Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Я, профессор, тоже в молодости мечтал открыть какой-нибудь остров, зверушку или бациллу...

Эх. Не успел я как следует привыкнуть к термину, который можно было использовать для описания себя в детстве, не пугая словом «аутизм», как от него придётся отказаться. Доктор Аспергер принимал участие в нацистиских опытах на детях, которых после этого убивали. Рекомендовал, кого из малышей убивать, а кого нет. Нет, это не «время было такое» - это было моральным уродством и преступлением и в самые тяжелые годы.

Имя ученого в названии болезни или другого феномена - это почёт, увековечивание со стороны будущих поколений, а не обязательный маркер. Имена подонков и преступников должны вычёркиваться из почетных наименований; пусть остаются в истории науки - история - это не мемориальная доска, в которой уместны только почёт и уважение. Но там, где можно имена подонков не употреблять, их употреблять не нужно.

Так что с термином «синдром Аспергера», таком удобном в бытовой болтовне, придётся распрощаться. Синдром не болезнь, не обидно. Стигмы никакой нет. Конечно, не так приятно, как «талант к математике» (так это называли полвека назад :)), но совсем не так обидно как «аутический спектр». У «аутизма» есть стигма - и воспринимается это плохо, хотя «людей спектра» вокруг полно и они ничем не хуже, ни в каком смысле, чем люди без этих элементов. (В аутистах - у тех, кто находится на дальнем углу «спектра», тоже нет ничего плохого, но с ними трудно: они редко могут жить без помощи окружающих.) Только что перечитывал «Остров сокровищ» - там Джим Хокинс, от лица которого ведётся повествование - явный кандидат, по моему. (Надо сказать, у Стивенсона это и в других книгах есть: тот же Дик Шелдон, протагонист «Чёрной стрелы», такой же талант, как Джим.)

В последние десять лет даже стало модно ставить этот «диагноз» положительным героям, что в художественной литературе («Девушка с татуировкой дракона»), что в документальной («Большая игра на понижение» Майкла Льюиса, «Совершенная строгость» Маши Гессен). Это не болезнь и ставили его авторы, а не врачи - что предполагает куда меньшую ответственность. Один лоцман мне это при первой встрече поставил. Это все подчеркивает отсутствие стигмы - наличие «синдрома» не снижает привлекательность героя. Не факт, что так было бы, если бы описан был «аутизм в легкой форме». Но сейчас авторам придётся искать другие слова, а в переизданиях того, что уже использует позорный термин, ставить, как минимум, поясняющие сноски.

P.S. Пожалуйста, не надо ставить мне в комментариях ссылки на то, что физиолог Павлов проводил опыты над беспризорниками. Конечно, проводил, это было неправильно и жестоко по современным меркам, но нет никаких свидетельств, что этих детей убивали, как-то мучили или к чему-то принуждали. Знаменитая фотография с Павловым, которая сейчас бродит по интернету - с мальчиком, у которого через щеку встроен прибор для сбора слюны - сделана с мальчиком, у которого на щеке был свищ. С помощью поисковиков нетрудно найти подробные истории павловских опытов и ничего преступного в них не было. (Вот операции по ликвидации беспризорности и казни несовершеннолетних были преступлениями, аналогичными нацистским.) Можно использовать «собаку Павлова».

Цены на лекарство

Сегодня, в пандан к расследованию "Ведомостей" о том, как формируются цены на лекарства в Москве, всплыло обсуждение закупочной практики лекарств в Мексике. Это мы в курсе микро обсуждали с магистрами "монопсонию", ситуацию, когда у одного покупателя есть большая рыночная власть и, в качестве иллюстрации, предложение (которой, к слову, объединяет республиканца Трампа с леваками типа Кругмана) дать возможность правительству договариваться с фармацевтическими компаниями о ценах на лекарства. Мне это предложение не близко - американское правительство было бы слишком крупным игроком на мировом рынке лекарства и, сбив цены, воспользовавшись своей рыночной властью, могло бы подорвать стимулы к R&D. Но к мексиканскому правительству это не относится - оно игрок небольшой и, значит, если дать ему возможность централизованно договариваться о ценах, потенциально можно получить существенное снижение издержек. Потенциально, потому что масштабные госзакупки - это всегда окошко для коррупции. Так вот, в Мексике это действительно серьёзно снизило цены (вот здесь в главах 4-5 доклада ОЭСР подробности). Мораль? Это вовсе не случайно, что в Мексике и других латиноамериканских странах развитие последние десятилетия идёт быстрее, чем у нас - они начинали куда ниже, но качество госуправления, на самом деле, лучше. 

Что ж ты, стриж, не проклянешь их? Что ж ты им славу поёшь?

История идеалиста

Как-то на встрече в издательстве с авторами книг в жанре non-fiction я услышал такое утверждение: практически любой американский бестселлер станет бестселлером и на нашем рынке. С одним исключением: если это не история успеха какой-то общественной инициативы, какого-то энтузиаста-одиночки, движимого идеалистическими целями.

Но это один разговор, а моя мама, молекулярный генетик на пенсии, прочла книгу Трейси Киддера «За горами – горы» и попыталась убедить сначала меня, а потом издателей, что эту книжку просто необходимо перевести и издать. Потому что нынешние студенты медицинских институтов (мама заканчивала как раз медицинский) должны знать о том, какими целями может руководствоваться будущий врач.

И вот книга издана и, как это всегда бывает в издательстве Corpus, издана роскошно – куда ярче и изящнее, чем американский оригинал. По мнению опытного издателя (конкурента Corpus), шансов на прибыль нет, потому что «За горами – горы» – то, что не интересует российского читателя. Потому что Пол Фармер, герой книги, и есть тот самый типичный герой-одиночка, мать Тереза и Альберт Швейцер нашего времени.

Фармер – рыцарь, но рыцарь совершенно современный и, значит, понимает, какую роль играют в реальной жизни деньги. Нет никаких проблем, чтобы лечить от СПИДа и туберкулеза сотни тысяч жителей Гаити, одной из беднейших стран в мире, не считая одной – эффективное лечение стоит слишком дорого. А Фармер решил, что каждый человек, независимо от того, сколько у него денег, имеет право на то, чтобы за его жизнь боролись и о его благе заботились. Можно получить лекарства, пожертвованные корпорациями и госпиталями, можно – деньги от благотворительных фондов, но лекарств и денег не хватит, если не заниматься этим самому, включая ежедневные в течение многих лет приемы больных и обучение местных специалистов. И оказывается, если пожертвовать всей своей жизнью (а представляете, сколько жертвует в терминах упущенной выгоды выпускник медицинского факультета в Гарварде, занимаясь чистой благотворительностью?), можно добиться успеха. Успеха, измеряемого в конкретных показателях смертности и качества. Но, как гласит гаитянская пословица, «за горами снова открываются горы»: решив одну проблему, сразу сталкиваешься с другой. Тем более что значительная часть трудностей связана с политикой – и «высокой», и самой что ни на есть местной.

К слову, Фармер и созданная им благотворительная организация «Партнеры во имя здоровья» много делали и в России, борясь с распространенным – как будто в бедной стране – тюремным туберкулезом. Но это совсем не главное, потому что Россия не Куба и не Гаити. У относительно богатой страны должны быть свои средства на лечение своих бедных. Есть возможность оглядываться по сторонам – может быть, кому-то еще нужна помощь? Тогда и у истории врача-идеалиста есть шанс стать бестселлером.

Читать эту же колонку на сайте "Ведомостей"




Дополнительный материал:

Страница книги Трейси Киддера "За горами - горы" на сайте издательства Corpus

Рецензия Петра Силаева в "Афише"

Ice Bucket Challenge

IMG 4429 IMG 4430 IMG 4432

Сделав IceBucketChallenge, вызываю Олега Замулина и Антона Суворова, коллег по науке и по Вышке. Пожертвовать деньги на борьбу с "болезнью Шарко" - благое дело (я пожертвовал, во всяком случае), а ведро ледяной воды - это просто смешно. И весело.

Благодарности: Максим Сонин (съёмка на телефон); Ольга и Виктор Черножуковы (ведро, вода, лёд, лужайка, полотенце).

Высокой страсти не имея для звука смысла не щадить...

Новый "профессионализм" интернет-комментаторов состоит в том, чтобы производить то, что звучит как разумная мысль, не затрачивая никаких умственных усилий. Вот, посмотрите - услышав мою реплику на "Дожде", что активная денежная политика могла бы нам помочь, если бы у нас была высокая безработица, но не поможет, поскольку у нас безработица как раз очень низкая, вывел "либералы мечтают о высокой безработице". Спасибо, что не привел "цитату из Тэтчер". (Использование всем известных, пусть и апокрифических цитат, экономит время и силы.)

А если бы на секунду задумался? Как может помочь печатание денег - да и госрасходы - если все уже где-то работают? (Или если мощности уже загружены.) Чтобы произвести новые (дополнительные по сравнению с имеющимся уровнем - иначе какой же рост) товары, нужны в этом случае новые рабочие места, то есть капитальные инвестиции. Нечто совсем другое - и уж точно не связанное с мягкой денежной политикой.

Так бывает - одно лекарство помогает при одной болезни и не помогает при другой. Валидол помогает, когда болит сердце и совсем не помогает при запоре... Или, скажем, строгая диета помогает похудеть, но сама по себе не помогает нарастить мышцы.

Нет, понятно, что иногда требуются специальные знания. Как иначе поймешь, от чего помогает корвалол? И да, "кейнсианская политика" - стимулирование производства за счет увеличения спроса, например, на напечатанные или заемные деньги - вещь непростая и спорная. Не так просто обосновать то, что можно с помощью номинальных величин (денег, которые можно напечатать) повлиять на реальные (выпуск, занятость). Но в некоторых обстоятельствах можно.

Но то, что в некоторых - нельзя, совсем просто, смотри выше. Просто для этого надо на секунду задуматься. Или хотя бы задуматься о том, что можно было бы на секунду задуматься...

UPD: Квалифицированные комментаторы посоветовали заменить валидол на нитроглицерин. Если не в этой записи, то уж точно в жизненной ситуации, когда что-то, не дай Бог, случится с сердцем.

Искры тлеют и гаснут сами

ВЕДОМОСТИ

Экономика запрета

Уже неделю действует запрет на курение в кафе и ресторанах.

У борьбы с курением несколько причин. Во-первых, пассивное курение — ситуация, когда некурящий вынужден вдыхать табачный дым со всеми его вредными смолами, — навязывается человеку против его воли. Ничего удивительного, что нужны законы, защищающие право каждого на чистый воздух. Даже деление кафе на зоны, где можно и где нельзя курить, создавало для некурящих некоторое неудобство: курящий мог, выкинув сигарету, пойти в некурящий зал сидеть с друзьями, а такое же действие для некурящего было бы невозможно без последствий — пассивное-то курение бы осталось.

Однако, конечно, дело не в пассивном курении — после появления мощных кондиционеров деление пространства стало довольно эффективным. Курение, судя по огромному массиву научных результатов, плохо сказывается на здоровье самого курящего, существенно увеличивая риск рака и снижая продолжительность жизни. В России, стране с растущей долей курящих и низкой продолжительностью жизни, это особенно острая проблема. Вот правительство и пытается помочь, делая курение менее привлекательным. (Иногда борьба с пагубными привычками оправдывается тем, что на лечение человека, испортившего свое здоровье, тратятся деньги других граждан. Этот аргумент не так очевиден, как может показаться, — от курения, например, повышается риск инфаркта, что снижает ожидаемые затраты общества на будущее лечение.) В таком случае можно использовать корректирующие налоги, создающие стимулы для нужного поведения. Высокие налоги на сигареты создали бы практически те же стимулы, что и запреты. Однако собирать высокие налоги трудно, а наблюдать за соблюдением запретов легко.

Еще не известно, долго ли продержится полученный результат — запрет на курение в кафе и ресторанах (и более ранние — вполне успешные — запреты на курение в вузах и других общественных местах). Табачные компании вошли в легенду (и в учебники по менеджменту) по части организации лоббистских усилий, использования общественных инициатив и даже научных организаций в своих целях. Сейчас уже идут разговоры о том, что прибыли кафе и ресторанов из-за запрета снижаются и это, мол, приведет к упадку целой отрасли. Снизились сейчас — конечно, но, скорее всего, посетители вернутся: кто наденет никотиновый пластырь, кто отвыкнет от привычки курить за кофе. Конечно, курящим станет хуже — так это (смотри выше) и было задумано.

«Перегибы на местах» — например, уничтожение курительных комнат в аэропортах — работают, по существу, на сторонников отмены запретов. (Не понятно, чем оправданы меры, резко ухудшающие жизнь курильщиков — избежать длительного пребывания в аэропортах гораздо труднее, чем немного сократить время пребывания в кафе.)

Наконец, в младшем поколении курящих значительно больше, чем в старшем, — когда нынешняя молодежь станет основным поколением-потребителем, давление в пользу отмены запретов сильно вырастет. Впрочем, может быть, поэтому и нужно было спешить.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей".

Дополнительный материал:

Короткий рассказ Гаррисона Кейлора "End of the Trail" (1984)

Страх революции

Российский Esquire попросил 10 учёных написать мини-колонку, полторы странички, про то, чего они, как учёные, боятся. Константин Северинов боится, что бактерии станут устойчивыми к лекарствам, кто-то - инопланетян, а кто-то - того, что мы разучимся разботать руками. Ну, а я революции боюсь - об этом и написал. (Остальные статьи можно посмотреть, переходя по стрелочкам внизу колонки.)

Постановка диагноза

После семинара Алексея Захарова у меня остался вопрос, не связанный напрямую с семинаром. В работе речь шла о том, что определяет "темы" - то, о чём говорится в предвыборных программах партий. Данные за пятьдесят лет, которые анализировал, среди прочих, Инглхарт, и большое количество объясняющих переменных. Лёша, ведущий политолог-теоретик у нас в стране, имеет очень широкие интересы - вот очередная работа, состоящая только из анализа данных. Там интересно - экономические вопросы стремительно выходят из моды в 1980-е в развитых (богатых) странах, и не выходят в других, но я об этом напишу, когда будет возможность поставить ссылку на текст статьи - понятно, что в такое работе самое главное - тонкости статистического анализа, а умозрительно эти вопросы можно обсуждать вечно. А после семинара мы разговорились с Генри Хейлом, политологом из GWU, который проводит семестр в московском Карнеги (наш семинар действительно собирает всю политэкономическую Москву).

И вопрос у меня возник такой - есть ли какие-то серьёзные эмпирические подтверждения того, что революции, массовые движения, волнения и т.п. "заразны"? Про "Арабскую весну" вроде нет сомнений, но это всегда так или события в Тунисе-Египте-Йемене-Ливии-Сирии скорее исключение в исторической перспективе? На первый взгляд, в ХХ веке особенной "заразы" не наблюдалось - в   1917-18 годах по Европе прокатилась огромная волна революций, удачных и неудачных, но там была и общая причина - Мировая война и именно она, по всей видимости, имела последствия "первого порядка", а не "зараза". У большевиков, конечно, было много разговоров про "мировую революцию", но велики ли были реальные последствия этих разговоров? Точно так же в "оранжевых революциях" мне скорее видится желание политологов создать "нарратив" и объединены они именно изложением, а не "распространением заразы".

То же самое про 1968-ой год - у волнений в Америке и во Франции (например) была "общая причина", демографическая - выросло первое "послевоенное" поколение. Разница между "общей причиной" и "заразностью" - принципиальная (в том числе - если кому это интересно - и с точки зрения противодействия волнениям), но по наблюдаемым данным различить эти две ситуации крайне трудно. Если кто знает интересные работы на эту тему, давайте ссылки.

Волков о Прохорове

Леонид Волков написал очень интересный пост про то, что его решение голосовать за Михаила Прохорова - это диагноз политической системе. С одной стороны, он прав - и многие из его пунктов (но не все, см. ниже) хорошо сформулированы. С другой - вообще это свойство демократических выборов (да и любого выбора вообще - хоть зубной пасты) - выбирать приходится из небольшого набора (очень часто просто 2-х) кандидатов, которые не подходят по многим параметрам. Например, если бы я голосовал за президента США, меня бы раз за разом последние 12 лет мучили бы сомнения - мне противны и экономический патернализм кандидата от демократов и социальный патернализм кандидата от республиканцев. Мораль: выбирать всегда приходится из неблизких кандидатов. Впрочем, Волков об этом и пишет.

Хорошего публициста - а Леонид Волков, как многие люди, у которых публицистика - примечания на полях собственной общественной деятельности, публицист выдающийся - перо тащит по бумаге, как поэта. Ничем, кроме соображений ритмической организации текста, не оправдать слова про то, что "нет никаких конкретных и ярких успехов, доказывающих состоятельность и неслучайность этого кандидата как управленца и организатора". Прямо-таки "никаких"? Да и про слабое чувство юмора у Прохорова - зря. И ролик смешной, и вообще - всё нормально, по-моему.

Леонид Волков, депутат городской думы Екатеринбурга: Михаил Прохоров как диагноз политической системы России

Факт, что кандидат в президенты России с таким ужасающим списком очевидных недостатков, как Михаил Прохоров, является тем человеком, за которого проголосую я и большинство моих знакомых, является диагнозом. Этот диагноз звучит — полное разложение, абсолютная деградация...