Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

В ЗАЩИТУ НЮАНСОВ



Мне кажется, что одной из причин продолжающеся безумной, но, по счастью, словесной войны между Россией и Польшей – это нежелание сторон признать, что история – это сложная штука. Сведение её к чрезмерно простым формулам может быть совершенно контрпродуктивным. Нужно прилагать специальные усилия, чтобы сохранять тонкость и точность формулировок – потому что бывают ситуации, которые не сводятся к простой формулировке.

Вот, в качестве эксперимента – про три элементарных факта, которые, если их не сваливать в одну кучу, не должны быть предметом ожесточенных споров. Дискуссия об истории – тем более совместной истории двух стран или двух народов – должна быть не «бесконечной переигровкой» уже сыгранного матча, а поиском общих оснований, на которых разные люди и разные нации могут строить то, что они хотят постороить.

1) Германия и Россия вместе напали на Польшу в сентябре 1939 года, уничтожив её как государство.

В этом нет никаких сомнений – глупо это оспаривать. Документы – не просто пакт Риббентропа-Молотова, а множество сопровождающих документов, приказы по армии и т.п. опубликованы и их достоверность не оспаривается. Ведутся споры – и правильно! – о то, чем мотивировались российские руководители, заключая временный союз с фашистами, в какой степени это было продиктовано нуждами обороны и т.п. Это вполне легитимный вопрос – не зря он бесконечно обсуждается в мировой исторической литературе и оборонительная направленность ввода российских войск в Польшу – вполне распространенная и легитимная интерпретация. (Заметим в скобках, что то, что относится к мотивам – это не факты, и здесь возможен большой разброс интерпретаций даже в случае полного совпадения мнений по фактам.)

Точно так же никем, кроме безумных конспирологов, не оспаривается убийство-казнь пятнадцати тысяч пленных польских офицеров в Катыни. Документы об этом переданы российским руководством польскому, руководителями страны (президентами Горбачёвыми и Путиным) принесены извинения, на месте захоронения построен мемориал. С другой стороны, этот позорный эпизод, как это ни жестоко звучит - один небольшой эпизод в ходе террора, развязанного советским руководством того перитда против собственных граждан. В те же годы были убиты (казнены) или замучены (умерли в лагерях) десятки тысяч советских офицеров, включая практически всё высшее командование страны.

Эти преступления не остались совершенно безнаказанными - руководители СССР того неоднократно осуждены разными постановлениями советских государственных органов. Многие, пусть и не все, непосредственные исполнители, включая высшее руководство НКВД в тот период, впоследствии осуждены советским судом и казнены по приговору суда – отчасти и за эти преступления. Их жертвы сейчас, с точки зрения закона, не были судимы и их наследникам выплачивалась, пусть ничтожная, компенсация. Когда сейчас кто-то оправдывает репрессии сталинского периода – он спорит, в том числе, и с действующими постановлениями советского правительства (ЦК КПСС и Верховного совета СССР), неотмененными приговорами судов и постановлениями прокуратуры, указами президентов России и законами, принятыми Государственной думой.

2) Вторая мировая война стала мировой войной, значимым событием в мировой истории, после трёх эпизодов: нападения гитлеровской Германии на Францию в мае 1940 года, нападения на Россию в июне 1941 года и нападения Японии на США 7 декабря 1941 года.

Возлагать на Германию и Россию равную ответственность за начало мировой войны смешно. Агрессия Германии задокументирована на всех стадиях – от «Майн Кампф» через риторику и практику первых лет рейха, через множество заявлений и документов, через огромное количество военных и административных планов нападения, войны и оккупации и через практику этой войны и оккупации. Не говоря уж о том, что Германия к этому моменту оккупировала несколько стран, включая Францию и четыре месяца безостановочно бомбила Англию. Есть некоторые, минимальные свидетельства, что Россия тоже рассматривала возможность агрессивной войны против Германии, но документальных свидетельств о хоть сколько-то серьёзной (хотя бы слегка близкой к тому, что было с германской стороны) не было и нет. И, довольно понятно, не будет – хотя советские архивы не так доступны для изучения, как немецкие (архивы проигравшей стороны, конечно, доступнее), но доступно огромное количество документов, включая практически все протоколы и логи встреч и обсуждений высшего политического руководства и основные военные документы. (Да, «конспирологи» не хотят этого слышать, но никаких «крупномастштабных» секретов в сталинских архивах быть уже не может – слишком уже хорошо изучены.) Никто не нашёл там серьёзной подготовки агрессии – потому что её не было.

Итого: Россия является агрессором по отношению к Польше и жертвой агрессии со стороны Германии. Когда польский премьер-министр говорит, что Германия и Россия развязали вторую мировую войну – это пропаганда для внутреннего употребления, но если представитель МИД России говорит, что Россия не нападала на Польшу и не участвовала в уничтожении её как государства – это неправда. Я понимаю, что кому-то хочется навязать выбор «Россия – агрессор во Второй мировой войне» против «Россия – жертва агрессии», но это ложный выбор. Оба ответы неправильны. Россия была агрессором по отношению к Польше. Россия – жертва германской агрессии, положившей начало мировой войне.

3) Россия освободила Польшу от немецкой оккупации. Россия обеспечивала власть недемократическому режиму в Польше в 1945-1989. В конце 1980-х Россия добровольно вывела войска из Польши, полностью восстановив польский национальный суверенитет.

Это был режим, бывший примерно столь же жестоким по отношению к полякам, как и советский – по отношению к гражданам России – ответственность за политические репрессии в это время в значительной степени лежит на местных политиках. Можно обсуждать огромное количество тонкостей – была ли это «оккупация» или это была поддержка собственно польского режима с помощью военной силы. Ничего страшного в разноголосице мнений по этому поводу нет. Если какому-то историку хочется называть это оккупацией – это её, историка, дело. Можно с документами в руках, каково было советское влияние в каких конкретных эпизодах этого сорокалетия.

То же самое относится к вопросу о ценности освобождения Польши от фашистов. Если кому-то фашистская оккупация кажется чем-то более хорошим, чем советская – что ж, мне этот взгляд кажется диким, но это же вопрос ценностей, сравнения. Нужно и можно объяснять свою точку зрения, но глупо обижаться, что кто-то оценивает те же факты по другому. Мне, могу только повторить, советский режим в Польше и Прибалтике кажется жёстким и жестоким, но гитлеровский находится в качественной другой категории и, соответственно, освобождение от него – очевидным добром. Что это "добро" было хуже другого "добра" (освобождения без последующего контроля) - другой вопрос.

Нужно ли извиняться за оккупацию другой страны в каком-то историческом эпизоде? Я бы этим не увлекался, потому что вся европейская история тогда будет состоять из «поводов для извинений». Польские войска (я говорю «польские», но не имею в виду, что сегодняшние граждане Польши или те, кто считают себя поляками, как-то за это отвечают) жгли Москву во время Смутного времени и штурмовали Псков во времена Батория. Потом российские войска неоднокартно присоединяли польскую территорию к Российской империи. Потом Польша из этой империи вышла – и кто должен извиняться – те, кто включил в империю или кто потом из неё вышел в ходе гражданской войны? (Напоминаю, если кто забыл, что война 1920 года с Польшей – это эпизод гражданской войны внутри бывшей Российской империи.) В ходе гражданской войны все стороны совершали немыслимые злодеяния. Задача общества после – это знать правду, но организовывать дискуссию не так, чтобы война повторялась или переигрывалась. Не обемениваться напоминаниями о злодеяниях, а давать возможность другой стороне почтить память жертв. Да, дружбу России и Польши не удастся организовать вокруг «общей победы над фашизмом» и ничего страшного, дружба на основе полонеза Огинского, романов Сенкевича, опытов Марии Кюри, песен Анны Герман и того, что нравится полякам в России (романов Толстого? картин Кандинского? формул Ландау? голов Харламова?) – такая дружба будет только крепче.

Получилось длинно и сложно – и это про три элементарных факта! А я не уверен, что есть варианты одновременно лучше и проще. История – сложная вещь, дружба – ещё сложнее. Есть варианты проще и хуже. Но зачем их выбирать?

"1984" МИЛЛИОННЫМИ ТИРАЖАМИ

Вот, я бы сказал, неожиданные показатели. То, что мегапопулярны Донцова и "50 оттенков серого" не удивительно. Но то, что лидер десятилетия по продажам - "1984" Оруэлла, меня несказанно удивляет. Даже "Вино из одуванчиков", другой лидер продаж, не выглядит таким сюрпризом. И ведь это популярность - по продажам - гораздо более надёжный показатель, чем популярность чего-то "по опросам".

Роман Оруэлла "1984" - это грустная история любви в тоталитарном государстве. На самом деле - попросту в Советской России, но Оруэлл дал стране условное название и слегка переименовал лидера страны (Сталин назван "Большим братом") и одного из его основных оппонентов (Лев Троцкий-Бронштейн назван "Гольдштейном"), сохранив при этом описание их внешностей. Конечно, автор специально запутывает детали - в книге СССР - это "Евразия", а действие происходит в Лондоне, столице "Океании", но это всё очень легкая маскировка. И мгновенная смена военного противника и союзника ("Океания всегда воевала с Евразией"), и зацикленность на поисках врагов народа ("троцкистов"), и постоянное переписывание учебников, энциклопедий и даже газет - это всё однозначные признаки России. Там единственное утешение россиянам в том, что, очевидно, нигде в мире не лучше, чем в Лондоне - везде такой же беспросветный мрак и несчастье, как в книге.

То, что самой популярной книгой десятилетия является книга, мрачно пародирующая собственную российскую историю, меня не удивляет. Рост нового идолопоклонничества Сталину вполне естественно сопровождается ростом интереса к пониманию эпохи Сталина. Поскольку "свидетели важности пакта Молотова-Риббентропа", "свидетели Катыни" и т.п., в основном читают сами себя и себе подобных, в самые популярные книги их "чтение" не выбирается. Но все равно интересно, что самая популярная книга - такая мрачная, с первой страницы и до самого конца, с несчастливым, пусть и предсказуемым, концом. Нет, конечно, и "Сумерки" и "50 оттенков серого", фанфик "Сумерек" - книги тоже мрачные и тоже мегапопулярные. Но "1984" - ещё и одно из важнейших философских произведений ХХ века - как это может быть популярным? Нет, удивительно.

И колокол глухо бьёт в помещении Ллойда

Logo
ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ 90 ЛЕТ СПУСТЯ

18 ноября 2019 года

В октябре исполнилось 90 лет со дня «черного вторника». В прошедшие десятилетия было немало чёрных вторников, но 29 октября 1929 года – это, для экономиста, самый главный «чёрный вторник» мировой истории. Началась «Великая депрессия» - экономический кризис в США и во всём остальном мире, по-прежнему крупнейший экономический кризис в мирное время. «Великая депрессия» не только повлияла, решающим образом, на ход мировой истории – без неё, возможно, не было бы Второй мировой войны. Пытаясь объяснить происходящее, экономисты, фактически, заново создали экономическую науку, сделав её одной из важнейших научных дисциплин ХХ века, и разработали целый ряд инструментов борьбы с кризисами, которые до сих пор используют правительства. Конечно, как всякое мега-событие, Великая депрессия породила, вместе с новыми теориями и практикой, немало мифов.

Резкое падение цен на акции, начавшееся осенью 1929 года, не было, по всей видимости, причиной депрессии. Однако оно является удобной точкой отсчёта. За первые три года (1929-1932) промышленное производство в США упало на 46%, в Германии – на 41%, во Франции – на 24%, в Великобритании – на 23%. Безработица выросла почти в шесть раз в США, более чем в три раза – во Франции и Германии, более чем в два раза – в Великобритании. Спад производства сопровождался неслыханным – более чем на 30% - падением цен, что только усиливало кризис: чем сильнее снижались цены, тем менее охотно тратили остающиеся деньги граждан, ещё сильнее сокращая спрос.

Депрессия коснулся практически всех стран мира – мировая торговля сократилась более чем на 50%. Тяжелейший кризис коснулся и стран, которые не были напрямую связаны с глобальными рынками. В советской России в 1929-1932 произошла крупнейшая гуманитарная катастрофа в её истории, голод, унесший, по разным оценкам, от 5 до 8 миллионов человек. Несмотря на масштаб трагедии, её причины только начинают полноценно изучаться – и, возможно, дальнейшие исследования укажут на связь Голодомора и мирового экономического кризиса. (Например, не исключено, что рекордные объёма зерна, насильственно изъятые у умирающих крестьян и вывезенные за границу в 1930-31 были связаны с резким падением цен на продовольствие в результате Великой депрессии – падение цены компенсировали увеличением экспорта.)

Загадка «Великой депрессии», заставившая лучших экономистов отбросить доминировавшие тогда экономические теории, состоит в том, что резкий спад производства, рекордный рост безработицы и стремительное, по историческим меркам падение цен начались без серьёзных внешних шоков. Заводские станки и конвейеры, трактора и комбайны, электростанции и дороги никуда не пропали, разработанные и внедрённые технологии никак не устарели, рабочие не утратили никаких навыков – всё осталось по-прежнему, а производство и потребление начали резко сокращаться. Конечно, кризис на фондовом рынке привёл к краху отдельных банков, но банковские кризисы случались, в предыдущие сто лет, регулярно и экономика всегда быстро, за год-два, возвращалась к росту. «Невидимая рука рынка», предположительно, быстро возвращала экономику в долгосрочное равновесие – бизнес покупал подешевевшие производственные мощности, нанимал рабочую силу на более низкую зарплату и восстанавливал производство. Но почему-то во время Великой депрессии восстановление затянулось на многие годы.

Модная тогда «австрийская теория бизнес-цикла» считала, что всё дело в неправильных инвестициях и ненужных производственных мощностях, накапливающихся к концу предыдущего бума. Двадцатые годы в ведущих промышленных странах мира были, действительно, периодом быстрого роста производительности труда – электрификация, повсеместное внедрение конвейерного производства, моторизация сельского хозяйства делали возможным производить больше, задействуя меньшее число рабочих. Но это не сопровождалось высокой инфляцией – в США, основной движущей силе промышленного прогресса, инфляция в 1920-е была низкой. В соответствии с теорией бизнес-цикла, порождающего «ненужное» производство, американское правительство первое время спокойно наблюдало за крахом бизнесов и банков, надеясь на целительный эффект кризиса, но так ничего и не дождалось.

Следуя той же порочной логике, денежные власти допустили грубую ошибку – вместо того, чтобы увеличить количество денег, победить дефляцию и спасти, за счёт предельно дешёвого кредита, падающие банки, они, наоборот, ужесточили денежную политику. Как оказалось, чем раньше страны отказывались от «золотого стандарта», инструмента борьбы с инфляцией, которая в тот момент никому ничем не угрожала, тем быстрее начиналось восстановление. К ещё более плохим последствиям привёл рост протеционизм – страны бросились наперегонки вводить запретительные тарифы и другие барьеры для международной торговли. Как всегда, протекционисткие меры делали граждан страны беднее и, значит, снижали спрос на продукцию, производимую внутри страны. В 1933 году объём мировой торговли составлял треть от объёма 1929 года.

Девяносто лет обсуждения загадок Великой депрессии не прошли даром. Сейчас экономисты понимают, что такое «множественные равновесия» и какую роль играют ожидания экономических субъектов, граждан и фирм, в определении того, в каком именно равновесии, хорошем или плохом, находится экономика. При одних и тех же внешних условиях, при одном и том же уровне развития технологий и одном и том же уровне человеческого капитала банки могут выдавать кредиты, заводы могут работать, рабочие получать зарплату и покупать продукцию, выпускаемую заводами. А могут – не получать зарплату и не покупать продукцию заводов, делая производство невыгодным и разоряя банки, выдавшие кредиты. Кризис на фондовом рынке может переместить экономику из хорошего равновесия в плохое и, как показали долгие годы Великой депрессии, сама по себе она обратно не возвращается.

Британский экономист Джон Мейнард Кейнс предлагал правительству переводить экономику в другое равновесие с помощью резкого увеличения государственных расходов, профинансированных в долг. Конечно, сама по себе такая мера не может увеличить ни производства, ни потребления, но она, действительно, способна разорвать порочный круг, в котором граждане не потребляют, потому что у них нет денег, а заводы не производят, потому что никто не покупает их продукцию. Ключевым моментом такой политики является то, удается ли правительству убедить граждан, потребителей, предпринимателей и банкиров, что экономика действительно окажется в новом равновесии, в котором потребители будут больше и зарабатывать, и потреблять. «Кейнсианская политика» стала, после завершения Великой депрессии, такой популярной, что ко второй половине ХХ века успела разочаровать своими результатами - определенно, она не является универсальным рецептом борьбы с замедлением экономического роста.

Другой способ взглянуть на проблему выхода экономика из плохого равновесия – с помощью денег. Этот взгляд на Великую депрессию связан с именами Ирвинга Фишера, профессора из Йеля, чикагцев Милтона Фридмана и Роберта Лукаса и, уже в XXI веке, принстонского профессора и председателя ФРС, американского Центробанка, Бена Бернанке. Фишер первым описал какую роль может играть во время кризиса накопленный долг – чем сильнее падают цены и доходы, тем выше, относительно доходов, задолженность людей и фирм. Чтобы расплачиваться по долгу, все сокращают расходы, снижая таким образом доходы всех остальных. (В книге «На этот раз все будет иначе!» гарвардские экономисты Кармен Рейнхарт и Кеннет Рогофф показали как этот механизм исторически затрудняя и замедлял выход из финансовых кризисов.) Фридман показал, как жёсткая денежная политика 1929-32 усиливала, а не устраняла, негативные последствия дефляция и роста относительной цены задолженности. Бернанке объяснил, каким образом долговой механизм Фишера, относительно безобидный в малых масштабах, способен вызвать продолжительный спад, когда цены падают быстро. И потом использовал этот урок, выбирая оптимальную денежную политику во время «Великой рецессии», последовавшей за мировым финансовым кризисом 2008-09 годов.

В Германии Великая депрессия и её последствия стали фоном для прихода к власти Гитлера, с ужасающими последствиями для Европы, мира и самой Германии. Но в других странах-лидерах мирового экономического развития, не меньше пострадавших от Великой депрессии, краха государственности не произошло. В США через три тяжёлых года – безработные стояли в очередях за бесплатным супом, а в столице полиции пришлось разгонять марши ветеранов – президентом стал Франклин Рузвельт, энергичный популист, сумевший сразу поменять настроение граждан. Большая часть конкретных мер, которые он осуществил в первый год президентства, либо провалились, либо были, в конечном счёте, отменены Верховным судом. Но его упор на государственную политику поддержки бедных и безработных, обещание, пусть минимальной, государственной пенсионной системы, поддержка нестабильных банков и другие проекты, сумели вдохнуть оптимизм в граждан – и экономика сразу стала расти. Рузвельт, президент редкой, по американским меркам, популярности, стал своего рода защитой от «американского Гитлера». В Великобритании и Франции системы парламентского управления также устояли и пережили кризис – причём без всяких харизматических лидеров. То, что сильнейший экономический кризис может и не приводить к политической катастрофе – один из уроков Великой депрессии.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

И ВОЗВРАЩАЕТСЯ ВЕТЕР

Умер Владимир Буковский, человек, ставший легендой пятьдесят лет назад, совсем молодым. Он говорил много разных вещей и далеко не со всеми я согласен, но его книгу "И возвращается ветер..." - про юность и молодость, борьбу за свободу слова и права человека, про то, что думали и чем жили лучшие люди России в начале второй половины ХХ века - я рекомендую абсолютно всем. Особенно школьникам и студентам! Вот бы с кем взять интервью Дудю - конечно, не в 2019, а в 1979 году... Про себя я могу сказать - я прочитал "И возвращается ветер..." в тринадцать лет, в 1985 году - и ни одна прочитанная в жизни книга на меня так ни повлияла. Её можно внести в любой список "100 книг для школьника", это классика русской литературы ХХ века, но можно и не вносить - её всё равно будут читать. Такая она интересная и правильная!

После подиума

Финал «Игры престолов», самого, говорят, популярного сериала в истории человечества, разочаровал. Большинство сестёр получили по серьгам, большинство симпатичных персонажей выжило и добро победило зло. Не нокаутом, а, скорее, по очкам, но победило. И всё же от сериала, который так мощно вошёл в массовый дискурс можно было ожидать большего. Может, победы женщины? Или, наоборот, зла? Я, читатель, а не зритель, по прежнему жду большего от романов Мартина.

Жители XXI века, эпохи, в которой устанавливается равенство полов не только теоретическое, но и реальное, надеялись на окончательную победу Дайенерис, принцессы из рода Таргариенов, матери драконов. У неё было кошмарное детство и юность, она прошла через огонь, в том числе и буквально, и воду, не просто сохраняя человеческие качества – становясь человеком и, одновременно, популярным лидером вроде Эвиты Перон из человеческого ХХ века. Счастье для всех, не только богатых и знатных. Но то, что создатели сериала собираются погубить Дани, стало понятно ещё в предпоследней серии, когда она устроила массовое убийство жителей Королевской гавани. Убийца простого народа мог стать победителей войны за престол в Средние века, с которых срисован Вестерос, но не мог стать победителем в сериале нашего времени. Сложная эволюция Дайенерис, одно из самых больших достижений сериала - разве могла бы быть эволюция женщины у Толкиена? - закончилась не так, как могла бы. 

И точно так же не мог стать победителем Джон Сноу, потомок Таргариенов и Старков. Победителем революционного сериала, нормализовавшего и изнасилование, и казнь, и инцест станет мальчик-сирота, своими силами пробившийся, за восемь сезонов, на самый верх? И узнавший, ближе к концу, что он принц по рождению? Это и сорок лет назад было бы пошлостью...Над этим ещё Гюго издевался. И всё же сценаристы струсили – это Джона нужно было убить в последней серии, но он-то слишком симпатичный. Какой победитель – что индивидуальный, что коллективный отправил бы такую сильную фигуру возглавлять армию в далёкую провинцию? Любой бы новый король должен был бы начать с убийства Джона Сноу. Но это кино и положительный герой, лишившийся, чтобы не было банально, главного приза, получил утешительный приз зрительских симпатий – ссылку в  места боевой славы.

А королём стал Бран Старк, который, если правильно понимать книжку, убит в самом начале – когда его сбросили с башни. Его последующее странствие – превращение в друида, не предусматривает никакого возвращения. Именно путешествие Брана и Рикона – правильная награда Старкам за их страдания. За изнасилованные детские мечты Санзы, за неповоротливость Эдварда, принятую за верность, за упёртость Кэтлин, принятую за материнские чувства, за несчастного Робба, не проигравшего, в качестве полководца, ни одной битвы, но не сумевшего справиться с собственными гормонами. Надеюсь, что Мартин в книгах Брана не вернёт. Пусть лучше в эпилоге Тирион и Джейн Вестерлинг украсят его игрушками и мишурой перед Новым годом. Его естественный путь не предусматривает никакого возвращения – если возвращаться в мир, где ребёнка сбрасывают с башни, в чём тут награда за страдания? Избрание Брана королём в конце сериала – голубая мечта покойных Вариса и Бейлиша, и дешёвая подачка любителям универсальной - хоть для четырнадцатого века - демократии. Точная такая же подачка как передача Севера Санзе – вот это вот награда Старкам за их мучения? 

Слава Богу, Арию не назначили к Санзе младшей королевой – ей же тоже полагалась награда за муки и верность идеалам. Общая кровавость сюжета несколько обесмыслила её линию – большинство врагов из списка, который она ежедневно повторяла перед сном, умерло своей (кровавой) смертью, а не от её руки, зато она отличилась, убив врага рода человеческого, который в её список не входил. Впрочем, тут сценаристы молодцы - ещё не хватало, чтобы сериал о женской силе превратился в полицейский сюжет о мстителе. Это не единственное, к слову, место где они не пошли по пути наименьшего сопротивления - разве не здорово, что в финале фэнтези-сериала магия вообще никак не участвует?

У Мартина, при замечательном умении персонажей вводить, оживлять и сдвигать на второй план, нет, похоже, навыка закрывать сюжетные линии. Именно поэтому пятую книгу, не делая выписок или не заглядывая в Википедию, и не прочтёшь. Вся эта бесконечная периферия, населённая яркими персонажами, только утомляет. Сценаристы сериала, напротив, железной рукой расставили точки над «е» и галочки над «и» - замкнули все линии, сведя огромное, необозримое пространство к трём комнатам мыльной оперы. Пространство, люди, представления – всё это историчнее у Мартина, но «война Алой и Белой розы», домов Йорков и Ланкастеров, далёкий прототип вестеросского Смутного времени, закончилась только тогда, когда в живых остался один (просто один) потомок мужского рода на две династии, будущий Генрих VII. Он, к слову, женился на главной наследнице из конкурирующей династии – именно поэтому многие ожидали комбинации Джон + Дайенерис в финале сериала. Ну и что, что тётя и племянник – предыдущие два короля были, на минуточку, детьми родных брата с сестрой. Вот, кстати, если задуматься, кого немножко жалко.

75 лет депортации крымских татар

Logo
ПАМЯТИ БОЛЬШОЙ БЕДЫ

20 мая 2019 года

75 лет назад, 18 мая 1944 г., началась депортация крымских татар – один из самых тяжелых эпизодов в истории российской государственности. Конечно, большинство жертв Сталина и подручных были русскими и украинцами – представителями самых распространенных национальностей в стране, но именно трагедии маленьких народов – чеченцев и ингушей, карачаевцев, крымских татар – ставят Сталина в один ряд с Гитлером, Пол Потом, Мао, самыми преступными лидерами ХХ в. В 1944 г. сотни тысяч крымских татар были депортированы, тысячи умерли в пути, но еще печальнее оказалась их участь в том месте, куда их привезли на поселение. Во время массового голода в СССР 1946–1947 гг. умерло несколько десятков тысяч татар-переселенцев.

По разным оценкам, в результате депортации погибло 15–45% крымских татар – цифры, сравнимые с данными о крупнейших демографических катастрофах: холокосте, уничтожении евреев гитлеровским режимом во время Второй мировой войны, геноциде армян в Турции в 1915 г. и гибели казахов от голода в ходе коллективизации 1932–1933 гг. Отличия депортации крымских татар от холокоста существуют. В отличие от немецкого правительства, в деталях планировавшего механизмы уничтожения евреев, включая маленьких детей, и действовавшего потом в соответствии с продуманными и прописанными планами, советское правительство не планировало прямо убивать крымских татар. Точно так же как никто, по имеющимся данным, не планировал специально убивать украинцев и русских во время голодомора. С другой стороны, те, кто планировал загонять женщин и детей в товарные вагоны и выбрасывать их в непривычных, малопригодных для проживания местах, должны были знать, что это приведет к гибели тысяч невинных людей. Точно так же те, кто отнимал у крестьян хлеб и скот, должны были знать, что это приведет к голоду, от которого в первую очередь умрут самые незащищенные – старики и дети...

Еще в советское время депортация крымских татар была признана преступной. Судьба непосредственных исполнителей операции, «советских Эйхманов», оказалась, как и у нацистских преступников, разной. Часть непосредственных руководителей операции (Берия, Меркулов, Кобулов) была казнена в 1953 г. по совсем другим обвинениям (Адольф Эйхман, главный технический организатор убийства евреев, был казнен именно за те преступления, которые совершил). Некоторые исполнители (Серов) дожили до старости и умерли в своих постелях.

Независимо от того, «чей Крым» и чьим он будет в будущем – российским или украинским, ответственность за память о трагедии крымских татар лежит на власти в Москве. Москва – столица Российской империи – СССР – России и поэтому отвечает за то, чтобы преступление, совершенное 75 лет назад, не повторилось. Не надо жалеть денег на компенсацию последствий депортации. Не надо жалеть деньги на мемориалы и музеи, посвященные депортации, – это важно, прежде всего, для нашего будущего.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Первый тайм отыгран

Результаты первого тура президентских на Украине подтвердили исключительную конкурентность политической системы. Если выбирать "один признак демократического устройства власти", то это, конечно, возможность того, что те, кто в момент проведения выборов находятся у власти, по итогам выборов её лишаются.

Строго говоря, президент Порошенко ещё имеет шансы остаться президентом, но то, что действующий глава государства набирает 17% голосов в первом туре - это признак демократии. Это полностью укладывается в украинскую политическую традицию - за 28 лет независимости только один раз (в 1999 году) президент сумел переизбраться на второй срок. (В 1994 и 2010 проиграли действующие президенты, в 2004 - "преемник" действующего, в 2014 действующий президент не имел возможности участвовать.) При невысоких результатах неудивительно, что граждане предпочитали менять власть, а не сохранять, но удивительно, что у них всё время остаётся это возможность.

Сравнивать выборы 2019 года с выборами 1994-2014 бесполезно, потому что "состав избирателей" серьёзно изменился за счёт выбытия избирателей из Крыма и Донбасса, что, конечно, меняет относительный вес разных частей страны. В любом случае, чтобы выиграть во втором туре, Порошенко нужно чудо - я на память не могу вспомнить примера выборов в мире, где кандидат, занявший в первом туре второе место, отыгрывал бы такой отрыв. (Кучма в 1994-ом отыграл 7 п.п. - у него было 31% после первого тура против 38% у Кравчука.) Даже если все остальные кандидаты объединятся, чтобы помочь Порошенко (а объединение, например, с Тимошенко и трудно, и политически опасно), не факт, что этого хватит.

Гуттаперчевое чудо

Борис Джонсон, как известно, воображает себя Черчиллем, но ведёт себя как кто угодно, но только не его кумир. За последние три дня он успел трижды поменять позицию по Брекзиту – против плана Терезы Мэй, за план, против и, кажется, снова «за». Очень уж хочется стать премьер-министром, а тут открылась щель. План Мэй состоит в том, что те, кому не нравится Брекзит, потому что это недостаточный разрыв с ЕС, проголосуют за ее план, потому что иначе могут вообще ничего не получить, никакого Брекзита. (Одновременно она угрожает сторонникам «мягкого Брекзита» резким выходом без всяких договоренностей.) В качестве дополнительного бонуса Джонсону и Ко она пообещала уйти в отставку если ее план одобрят, оставив им контроль над собственно выходом.

Вот тут Джонсон и увидел щелку, ведущую к заветному премьерству. У Черчилля, который был не только мощным и упрямым политиком, но и замечательным литератором, была шутка по поводу Джонсона. Boneless wonder, сказал он как-то. Родители водили меня показывать «гуттаперчевое чудо» в цирке, а вот теперь я вижу это чудо прямо передо мной среди членов правительства. Это было сказано про Рамсея Макдональда, который возглавлял правительство, опиравшееся на маленькую фракцию в своей партии и на большую – в оппозиционной, но Борис Джонсон встаёт перед глазами как живой.

А реальность Брекзита остаётся сложной. Глупый ход консервативных лидеров, которые знали, что выход из системы свободной торговли и единого рынка будет бедой для британцев, но решили, что можно рискнуть всенародным голосованием, отправил страну в ловушку из которой правительство не может выбраться. Граждане, проголосовав, не подумав о реальных последствиях, за Брекзит, отобрали мандат у правительства Мэй, не поддержав её на выборах 2017 года. Но и не отдали ему никому другому. Как показали «индикативные голосования» в парламенте на этой неделе, там нет большинства ни за какой план действий. А Черчилля нет. Есть, вот, гуттаперчевые чуды.

Хитер как бес? Глядит неизменно вдаль?

 Сходили на замечательный спектакль "Фотография 51" в местном театре (https://www.courttheatre.org/season-tickets/2018-2019-season/photograph-51/) - про Розалинд Франклин и cобытия, предшествовавшие открытию структуры ДНК.

Работа Франклин внесла важнейший вклад в тот прорыв, который был сделан в двух лондонских лабораториях в 1953 году. Её статья была опубликована в том же номере Nature, что и знаменитая статья Уотсона и Крика, но Франклин умерла от рака через пять лет - ей было всего 37, за четыре года до присуждения Нобелевской премии остальным героям этой истории. Трём генетикам - Уотсону, Крику и Уилкинсу, руководителю лаборатории Франклин. Который так и не смог наладить с ней полноценное сотрудничество, ни в жизни, ни в пьесе. Нобелевская премия не присуждается посмертно и никогда не присуждалась четырём людям...

В 1968-ом Уотсон написал "Двойную спираль", книгу о своём открытии. Эта книга - история необыкновенно драйва и азарта - сделала генетиков героями своего времени и привела в генетику тысячи людей. Она по-своему, по тогдашнем, справедлива к вкладу Франклин, но, конечно, патерналистко-насмешливое отношение автора к женщинам в науке и тогда было глупым, а теперь стало и малоприличным. Уотсон, что герой пьесы, что реальный персонаж, мало заботится о приличии. Может, поэтому так привлекает внимание даже тогда, когда пишет ерунду. 

Пьеса - отчасти ответ, далеко не первый, на искажённую перспективу "Двойной спирали", но в ней нет никакого навязчивого морализаторства. Там в самом начале есть прекрасный момент - когда пятеро учёных, трое будущих нобелиатов и тогдашние аспиранты Гослинг и Каспер спорят - из будущего - о событиях полувековой давности. То есть с самого начала прекрасно видно, что событиях тех боевых месяцев протагонисты помнят и интерпретируют совершенно по-разному.

А я, отвлекаясь уже от сюжета - пьесы и реальной истории - думал после спектакля вот о чём. Мне довелось работать или общаться с несколькими выдающимися учёными. И с невыдающимися. Среди них были (а) выдающиеся учёные, нисколько не заботящиеся о том, как и в каких журналах будут опубликованы их результаты, (б) невыдающиеся учёных, которых тоже не волновало ничего, кроме научной истины, (в) выдающиеся учёные, обсессивно высчитывающие свой приоритет, цитируемость и престижность журналов и, наконец, (г) невыдающиеся учёные, неспособные думать ни о чём, кроме разнообразных престижах и иерархиях. То есть, учитывая все соображения о нерепрезентативности и ограниченности моей выборки, грубый вывод состоит в том, что связи никакой нет. Бывают самые разные комбинации.

Отрицательный персонаж

Помните, в 2016 году, сразу после неудавшегося военного переворота, я сравнил турецкого президента с Гитлером по одну конкретному параметру? Не по жестокости режима, внешнеполитической агрессивности и т.п. Это всё не при чем. По той скорости, с которой, возможно, Эрдоган разрушает турецкую науку. Гитлер убил немецкое доминирование в мировой науке, и, видимо, навсегда, за два с половиной года, к 1936-ому. Это отчасти следовало мировому тренду - уже в конце XIX века начиналось восхождение американских университетов, но если бы не фашистская политика сразу после прихода к власти - до еврейских погромов, до концлагерей, до захвата соседних территорий, до преступлений против человечности - в XXI мировым научным языком был бы, наверное, немецкий.

Так вот, об Эрдогане. Прошло два с половиной года - эмиграция, почти в чистом виде "утечка мозгов", увеличилась почти вдвое. Европа и Америка активно нанимают ученых турецкого происхождения (в моей науке, особенно в высокотехнической части, они очень серьезно представлены - не исключено, что сильнее любой другой европейской страны). То есть если даже Эрдоган не совершит никаких преступлений против человечности (повторяю, нет причин сравнивать его с Гитлером "в целом"), да и вообще ничего плохого не сделает, он уже, похоже, будет отрицательным персонажем турецкой истории.