Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Об оптимизме

Почтеннейшая публика научилась рассуждать о том, как академическая наука не помогает в практической жизни... Ну что ж, те, кто послушался Пола Кругмана про пузырь на рынке биткойнов (https://ksonin.livejournal.com/659582.html) или множество других академических экономистов, которые об этом предупреждали - те, кто послушался, заработал огромные деньги.






Те, кто послушался моего предупреждения в колонке в "Ведомостях" (https://ksonin.livejournal.com/646902.html) - о том, что рынок вступает в стадию пузыря - и не бросился играть, сохранил кучу денег - то есть заработал, по сравнению с альтернативным сценарием.

Напоминаю, что если вы купили биткойнов по 6 тысяч, а теперь они стоят 3 тысячи - то вы половину денег потеряли уже навсегда. Конечно, Вы можете разбогатеть - по сравнению с сегодняшним днём - если биткойн снова станет стоить 6 тысяч, но если сравнить с "идеальной альтернативой" - не покупали по 6, оставили в банке, купили по 3, то денег у вас было бы вдвое больше. Потерянное в пузыре уже не вернётся.

Но, хочу сказать, иллюзии не разбиваются от столкновения с реальностью. Это деньги могут кончиться, а запас нерационального оптимизма - никогда. У меня были знакомые, которые годами проигрывали на спортивных ставках и жили в уверенности, что в среднем выигрывают. Я тут встречал родителей, дети которых "стабильно выигрывают" в онлайн-покер... (Ещё больших таких детей среди "знакомых знакомых".) Так что от инвесторов в биткойн я не ожидаю изменений в поведении - меньше вкладывать они теперь будут от того, что денег стало меньше, а не от того, что прибавилось ума...

Разумное, доброе, вечное

Заявление Совета по науке при Минобрнауке по поводу фонда "Династия".

По тому же самому поводу вспоминаю короткую запись Юлии Латыниной двухлетней, кажется, давности - список американских олигархов столетней давности, основавших на свои миллиарды университеты. И всего через сто лет среди лучших университетов мира есть сразу несколько - Stanford, UChicago, Rockefeller, Vanderbildt, John Hopkins, созданных изначально на олигархический вклад. Зимин - та ещё белая ворона среди наших мультимиллионеров. 

Колыбель слонов

Прочитал пост Бориса Акунина о том, что Россия – периферия или, точнее, что он расстроился, узнав, что Россия – не центр мира и не колыбель науки и культуры, и расстроился. (Это уже я расстроился.) А подумав, решил, что вопрос о том, периферия Россия или центр – просто ложный.

Без Колмогорова, Понтрягина, Арнольда нет мировой математики ХХ века. Уж не знаю, есть ли она без алгебр Каца-Муди, диаграмм Дынкина и P=NP Левина. Нет теоретической физики без Ландау и Тамма, нет прикладной – без Сахарова и Курчатова. Лингвистики – без Романа Якобсона.

Смешно говорить, но посмотрите в Google Scholar цитируемость Выготского и цитируемость Бахтина – да, да, посмотрите те, кто говорит, что наших учёных не знают, потому что они не пишут по-английски, не ездят на престижные конференции и т.п. … (Цифры цитируемости там удивят даже тех, кто знает кто такой Выготский и Бахтин).

Экономист Канторович заслуженно получил Нобелевскую премию, «уравнение Слуцкого» есть в любом учебнике микроэкономики, да и работы полузабытых сотрудников Конъюнктурного института живы – именно на этом построены нобелевские работы Леонтьева и полвека «прикладной макроэкономики».

Кандинский, Шагал, Гончарова, Малевич, Родченко – важнейшая часть мировой живописи ХХ века, да и всей культуры. Для Квентина Тарантино тонкая, растущая полоска под огромным небом над Чудским озером – «как первая ночь с женщиной»; разве Эйзенштейн – не классик мирового кино? Плисецкая, Барышников, Нуриев – мирового танца? А композиторов и музыкантов я не знаю, но знаю, что они есть.

Великих российских спортсменов и тренеров невозможно перечислить – их просто слишком много. Канадских и американских мальчишек не так вдохновляли ли бы Хоу и Гретцки, если бы им не противостояли Харламов и Мальцев. То, что Лев Яшин перевернул представление о вратарском искусстве – вовсе не советская пропаганда. А Латынина? А Саленко, в конце концов?!

Я и про писателей, про которых с горечью пишет Акунин, не уверен. Осенью видел – Гроссман лежит в международных аэропортах (это признак значительной популярности). Акунин сам нормально продаётся, Радзинский. Довлатов в New Yorker публиковался регулярно. Набоков, Пастернак и Солженицын отлично продавались. Бродский лежит в Barnes & Nobles – или как-то это тривиально упоминать? Пятнадцать лет назад я видел в библиотеке небольшого датского города переводы Аксёнова, Соколова и Пелевина – какая ещё мировая слава нужна?

Постсоветская наука ничего не дала? Тяжёлые годы были. Германская наука при Гитлере и во время войны ещё сильнее пострадала. Да и если приглядеться, то нет, дала – Перельман вон дал. Другой филдсовский лауреат Смирнов вроде уехал, но приезжает так часто, что его можно считать за «резидента». А эмигранты последнего двадцатилетия и Нобелевские премии получают, и Филдсовские, и Абелевские, и какие угодно. Московские и питерские математики «среднего поколения» вполне себе публикуются. Мы с Егором (экономисты), конечно, ерунда на этом фоне, но вон – чуть ли не в 40 университетах наши статьи проходят. Про спортсменов я опять-таки не говорю – их много. Мария Шарапова – не чудо? А Ирина Слуцкая? А Ольга Куриленко - чем не культурное достижение?

Значит ли это, что Россия – центр мира? Нет. Что периферия? Ну, что считать периферией – если такая же периферия как Франция, Испания, Италия – подходящие по этим параметрам сравнения. Ну ладно, на такую периферийность я лично согласен. А дилемма всё равно ложная. «Россия – такая же периферийная страна как Франция» звучит для меня так же как «Россия – такая же великая страна как Франция». Так же истинно, так же ложно.

Подрос, но, будучи слеп, рассчитывал на чутье.

ВЕДОМОСТИ

Победа метода

Тот, кто не следил пристально за американскими выборами (можно было и не следить, ведь внешняя политика США от результатов выборов практически не зависит), тот и не знает, кто одержал на них одну из самых ярких, запоминающихся и, возможно, окончательных побед. Одержал победу над мощным, опытным, многочисленным, привычным к своему преимуществу противником. Победу одержали аналитики, которые использовали современные методы анализа данных для предсказания результатов выборов, и политтехнологи, которые учитывали результаты анализа в своих стратегиях. А проиграли им те, кто заполнял экраны телевизоров и колонки газет комментариями, основанными на чувствах (в том числе на «шестом»). В течение многих лет — до 2012 г.

Надо понимать, что успешный прогноз исхода выборов — это не просто правильно угаданный победитель (шанс угадать на одних выборах случайно велик) и даже не правильная разница (среди тысячи некомпетентных прогнозов всегда найдутся те, которые точно «предскажут»). Чтобы признать модель успешной, необходимо, чтобы ее механизм был понятен, доступен для внешней проверки и, конечно, систематически (хотя необязательно всегда — речь же идет о случайности) давал точные предсказания. В этот раз сразу несколько специалистов в течение нескольких месяцев вели анализ данных фактически «в прямом эфире», особое внимание уделяя тем заблуждениям, которые возникают, когда на данные опросов смотрит человек, не знакомый с математической статистикой и не желающий знакомиться.

Интересно, кстати, что, судя по всему, «собственные» аналитики Ромни справились с задачей значительно хуже, чем те, которые работали для широкой публики. Аналитики Обамы, раскрывавшие по ходу кампании значительно большую часть стратегии и активно делившиеся деталями прогнозов, оказались в конечном счете точнее. (Я знаю, что российские политики уделяют огромное внимание разного рода «закрытым» опросам и исследованиям. И уверен, что качество этих исследований значительно ниже качества «открытых», даже если это продукция одной и той же фирмы.)

Нам трудно себе представить, какой глубины исследования проводят американские специалисты по анализу данных для самых прикладных целей. Избирательные кампании, которым при острой конкуренции нужен каждый голос, используют самые современные модели и техники. Есть множество независимых фирм, для которых качество политических прогнозов — залог того, что они получат коммерческие заказы от бизнесменов. У нас такого нет, и не потому, что российские бизнесмены невежественны, — как показывает опыт, необходимые техники перенимаются, осваиваются и переделываются под нашу специфику довольно быстро. Просто наш крупный бизнес живет в мире гораздо более высокой маржи (из-за низкой конкуренции) и редко нуждается в сверхточном анализе. Но это до поры. Когда конкуренция вырастет, мы тоже порадуемся, что в 2012 г. на выборах в США победили современные методы статистического анализа. Читать то же самое на сайте "Ведомостей"


Дополнительное чтение:

Блог Нейта Сильвера "ПятьТриВосемь" - ежедневный анализ опросов и, главное, объяснение всех основных заблуждений относительно данных опросов

Кстати, запись того же Сильвера о том, какие опросы оказались лучше, а какие - хуже. Надо помнить, что один результат - часто вопрос случайности

Статья о команде Обамы по статистической обработке данных

Годичной давности статья про анализ данных для бизнеса, которая мне лично открыла глаза [на то, о чём коллеги твердят уже много лет]. Про отца беременной девушки неплохая история...


Колеблется с небольшими колебаниями

Сходил на лекцию Андрея Илларионова о 1990-х в Политехническом музее. В работе Илларионова – насколько я понимаю, его главный проект сейчас – книга или, может быть, серия публикаций по истории российских реформ 1990-х – много пользы. Может показаться, конечно, что уточнение, каков был размер золотовалютных резервов на 1 сентября 1991 года - 260 миллионов долларов, а не 26 – никому не интересно. (Даже если бы они были 2,6 миллиарда, да даже и 26 – это бы не играло никакой роли. Мне, честно говоря, и то, что цены на нефть упали в два раза, а не в четыре кажется не особенно важным.) Что мелкие детали не стоят кропотливой и упорной работы. Что качество статистики, приводимой в спорах, не имеет большого значения. Это – неправильно. Даже если новые факты ничего не меняют в нашем понимании какого-то исторического эпизода, история, в которое восстановлены мелкие детали – точнее и лучшее; такая работа заслуживает уважения.

К сожалению, Андрей попадает в ту же самую ловушку, в которую до этого раз за разом попадали те, кто пытался объяснять необходимость – и необходимую сложность – гайдаровских реформ. Те, кому давно интересны дебаты о том, что произошло в 1990-91 годах, также давно разделены на чётко очерченные «лагеря». Ни в одном из лагерей другую сторону не слушают. Когда Илларионов говорит о проблемах советской экономики, его не слышат те, кто был так травмирован событиями конца 80-х-начала 90-х, что «винят реаниматора в смерти близкого». Когда Илларионов говорит о том, что гайдаровские реформы были непродуманными и непоследовательными , его не слышат те, кто считает, что «виноват не врач, а болезнь». И наоборот – нападки на Гайдара с Чубайсом встречают восторженные отклики тех, кто и без всяких цифр с графиками всегда знал, что «во всём виноват Чубайс». Впрочем, когда Илларионов рассказывает про то, как велико было потребление хлебобулочных изделий в 1990-м году (несколько нечестно приравнивая производство и потреблнение – как раз в том году, когда в преддверии либерализации зерно не привозили в города), сомнения возникают, кажется, ровно у всех, кто помнит 1990-й год и эти «хлебобулочные изделия». Он бы ещё, честное слово, засчитал бы ливерную колбасу за «колбасные изделия» - как засчитывала их официальная советская статистика.

Юное поколение – а среди моих знакомых на лекциях Нечаева, Коха, Илларионова было немало молодёжи – не разделено на эти лагеря a priori. (Кстати, для юного поколения – «ливерную колбасу», которая в моем детстве продавалась в магазинах, сейчас в магазине продавать нельзя.) Те ребята, которых я знаю сам – на лекции Андрея Нечаева, например, было несколько наших бакалавров – по-настоящему интересуются тем, что было. Спор, сохранивший советскую стилистику дискуссий – именно она доминировала в 1990-е, в которое моральное уничтожение оппонента – естественная часть процесса (в советском обсуждении тот, кто не прав, по определению был моральным уродом), новому поколению непонятен и неприятен. Это относится к Альфреду Коху, который вышел к юной, живой и умной аудитории Политеха с теми же байками и словечками, с которыми он выходил к заполненной коммунистами и жириновцами Думе в середине 1990-х. Это относится и к Андрею Илларионову, борющимся с «мифами о катастрофе и спасителях от катастрофы» - для тех, у кого в голове эти мифы не прошиты, его зацикленность на Гайдаре и Чубайсе выглядит странным реликтом.

Неслучайно Егор Гайдар, написавший «Гибель империи» - книгу довольно полемическую по сути – в исключительно академических тонах, пользуется таким успехом именно у нового интеллектуального поколения. Получится ли у Андрея Илларионова сделать свою работу предметом серьёзного обсуждения, а у него, конечно, своё, довольно специфическое, видение истории – посмотрим.

Твой парус похож на помятый рублик

ВЕДОМОСТИ

Константин Сонин: Кто раскачивает лодку

Любой политик или партия, находящиеся у власти, говорят перед выборами: «Коней на переправе не меняют». О необходимости перемен говорят те, кто на власть претендует. После выборов те, кто объявлен победителем, говорят тем, кто оспаривает их победу: «Не надо раскачивать лодку». Намекая как бы на то, что сам разговор о вброшенных избирательных бюллетенях и поддельных протоколах подрывает легитимность власти в целом. Это совершенно естественно, и все политики так делают. Читать целиком

Reference

Тем любителям экономики, которые интересуется международной макроэкономикой (обменные курсы, торговые потоки) и хочет читать о ней по-русски рекомендуется вот этот блог. Большинство постов - небольшой аналитический обзор очень хорошей подборки источников (VoxEu, The Economist, WSJ) и авторов (Рогофф, Мэнкью, Кругман, Грос, и т.д.).

Я всегда с опаской рекомендую те журналы, у которых я не знаю авторов лично (также как на Facebookе я "дружу" только с теми, кого и так знаю) и, тем более, когда не знаю, кто они. Тем не менее. Как всегда, авторов, которые пишут по ссылкам в записях Kar-Barabas, я рекомендую сильнее, чем автора журнала, но это относится и к моему журналу, например. Я стараюсь ссылаться на более квалифицированных авторов, чем я сам.

Колонка о календаре

Семён Новопрудский в Газете.Ру правильно пишет, что "первый" (эротический) календарь студентов журфака МГУ ничуть не менее "антипутинский", чем "второй" ("оппозиционный"). Честное слово, когда я увидел первый календарь, то подумал, что это какая-то провокация "антипутинской эмиграции" - на такого рода проекты и раньше находились фантазия и энергия. Собственно, сам тон "первого" календаря совершенно вызывающий - такого рода фамильярность к политику уместна и нормальна в демократическом обществе, но у нас - неслыханна.

Однако дело не только в тоне. В календаре заданы - и заданы остро - те же самые вопросы; вопросы из числа тех, на который премьер не любит отвечать - "третий срок", "неэффективность госуправления", "постановка на дальневосточной трассе". Новопрудский совершенно прав, говоря о том, что эти вопросы и должны были бы задавать журналисты - как задавали тогда, когда были нормальные пресс-конференции. И это те самые темы, которые должны были бы поднимать оппоненты на выборах, если бы у нас были, как всего десять лет назад, нормальные выборы.

"У презервативов нет мотивов"

Вот так у политкомментатора рождается личная ненависть... То, что Сергей Марков зарыл свой талант аналитика, меня лично не трогает. То, что еще днем он подтверждает свое участие в дебатах с Марией Гайдар, а вечером не приходит на них, казалось бы, тоже. Однако то, что я пришел на эти дебаты, а он - нет, меня уже касается лично.