогнуть. Через пять лет, в войне 1812 года, русские уже делали это раз за разом – все крупнейшие битвы кампании – Смоленск, Бородино, Малоярославец стали победами от того, что армия не побежала.

Крымская война 1853-55 была Россией проиграна, но благодаря тому как русская армия защищала Севастополь - вот так же, как в Эйлау и при Бородино, закончилась в сущности вничью.  Войны выигрываются такими битвами как Прейсиш-Эйлау. И не только русской армией. Две дивизии американских морпехов, составленные наполовину из наёмных головорезов, наполовину из добровольцев, студентов Йеля и Гарварда, пошедших на европейскую войну по призыву президента, остановили наступление немцев на Париж 15 июля 1918 года, последнее масштабное наступление немцев в Первой мировой. Битва при Сталинграде закончилась окружением и разгромом немецкой группировки, но решающим было не это окружение, а те месяцы, когда 62-я армия защищала несколько сот метров, отделявших гитлеровцев от Волги. (Кто не был из моих читателей в Волгограде – это моё самое большое впечатление: немцы за несколько месяцев не смогли пройти расстояние, которое, проходишь, прогуливаясь, за пять минут.) У Советской армии на знаменах и орденах были Суворов с Кутузовым, а по хорошему, по исторической правде – должен был бы быть Беннигсен. Суворов – это 1944-45 годы, но период, когда «ученики Беннигсена» спасали родину, был не менее важным.

В ХХ-м веке, с увеличением скоростей, появлением машин, танков и поездов, умение «стоять до конца» перестало быть таким важным. Промедление с отступлением армий Юго-Западного фронта из Киева привело к одному из самых кровавых поражений в российской истории и что толку, что генерал Кирпонос и его штаб погибли с оружием в руках? И всё же какой-то смысл в этом был – в том, что русские командиры исторически привыкли стоять до конца - и когда надо, и когда не надо. Французские генералы сдали свою республику гораздо легче. (Между прочим, Францию подвели вовсе не политики – они-то как раз держались до конца, а кое-кто и погиб – в отличие от генералов.) Даже английские - такие же победители Гитлера как наши, если не считать, что они воевали с ним на год дольше - сдали Сингапур японцам фактически без боя...

Я бы в «списке 30 битв Илларионова» и другие бы поменял. Можно понять отсутствие Куликовской битвы (результат был незначительным) или Кунерсдорфа (Пруссию спас случай, но спас же), хотя отсутствие «операции Багратион» понять труднее. Но вот битву при Прейсиш-Эйлау мне хочется добавить в любой список важнейших битв русской истории. Потому что там что-то было выучено навсегда.

Интервью

Дал интервью проекту Института развития финансовых рынков. Про всё - про Кудрина (почему традиционно я считаюсь экспертом по Кудрину, при том, что я разговаривал с ним раза два в жизни), Медведева (тем более), Глазьева (про то, что имеется в виду, когда говорится, что кто-то чего-то не понимает), Шпигель (предсказал я революцию в интервью или нет - это, к слову, сложно). Ну, про Карфагены (контрсанкции, военные расходы, отношения с Западом), само собой.

Из необычного - про августы (1991, 1993, 1998...). Про то, как в августе 1991 года я, конечно, стоял у Белого дома, но, строго говоря, не "против", а "рядом". Потому что в тех местах, где я стоял, танки никуда не двигались. И про то, что я ожидаю в августе 2016 года (спойлер: ничего).

И так идёт за годом год...

Оказывается, неделю назад забыл выложить колонку в "Ведомостях". Про Эрдогана и не только.


1 августа 2016 года

Стандартный путь диктатора

Каждому политическому лидеру кажется, что его обстоятельства уникальны, а действия – наилучший ответ на вызовы, стоящие в данный момент перед его страной. На самом деле его шаги, как правило, повторяют нехитрый исторический опыт. В июле 2016 г. турецкий президент Реджеп Эрдоган сначала стал героем чуть ли не голливудского боевика, избежав покушения во время попытки военного переворота, а потом воспользовался массовой поддержкой населения для того, чтобы превратить локальную победу в окончательный триумф собственной диктатуры. Уволены и арестованы сотни военных и гражданских лиц, закрыты университеты, школы, академии, газеты и множество других, самых различных организаций.

Да, конечно, у Турции уникальная история – это наследница одной из великих империй, столетия бывшей одной из ведущих сил в европейской политике, – и уникальная ситуация. Армия, почти 100 лет игравшая ключевую роль в качестве якоря светских ценностей, с развитием общества и ростом экономики все больше утрачивает свою ключевую роль. А с другой стороны, что может быть стандартнее? В стране с небольшим опытом конкурентных выборов и с невысоким уровнем развития общественных институтов лидер, пришедший к власти демократическим путем и находившийся у власти во время 10–15 лет быстрого экономического развития, воспользовался своей популярностью для разрушения действующих институтов. Или, попросту говоря, для консолидации личной власти.

Кто только не делал этого в ХХ веке... Филиппинский лидер Фердинанд Маркос, доминиканский Рафаэль Трухильо. В Латинской Америке чуть ли не каждый лидер, сохранявший популярность к концу своего конституционного срока, придумывал фокус, позволявший остаться у власти. Неудачный заговор позволил консолидировать власть Чавесу в Венесуэле, а борьба с внешними врагами – вообще стандартный прием всех наполеончиков мира. (Чаще всего жупелом выступают США независимо от того, проявляют ли американцы хоть малейший интерес к части света, в которой расположена описываемая страна.)

В случае Турции повторяется сюжет из оруэлловской антиутопии «1984», в которой описан, по существу, СССР. В романе у страны, в которой происходит действие, есть злейший враг – некто Гольдштейн, козням которого приписываются все беды страны. Гольдштейн списан с героя Октябрьской революции Льва Троцкого, не поделившего потом власть с Иосифом Сталиным. Злейший враг Эрдогана – его давнишний соратник по борьбе с военными, поссорившийся с ним и укрывшийся в США Фетхуллах Гюлен. Даже внешне Гюлен немного похож на оруэлловского Голдштейна, как он описан в романе. Ну а настойчивые обвинения Гюлена во всех турецких проблемах все более напоминают «пятиминутки ненависти». Но суть не в случайном сходстве – просто Оруэлл правильно понял, что для удержания власти нужен внешний враг.

История так же довольно четко предсказывает судьбу Реджепа Эрдогана. Он консолидирует власть и установит окончательно собственную диктатуру. Любое выступление против него будет выступлением «против Турции». Соответственно, его собственное дряхление будет и дряхлением государственных институтов. И наводить порядок и восстанавливать страну придется не после «ухода президента», как в нормальной стране, а после лет «застоя» и, потом, «развала».



Этот же текст можно прочитать на сайте "Ведомостей".

Военный переворот в прямом эфире

Надо же, какие новости - военный переворот в Турции, который можно в глобальном мире наблюдать в прямом эфире. Турция - важный торговый партнёр и России, и всей Европы, одно из "чудес роста" XXI века, достигшая в последние десятилетия удивительного прогресса - после столетий, в которых она перестала быть  одним из центров Европы - в том числе в области науки и образования.

Как обычно, и не разберёшь, кто прав. Турецкие военные в ХХ веке были основным гарантом европейской цивилизованности в своей стране, двигателем прогресса и защитой от негативных влияний. Реджеп Эрдоган был лидером в течение почти двух десятилетий рекордно быстрого развития, обеспечив мирное сосуществование исламистов и европейски-ориентированной элиты. Как чуть ли не все успешные лидеры в стране с неустойчивыми институтами, он постепенно трансформировался в "хозяина", авторитарного лидера, сменить которого может только революция или переворот. Впрочем, ещё год назад казалось что трансформация далеко неполна, хотя число арестованных (в том числе по явно фальсифицированным поводам) военных и журналистов уже давно превышало все демократические нормы.

Интересно влияние средств коммуникации на развитие переворотов. Всего семьдесят лет назад отсутствие связи - как, например, во время "Операции "Валькирия", когда Штауффенберг летел в Берлин - могло сыграть важную роль. В 1981 году в Испании король обратился в прямом эфире к нации. В 1993 году с призывом к москвичам по телевизору обращался Гайдар. Сейчас Эрдоган записал видеобращение, используя мобильный телефон и социальную сеть. Вот интересно - если бы у Хрущева был мобильник в октябре 1964-го, труднее было бы путчистам - обращение к нации помогло бы лидеру?

Кто победит, не знаю. В истории Турции (и похожих стран типа Алжира) были "успешные" - в смысле смены власти - военные перевороты. С другой стороны, в новешей истории есть немало путчей, которые заканчивались пшиком - от франкистского путча в 1981 году (когда устояла демократия) до венесуэльской попытки сместить Чавеса в 2004-ом (когда устоял авторитарный режим). Бывают и промежуточные варианты - российский путч 1991 года, с треском провалившись, сместил, фактически, действующего лидера вместе со всем режимом. Так и у турецкого путча есть все шансы провалться и при этом полностью поменять режим - может быть, на полноценную диктатуру Эрдогана.

Неразменная бабочка

На конференции в рамках проекта Russia Political Insight - ну где ещё можно обсудить пути с Кириллом Роговым и Николаем Петровым, как не в каменных джунглях Манхэттена? - сегодня возник такой переводческий вопрос.

Андрей Солдатов, рассказывая свою работу о политической роли, которые играют "силовики" в России, использовал слово "siloviki". Мне кажется, что было бы правильнее использовать слово "military". Логика такая - слово "military" стандартно применяется в ситуации, когда речь идёт о латиноамериканских авторитарных режимах. В любой литературе - от Линца до Асемоглу-Робинсона (между этими подходами, лежит, по моему, вся бескрайняя политическая наука в части недемократических режимов) - к режимам типа аргентинских, бразильских, уругвайской, чилийской диктатур применяется слово "military". Но эти латиноамериканские "military" соответствуют в России, конечно, не военным, а внутренним войскам и спецслужбам. Они же ни с кем никогда не воевали! Генерал Пиночет - это в точности генерал советского КГБ.

Николай Петров справедливо возразил, что есть страны, в которых большую политическую роль играют как раз "military" в смысле "военные". Например, в Турции или в Египте (воевали, они, конечно, так себе в ХХ веке, но воевали всё же). По роду деятельности они как раз соответствуют нашим военным (не силовикам, а именно армии), которые, напротив, никакой политической роли сами по себе никогда - ну, скажем, лет триста уже - не играли. Бывали орудием внутриполитической борьбы (убили Павла I, свергли Николая II и арестовали Берию военные, но победы-то одержали гражданские вдохновители), но сами действовали внутри страны до смешного малоэффективно (от декабристов до Тухачевского и Жукова).Тогда получается, что слово "military" использовать применительно к нашим силовикам не стоит.

В-общем, сложно получается, а ведь это не научный вопрос. Так, трудности перевода.

Можно ли использовать золотовалютные резервы как геополитическое оружие

Небольшой комментарий к давнему вопросу. Летом, кажется, 2008 года задавался вопрос - есть ли возможность у нашей страны или у какой-то другой, обладающей большими запасами долларов или долларовых активов, серьёзно повлиять на курс доллара, продав свои запасы. Китай, казалось бы, мог, судя по триллионам резервов. Китай бы, конечно, не стал этого делать одномоментно, потому что ущерб стране, которая это бы сделала, был бы больше, чем Америке. Но вот 2015 год, проведя своего рода естественный эксперимент - единственный возможный вид экспериментов в макро, дал частичный ответ на давний вопрос - Китай продал огромную сумму, 500 миллиардов долларов резервов и это не сделало доллар дешевле (ни по отношению к юаню, ни к основным другим валютам). Конечно, это не "контролируемый эксперимент" - Китай продавал доллары из-за экономических проблем, то есть были естественные причины для доллара дорожать, и всё же. Теоретическое рассуждение - золотовалютные резервы невозможно использовать как оружие - получила эмпирическое подтверждение.

Я не лев и не коршун скорый, глядящий зорко окрест...

Политическая проблема больших расходов на оборону

Влияние российских силовиков в принятии экономических решений слишком велико

Есть проблемы экономической политики, которые могут быть решены на уровне министерства. Другие требуют усилий нескольких ведомств и, соответственно, решаются на уровне премьер-министра. Однако есть проблемы, которые выше не только уровня премьера, но и уровня президента с парламентом, и не всякая политическая система может с ними справиться.

Вот конкретный пример. Проблема состоит в том, что наша страна тратит слишком много денег на вооруженные силы и обеспечение безопасности, но конкретная конфигурация политической системы устроена так, что нет никакого способа изменить ситуацию: влияние силовиков в принятии экономических решений слишком велико.

Кстати, я далек от мысли в чем-то обвинять самих военных или сотрудников спецслужб. Для каждого ведомства это только естественно – считать свое направление самым важным и требовать, чтобы именно на нем было сосредоточено внимание. Это дело политической системы – быть устроенной так, чтобы не военным и не спецслужбам приходилось решать вопрос о том, сколько нужно денег потратить на их нужды и сколько – на нужды другие. Не случайно, что в большинстве развитых стран министр финансов – значительно более важная и влиятельная фигура, чем министр обороны и тем более руководители органов безопасности.

У нас в стране сложилась ситуация, в которой силовики (военные и органы безопасности) представлены в управлении страной, косвенно (через бывших сотрудников) или прямо (через решения, принимаемые, например, Советом безопасности), совершенно непропорционально нормальной роли силовых структур. Представьте, например, что аналогичное представительство было бы, скажем, у выходцев из системы здравоохранения и они определяли бы экономическое развитие страны исходя из своих – безусловно, важных – приоритетов. Абсурдно, правда?

Все это было бы абстрактной теорией, если бы не печальный пример из нашей собственной истории. В 1980-е гг. наша страна тратила чуть ли не четверть ВВП на расходы, связанные так или иначе с обороной. На «внутреннюю безопасность» тоже расходовались огромные средства и немалый человеческий ресурс. Уже тогда было хорошо понятно, что экономика не может существовать таким образом: расходы на оборону, непроизводительные по смыслу и ничего не добавляющие к благосостоянию граждан, отвлекают ресурсы от производительных отраслей. Это было понятно экономистам и – на словах – политикам, но представительство военных, военной промышленности и спецслужб в руководстве страны было так велико, что никаких решений о реальном сокращении расходов и смене приоритетов так и не было принято. Основное сокращение военных расходов произошло «по факту» – в связи с экономической катастрофой, приведшей к распаду СССР.

Этот пример не означает, что нашу страну обязательно ждет такая же участь, как СССР. Однако пример того, что страна, тратящая слишком много на оборону и безопасность, может развалиться в отсутствие внешней угрозы, надо иметь в виду.


Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Дополнительные материалы:

Владислав Иноземцев о том же самом

Андрей Илларионов о том же самом (хотя и по другому поводу)

Казалось мне, что так велел весь мир, весь мир, весь мир

ВЕДОМОСТИ

Правила игры: Военные расходы и экономика

О чем может писать экономический колумнист во время войны? Об экономике. Россия и до 2014 г. была одной из самых милитаризованных стран мира. По данным Всемирного банка, 8-е место в мире по доле военных расходов в ВВП и 10-е по величине военных расходов на душу населения. Как указывает обозреватель «Эксперта» Сергей Журавлев, нас опережают арабские эмираты (тот же Катар), небогатые экспортеры нефти — Азербайджан и Алжир, а также воюющие Израиль и Южный Судан. Нужно ли стране тратить много денег «на войну» — вопрос не к экономисту, но и экономисту есть что сказать.

Во-первых, это неправда, что увеличение военных расходов двигает экономику вперед. В некоторых обстоятельствах — да, но у нас сейчас обстоятельства как раз другие. Во-вторых, нет убедительных свидетельств того, что военные расходы способствуют росту, подталкивая развитие гражданских технологий.

Издержки военных расходов очевидны — ресурсы, которые могли бы быть потрачены на повышение уровня жизни, отвлекаются на что-то другое. Могут ли военные расходы помочь экономике? В принципе, да — например, когда в стране высокая безработица и много незадействованных мощностей. Как в США во время Великой депрессии. В этом случае любое увеличение госрасходов может иметь не просто положительный эффект, а даже больше — поскольку зарплаты тех, кто пойдет работать, увеличат совокупный спрос в экономике. Почему Америке помогли именно военные расходы? Не вдаваясь в подробности того, как работает американская демократия, можно определенно сказать, что правительству получить деньги на что-то очень трудно. Война дала правительству оправдание резкого увеличения расходов как раз в тот момент, когда это было нужно.

Имеет ли эта ситуация какое-то отношение к нашей нынешней? Нет, не имеет. В России сейчас очень низкая безработица и высокий уровень загрузки мощностей.

Но военные расходы помогают росту, развивая технологии? В теории это работает так: что-то разрабатывается для военных нужд, потому что эти нужды самые приоритетные, а потом используется в обычной жизни. К сожалению, то, что работает в теории, не обязательно работает на практике. В СССР удалось добиться успехов в разработке и производстве вооружений ценой поддержания низкого уровня жизни населения (богатство на душу населения как было примерно треть от американского в начале ХХ в., так и осталось). Пригодилось ли в обычной жизни что-то из придуманного? Нет, ничего не пригодилось.

А в США? Разве компьютеры и интернет разработаны не на гранты Пентагона? Скорее причинно-следственная связь работает в обратную сторону. Прорывные исследования требуют больших денег, и американское правительство финансировало их, оправдывая военными — т. е. важными с точки зрения простых граждан — нуждами. Посмотрите, где взял Тур Хейердал снаряжение для своей экспедиции, изучавшей способы передвижения древних инков…

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"


Дополнительные материалы:

Запись Сергея Журавлева, на которую я ссылаюсь в колонке. Обратите внимание, что модель Ланкастера, изложенная в записи, приведена в шутку. Но в этой шутке есть правильное соображение...

Тур Хейердал, "Путешествие на "Кон-Тики"