Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

ОСНОВЫ ТЕОРИИ АУКЦИОНОВ

Написал "Основы теории аукционов" для "Вопросов экономики" о Нобелевских лауреатах 2020. Но написал специально так, чтобы это было, одновременно, введением в аукционы, теорию и современную практику, с нуля. С определениями и даже небольшими доказательствами (например, теоремы об эквивалентности доходов - важнейшего результата в теоретической экономике в последние полвека), но и так, чтобы можно было читать без математики. Постарался связать это с работами Хайека и Коуза - почему, действительно, теория аукционов - это ядро современной экономической теории. Почему именно аукцион стал базовой микромоделью рыночного ценообразования. Как самые современные, 2010-х, аукционы одновременно повышают эффективность и объясняют, почему конкурентный рынок с трудом нащупывает цену.

Конечно, спасибо Нобелевскому комитету (и редакции "Вопросов экономики") за уникальную возможность - не про всякого Нобелевского лауреата можно написать статью так, чтобы она одновременно была кратким введением в огромную тему. Уилсон и Милгром стояли у самых истоков современной экономической теории. Уилсон написал первые статьи тогда, когда работы Гурвица и Викри придали точный смысл соображениям Хайека, Коуз высказал свои радикальные практические соображения о том, что рынки (например, радиочастот) можно создавать, а создав, делать конкурентными, а Милтон Фридман как раз агитировал за аукционы госдолга. Тогда казалось, что работы Эрроу и Дебре с абстрактными моделями общего равновесия - это что-то другое, а в XXI веке всё это сошлось в одном месте, в аукционах на которых сейчас одновременно покупаются и продаются радиочастоты.

ПСЕВДОДЕНЕЖНАЯ ТЕОРИЯ КАК ОНА ЕСТЬ

Для тех, кто знает о "Современной денежной теории" (Modern Monetary Theory) и интересуется экономикой - отличная рецензия Альберто Бизина на основную книгу MMT. На эту книгу была уже отличная рецензия известного специалиста по финансовым рынкам, Джона Кохрейна, но рецензия Бизина проще, яснее и элегантнее. Для любого человека, интересующегося экономикой и опирающегося на базовые принципы логики, эта рецензия покончит с ММТ, раз и навсегда.

Конечно, она не покончит с ММТ в обществе, потому что теория "мышеловки - это миф, в бесплатный сыр достаточно просто поверить" крайне привлекательны. Тем более, когда всё завернуто в упаковку "новой теории" о денежной политике. Известные специалисты не стали бы писать рецензии на такую ерунду, если бы эта ерунда уже не проникла в умы миллионов и не стала бы оформляться в целое политическое движение. Интересно, к слову, что Кохрейн - помимо знаменитого учебника по оценке финансовых активов, он ещё и популярный экономический блоггер - политически очень правый. А Бизин, автор рецензии, которую я сегодня рекламирую - скорее левый. Но, конечно, они оба прежде всего профессиональные экономисты и называют ерунду ерундой одинаково профессионально. К слову, нобелевский лауреат и сильно-левый политический комментатор Пол Кругман думает про MMT примерно то же самое.

В России у ММT нет особого будущего, потому что площадка - "законы логики ерунда, надо просто поверить и инфляции не будет" давно занята "академиком" Глазьевым и сторонниками его экономических взглядов. Как (всерьёз) предлагал ещё один академик, Львов, если вечером деньги напечатать и ночью раздать, люди придут в магазин, а цены-то не успели изменится. Где она инфляция-та? Эту публику - при поддержке тех "бизнесменов", которые живут на госкредиты (и получают прибыль от каждого процентного пунктика, на который полученный ими кредит меньше рыночной ставки) - ничто не убьёт и ничто не научит. ММТ им не понадобится. Так что если кто про "современную денежную теорию" не слышал, не читайте, она того не стоит.

ПРОПАГАНДА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ

Выложил на одну страничку слайды своих научно-популярных презентаций за много лет. Аукционы, экономический рост, "ресурсное проклятие", институты, сравнительное преимущество, экономика пропаганды, американские выборы ... Я выложил по одной презентации на каждую тему, но пока выбирал - вспоминал разные места и города, это около ста пятидесяти выступлений. И это не считая бизнес-форумов, советов директоров, собраний акционеров и т.п. И научных семинаров. И лекций у студентов. И занятий со школьниками.

Мне, я считаю, полагается какая-то Life Achievement Award за популяризацию науки - мало кто из активно работающих учёных выступал с науч-попом больше меня. Стас Смирнов, учёный гораздо большего масштаба, много выступает по летним, зимним и обычным школам, но публичных лекций, определенно, у него меньше. Но я не загадываю - экономика - тема популярная, а экономическая наука - не очень. Вообще нисколько. После семидесяти лет "тёмного века русских общественных наук" восстанавливать уважение придётся ещё лет семьдесят. Но хорошо, что мы - и Sergei Guriev, и другие экономисты - пятнадцать лет назад начали. Даже в масштабах страны сто пятьдесят научно-популярных лекций - это немало.

ОСТОРОЖНО - ПРОКЛЯТИЕ ПОБЕДИТЕЛЯ!

Вручение Нобелевской премии по экономике-2020 вызвало всплеск медиа-интереса к теории аукционов. Замечательно, что о премии написали все ведущие издания и то, что многие журналисты проконсультировались с ведущими учёными - и из Вышки, и из РЭШ, и из других ведущих исследовательских центров России. Но я с некоторым ужасом заметил, что желание упростить - естественное и для журналиста, и для профессора, разговаривающего с журналистом - привело к печальным результатам. Ошибки есть в комментариях даже известных российских экономистов. Даже у тех, кто правильно написал о том, как опасно экспресс-комментирование теории аукционов - и у них есть неточности на грани ошибки.

Смотрите что является самым важным в "проклятии победителя". Самое важное - это то, что то участники аукциона могут поменять свою оценку продаваемого объекта в зависимости от того, что делают другие участники. Это вовсе НЕ стандартное свойство аукционов. В большинстве ситуаций можно спокойно предполагать, что каждый участник знает свою "максимальную цену" - ту сумму, которую, если её отдать за объект, оставит человека безразличным. Конечно, любой покупатель будет только рад купить объект за меньшую цену - и чем ниже цена, тем выше радость (или, для фирмы, прибыль). На большинстве аукционов - на тысячах ежедневных продаж на eBay и всех остальных аукционах (например, ежедневно на аукционах размещаются долговые обязательства стран) - ситуация ровно такая. Каждый участник знает свою максимальную цену и торгуется себе.

В случае, если участники аукциона знают свои максимальные цены, то никакого "проклятия победителя" быть в принципе не может. Нет, обычное разочарование от покупки - заплатил много, а купил фигню - это не обязательно проклятие победителя. Нет, то что пишешь в конверт в аукционе первой цены ставку этой самой максимальной цены - НЕ имеет отношения к проклятию победителя. Во всех аукционах в нормальной ситуации победитель НЕ платит свою максимальную цену. Какой смысл вообще её платить - если её заплатить и получить объект, никакого выигрыша нет. Чтобы выиграть от покупки, нужно обязательно заплатить МЕНЬШЕ своей максимальной цены.

Подумайте, какую цену заплатит победитель открытого восходящего (английского) аукциона? Она заплатит максимальную цену ВТОРОГО участника (последнего переставшего торговаться.) Ну вот представьте, аукцион и у всех участников максимальная цена - 100 рублей, а у одной - 1 000 000 рублей. Сколько она заплатит за объект? Правильно, 100 рублей. В аукционе первой цены ставку, которую нужно писать в конверт, рассчитать трудно, но получится в итоге то же самое - надо писать ожидаемую максимальную цену самого сильного из тех, кто тебе проиграет (если ты победишь).

Но бывает так, что то, сколько участник аукциона готов максимально заплатить, зависит от того, сколько максимально готовы заплатить другие участники. Редко, но бывает. Например, фирмы торгуются за участок шельфа. Каждая взяла пробы, каждая пригласила экспертов, получила оценки и т.п. Если бы участник знал результаты проб и экспертиз других участников, то его максимальная цена была бы другой - он бы знал запасы и стоимость их разработки точнее. Или участница антикварного аукциона может поменять свою собственную оценку, увидев, что другая участница торгуется агрессивно (может быть, что-то знает). В этом случае может появиться эффект "проклятия победителя" - победа оказывается сигналом того, что ты была самой оптимистичной, а не самой реалистичной из участников.

Построить модель с "проклятием победителя" непросто. В книжке Клемперера, которую я рекомендовал, есть пример "на пальцах", но это на так себе пальцах, на третьем курсе, после теории игр и теорвера. И всё же, если берётесь комментировать. "Проклятия победителя" не бывает, если каждый участник знает ценность объекта для себя (вот эту вот "максимальную цену"). Оно может быть в принципе только тогда, когда информация о ценности объекта для каждого участника распылена, как сказал бы Фридрих Хайек, в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре.

ЧТО ПОЧИТАТЬ-ПОСМОТРЕТЬ-ПОСЛУШАТЬ ПРО НОБЕЛЯ-2020

Что можно почитать-посмотреть-послушать про Нобелевскую премию по экономике 2020 года? От самого простого - популярных объяснений "за что дали Нобеля?" до серьёзных учебников по теории аукционов и страничек экономистов российского происхождения, работающих над этими вопросами.

Конечно, есть ресурсы на сайте Нобелевского комитета - "объяснение на пальцах" и "научное объяснение", написанное для экономистов, от студентов и выше. Формул, кажется, немного, но теоремы там непростые.

Моё популярное объяснение за что дали Нобеля-2020, написанное для VTimes. Слегка расширенный вариант, написанный для портала Вышки - там есть портреты лауреатов, а также объяснение того, что это - "проклятие победителя".

Видео-вариант "За что дали Нобеля?" - длинный, подробный разговор на ПостНауке. Надо сказать, вчера и на Эхе Москвы получился интересный разговор про аукционы. Можно также посмотреть мою давнюю лекцию "Аукционы: теория и практика" в Политехническом музее. Там я объясняю, среди прочего, почему замечательный аукцион второй цены (то, что де-факто используется на eBay) так неустойчив к сговору.

В моей научно-популярной книге "Когда кончится нефть" много рассказывается про аукционы, и про теорию, и про практику - в частности, про работы Нобелевских лауреатов-2008 Маскина и Майерсона, других отцов-основателей. Про Уилсона и Милгрома тоже, но не так много. "Нобелевский урок" про них будет разве что в следующем издании.

Более сложное, уже популярно-академическое чтение - наша статья с Сергеем Измалковым из РЭШ и Марией Юдкевич из ВШЭ "Теория экономических механизмов" про тех же Маскина и Майерсона. По существу, элементарное введение в экономическую теорию, связанную с аукционами. Как идёт мировая линия от Хайека к создателям теории аукционов.

Замечательная книга Пола Клемперера про аукционы и теорию аукционов, онлайн-вариант. Там и эссе "Почему каждый экономист должен знать теорию аукционов" - и это, действительно, то, что нужно знать каждому академическому экономисту об аукционах, и "Что реально важно при организации аукционов" - на опыте организации аукционов радиочастот в Европе. Именно лекция Пола Клемперера и статьи из этой книжки раскрыли для меня когда-то - и потом для моих студентов - мир аукционов.

По теории аукционов есть несколько учебников. У Нобелевского лауреата Пола Милгрома есть учебник "Putting Auction Theory to Work", где он пытается объяснить сложные вещи - те же одновременные и "пакетные" аукционы. Можно посмотреть рецензию Эрика Маскина (лаурета-2007) на книгу Милгрома - саму по себе мини-краткий курс.

Для тех, у кого за спиной два курса матана, линейки и теорвера и хочется сразу проникнуть в центр современной (ну, 1980-1990-х) экономической теории есть прекрасный учебник Виджая Кришны "Auction Theory".

Конечно, аукционы есть и в современных учебник по микроэкономике, но это должен быть серьёзный уровень - типа "Священной книги" современных экономтеоретиков - MsCollel-Whinston-Green.

ДОПОЛНЕНИЕ: АУКЦИОНЫ В РАБОТАХ РОССИЙСКИХ ЭКОНОМИСТОВ

Мои собственные работы по теории аукционов написаны давно:

Efficient Investment in Dynamic Auction Environment (c Михаил Шварцем и Бренданом Дэли) - про то, как предварительный аукцион может убедить часть участников отказаться от участия в основном.  Collusive Market Sharing and Corruption in Procurement (с Арианой Ламберт-Могилянской) - про то, какой практический формат устойчив к коррупции - сговору участника и организатора. Information Revelation and Efficiency in Auctions (с Анной Микушевой) - маленькая заметка про то, как публикация информации может ухудшить эффективность аукциона.

Михаил Шварц, главный экономист Майкрософт (57 школа, 1988) - автор многих важных работ по теории аукционов, часть из них в соавторстве со Стэнфордским профессором Михаилом Островским (57 школа, 1995). Cамая известная их работа - про аукционы контекстной рекламы, но у них много интересных работ про интернет-аукционы.

Cтэнфордский професссор Ilya Segal - один из основных соавторов Пола Милгрома последних десятилетий, как раз про масштабные двусторонние пакетные аукционы. Теория самой практической практики. Помимо множества замечательных - и замечательно оригинальных работ по экономической теории, у Ильи есть статьи на стыке экономики и computer science - про те же "пакетные аукционы", вместе с тем же Милгромом.

В РЭШ работает Сергей Измалков, который когда-то прославился статьей про открытые восходящие аукционы "с возвращением". Сначала участник перестал торговаться, а потом вернулся!

В Высшей школе экономики есть сразу несколько специалистов по аукционам - cпециалист по теории Павел Андреянов, у которого только что взяли статью про аукционы в один из ведущих мировых журналов (это фантастически сложно - публиковаться в крайне модной области). Но не только теория - у Елены Подколзиной и её коллег есть целый ряд работ по экономике госзакупков - фактически, по практике аукционов.

НОБЕЛЕВСКАЯ ПРЕМИЯ ПО ЭКОНОМИКЕ 2020

[Написано специально для VTimes]

В 2020 году Нобелевский комитет по экономике как будто решил ни о чём не думать и ничего не обсуждать. Коллеги отправились в кладовку, где на полке с надписью «классика» хранится несколько папок, в каждой из которых хранятся материалы для абсолютно заслуженной премии. Золото экономической науки, которое, по разным причинам, не пригодилось в последние годы. Фундаментальный вклад, уже не раз оцененный комитетом в прежние годы.

Премия стэнфордским экономистам Полу Милгрому и Бобу Уилсону за «новые результаты в теории аукционов и создание новых форматов аукционов» - это в точности такая премия. Нет более важной темы в экономической теории последних сорока лет, чем теория аукционов. Нет темы, с помощью которой проще иллюстрировать практические приложения абстрактной экономической теории – на аукционах, организованных по правилам, разработанным лауреатами, размещено активов на десятки миллиардов долларов. Нет сомнений, что Милгром и Уилсон – заслуженные лауреаты: их имена были в топе претендентов и двадцать, и десять лет назад.

Аукцион проводится для того, чтобы что-то продать в ситуации, когда продавец не знает, сколько готовы заплатить за его товар. Если бы он знал, сколько готова заплатить та, кому товар нужнее всего, аукцион был бы не нужен – можно было бы продать товар такому участнику по максимальной цене. Но готовность платить оценить трудно – у участниц есть все стимулы скрывать, сколько они готовы заплатить! И это если участницы знают, сколько они хотят заплатить, а они знают не всегда. Например, сколько готова заплатить фирма, которая торгуется за участок, на котором можно добывать нефть? Эта цена зависит от многих факторов – от неразведанных запасов нефти на участке, от технологий, от будущих цен на рынке нефти. Сколько готова заплатить фирма, торгующаяся за лицензии на радиоспектр, который можно использовать для мобильной связи или телевизионных трансляций?

Одно из первых научных открытий Милгрома – серия моделей, которая позволяет анализировать, как раскрытие информации влияет на результаты аукциона. Например, представьте, что аукционный дом – Сотби или Кристи – перед продажей картины узнал что от своих экспертов о картине. О чём-то, что серьёзно влияет на цену – снижает её. Нужно раскрывать такую информацию? Модель Милгрома и Роберта Вебера показывает, что продавцу выгодно с самого начала создать такую систему, при которой расскрывается вся известная информация. Если участники аукциона будут подозревать, что продавец что-то скрывает, они будут торговаться слишком осторожно.

Современная теория аукционов началась с работ Уильяма Викри, получившего Нобелевскую премию в 1996 году, в 1960-е. К началу 1980-х теория аукционов стала центральной темой всей экономической теории. Модель аукциона – это то место, где соединяются две основных модели понятий экономической науки. Во-первых, модель спроса и предложения – самый первый инструмент любого экономиста. Во-вторых, модель информации и стимулов – поведение экономических субъектов зависит от частной информации, которой они владеют. Милгром и Уилсон внесли большой вклад в теорию одновременно с Эриком Маскиным и Роджером Майерсоном, лауреатами-2007, но знаменитыми их сделала именно практика.

Главное приложение теории аукционов в 1980-1990-е – это многомиллиардные аукционы Федеральной комиссии по коммуникациям, американского регулятора рынка радиоспектра. В далекие 1960-е Нобелевский лауреат-91 Рональд Коуз предложил создать рынок радиочастот и продавать права на его использование. Милгром и Уилсон стали научными консультантами реального рынка – аукционов, на которых одновременно продавалось множество лицензий, покрывающих определенные частоты и территорию. Нужно было решать самые разные технически задачи, опираясь на соображения, которые вытекали из абстрактных моделей теоретиков. Как сделать так, что лицензии достались тем, кто сможет их использовать с максимальной прибылью? (Прибыль была не главной задачей продавца.) Как заставить участников делать ставки? (Выгодно придерживать свою ставку, чтобы посмотреть как и на что ставят другие.) Как избежать сговора или «раздела рынка»? (Не удалось – на многих аукционах участники успешно сигнализировали друг другу о своём интересе.)

Уже после того как теория аукционов стала центральной частью экономической теории и принесла миллиарды долларов организаторам аукционов радиоспектра, Милгром и Уилсон продолжали получать новые результаты.

Милгром стал создателем, вместе с целой группой стэнфордцев, крупной практической разработки аукциона нового поколения –«комбинаторного аукциона». В нём участники могут делать ставки не на отдельные лицензии, а на целые «пакеты», набор разных лицензий в разных местах, причём набор можно создавать практически произвольно. Иначе – если можно делать ставки только на отдельные лицензии – возникает проблема. Представьте, что для эффективной работы фирме нужен некоторый масштаб – если будет куплено меньше десяти лицензий, то лучше и не входить на рынок. Если бы не было возможности делать ставки на большие пакеты, такая фирма торговалась бы на аукционе чрезвычайно осторожно, опасаясь остаться с девятью лицензиями на руках. Но если делать ставки на пакеты, приходиться постоянно следить за тем, чтобы ставки разных участников хорошо сходились друг с другом – нельзя же продать одну лицензии дважды и все лицензии должны быть проданы. Это сложная техническая задача, которую решает «комбинаторный аукцион».

Боб Уилсон за это время воспитал несколько поколений учеников и кроме того, стал, постепенно, автором «доктрины Уилсона» - правила хорошо организованного аукциона не должны опираться на специфические предположения о том, как устроены предпочтения участников. Рассказывая студентам, как решить задачу по теории аукционов, мы обычно предполагаем, что прибыль фирмы-участника – это случайная величина, имеющая какое-то вероятностное распределение. Сделав такое предположение, можно рассчитать оптимальную стратегию и ожидаемую прибыль. На занятии по экономической теории важно, чтобы задача имела точное, красивое решение – интеграл было легко посчитать, решение было единственным и т.п. Но странно было бы делать те же упрощающие предположения на практике. Доктрина Уилсона состоит в как раз в этом – правильно сделанный аукцион должен работать независимо от того, насколько хорошо организаторы могут «угадать», сколько готовы заплатить участники.

Интересно, что Милгрома и Уилсона есть статья, положившая начало совсем другой ветви современной экономической теории – теории репутации. Когда крупная фирма выбирает ценовую политику, выбор влияет не только на прибыль текущего года, но и на то, как себя будут вести конкуренты, старые и новые, в будущем. Ценовая война может снизить прибыль в этом году, но может оказаться выгодной в долгосрочной перспективе - если будущий конкурент подумав, откажется входить на рынок, опасаясь созданной репутации. Статья Милгрома и Уилсона с двумя другими коллегами открыла целое направление, но об этом, наверное, в другой раз. Сегодня экономическая наука отмечает премию по теории аукционов.

Нобелевский прогноз-2020

Каждый год, прогнозируя лауретов Нобелевской премии по экономической науке, которая будет объявлена в этот раз в понедельник 12 октября, я начинаю прогноз со слов о том, что прогноз не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что она получила премию; во-вторых, потому что могла умереть. Из тех, для кого я ждал премии, один из основателей современной политической экономики Альберто Алезина умер в 2020 году. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не могло. Если интересно, читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет (все, кроме троих, экономисты, получившие премию в последние десять лет, упоминались в моих прогнозах), чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит, Элханан Хелпман, Энн Крюгер, Чарльз Мански или Джон Лист. Ещё раз - окончательно из списка возможных лауреатов может вывести только смерть. Так что мой прогноз каждый год меняется, но не сильно. В 2020 году он выглядит вот так:

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. То, чем Асемоглу и Робинсон знамениты на весь мир - см. мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты  так cебя чувствуют - стоят рядом с супер-лайнером и думают, как это всё выросло из работ Дугласа Норта. В сентябре 2019-го вышла новая суперкнига, "Узкий коридор" и ощущение "братья Райт рядом с Боингом-787" только усилось. Это премию, конечно, приятно предсказывать - см. наш новый обзор по теории институциональных изменений. Если Дарон получит премию за институты, в этом будет и наш небольшой вклад.

Конечно, Асемоглу мог бы получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером за теорию роста (см. прогноз-2017) - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе чикагца Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области). Но Пол Ромер, и совершенно заслуженно, получил премию в 2018 году, за ту же самую современную теорию экономического роста!

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. Это было бы особенно приятно, потому что это - моя специализация, Дарон - мой соавтор, а Джим - коллега по факультету в Чикагском университете. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Гвидо Табеллини из Боккони. Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону? A это невозможно: Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии. Читайте наш (на этот раз без Дарона) новый обзор - другой! - по политической экономике авторитарных режимов, там немало про работы Асемоглу и Робинсона. Или, лучше, их собственные книжки - аспирантский учебник "Economic Origins of Dictatorship and Democracy" или популярное изложение "Почему одни страны богатые, а другие бедные".

(2) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (МТИ), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. В интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Про Рогоффа, самого, наверное, дорогостоящего спикера из академических экономистов, международного гроссмейстера и популярного автора "This Time is Different" я уже несколько рассказывал историю. После лекции в РЭШ десять лет назад он спросил нас за ужином - были ли на ней руководители ЦБ и министерства финансов? И, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15000 долларов за место на моём семинаре в Абу Даби, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция",

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир, он долго был заметным "голосом" в стане республиканских экономистов, но он также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously,"  создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш российский). Про Бланшара  в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне самому стоять перед таким сложным выбором. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков"  вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир. Кто-то даже потерял миллиардик, ставя против макроэкономической науки... Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть с Бернанке в одной лодке.

В этом же разделе упоминаю Роберта Барро из Гарварда. Вот кто, на мой взгляд, незаслуженно обойден - а часики-то тикают. Ещё студентом, в 1960-е, он прославился моделью внешних эффектов, когда дисбаланс спроса и предложения на одном рынке передаётся на другие. Он один из основателей современного - последних сорока лет - взгляда на инфляцию. То, что ожидания играют ключевую роль сейчас настолько прописная истина, что трудно представить, что когда-то за этот взгляд нужно было бороться. Его статья 1973 года - первая модель оптимального выбора усилий в политическом контексте опередила время на два десятилетия. Он обосновал - за двадцать лет до массового применения - идею инфляционного таргетирования. Какие-то его результаты давно устарели - те же межстрановые регрессии в теории роста, и тем не менее далеко продвинули науку. Нобелевский комитет может скомбинировать Барро с любым из макроэкономистов и даже с Асемоглу.

(3) Высокотехничный статистический анализ реальных данных начинался когда-то с биологии-евгеники (Пирсон-Спирмен-Фишер), но уже много десятилетий именно в общественных науках самая мощная "прикладная теория" анализа данных. Биомедики берут у экономистов их методы, а не наоборот. Друзья и коллеги который год подсказывают, что давно своей премии ждут статистические методы и я который год добавляю двух великих статистиков в свой прогноз.  Так что премию Питеру Филиппсу и Дональду Эндрюсу надо, пожалуй, ждать. Со стороны кажется, что весь современный анализ данных как-то связан с этими именами.

(no subject)

Logo
КАК ПОЛИТИКА И НЕВЕЖЕСТВО ПОБЕЖДАЮТ НАУКУ

2 декабря 2019 года

15 ноября в Вене открылся новый кампус Центрально-Европейского университета (ЦЕУ) – взамен будапештского. Это печальное событие: Венгрия, страна с выдающейся научной историей, потеряла свой лучший университет. ЦЕУ стал жертвой деятельности премьер-министра Венгрии Виктора Орбана и его сторонников. Вина университета состоит в том, что деньги на его создание – почти миллиард долларов – дал американский финансист и филантроп венгерского происхождения Джордж Сорос.

Деньги Сороса, которые позволили созданному 30 лет назад университету стать важным центром европейской науки и собрать у себя целое созвездие представителей венгерской диаспоры, не дают покоя политикам в разных странах потому, что помимо образования он пожертвовал миллионы на борьбу за открытое общество. Казалось бы, что может быть плохого в открытой поддержке открытой политики? Но именно открытость стала любимой мишенью конспирологов. И, конечно, обвинения Сороса в попытках «управлять миром» с помощью благотворительности – это новая, политически корректная форма антисемитизма. «Протоколы сионских мудрецов», фальшивку столетней давности, всерьез упоминать уже давно неприлично, а вот рассуждать про то, что гранты «Открытого общества» – канал влияния мировой закулисы, как будто в пределах нормы.

Зачем антисемитизм Орбану? Ханна Арендт, один из крупнейших философов XX века, считала антисемитизм важной составляющей любой тоталитарной власти. Авторитарному лидеру, стремящемуся консолидировать власть, нужны «чужие», «враги народа», «мировая закулиса». Конечно, до тоталитарной диктатуры Орбану далеко (ему и до полноценного авторитарного режима еще далеко), но талантливый политик уже проделал длинный путь. Начав карьеру в качестве молодежного лидера – борца с коммунистами и советским влиянием в Венгрии в конце 1980-х, Орбан в итоге нашел свою нишу. На словах он отстаивает венгерскую национальную идентичность, но на практике вся его карьера во власти – это поиск и разоблачение «врагов». Раньше врагами были коммунисты и СССР, теперь – антикоммунисты и ЕС, Сорос и мигранты: для «сильной руки» нужно наличие врага, а кто там сегодняшний враг, не так важно.

Жертвами деятельности Орбана становятся не только венгерские студенты. Венгрия – это не просто небольшая страна в центре Европы. Вклад венгерских ученых в мировую науку – математику, инженерные, естественные, общественные науки – гораздо больше, чем полагалось бы стране «пропорционально размеру». Венгерская научная диаспора – одна из сильнейших в мире. ЦЕУ был настоящим научным центром Восточной Европы, и его изгнание – потеря для всего научного мира. Конечно, история все расставит по местам – она забудет имена очередных орбанов, в погоне за личной властью выгоняющих профессоров и закрывающих университеты. В истории останутся имена ученых, составляющих славу венгерской и мировой науки. Но как же обидно видеть очередную победу невежества и корысти, пусть даже временную.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Дополнение к Нобелевском прогнозу-2019

Как-то так получилось, что в моём прогнозе-2019 нет специалистов по экономической теории. Хотя мне, конечно, очень бы хотелось, чтобы теоретики что-то получили. Отсутствие в прогнозе связано с несколькими обстоятельствами.

Во-первых, специалисты по экономической теории получили несколько Нобелевских премий в последние 10-15 лет. В 2007 году вместе с Леонидом Гурвицом премию получили Эрик Маскин и Роджер Майерсон, "отцы" теории аукционов и современной теории игр. В 2010 - Даймонд, Мортенсен и Писсаридес за "анализ рынков с поиском", в 2012 - Рот и Шепли за "организацию рынков", в 2014 - Жан Тироль, которые построил столько моделей отраслевых рынков, монополий и регулирования, что хватило бы на двадцать теоретиков, в 2015 - Оливерт Харт и Бенгт Хольмстрём за "теорию контрактов" (она же "теория принципал-агентских отношений", она же "теория фирмы"). Куда уж чаще?

Во-вторых, после невероятного скачка 1980-2000-х, когда экономисты-теоретики перешли к моделям нового уровня, и более простым, и более совершенным, чем модели 1970-х, развитие несколько замедлилось. Нобелевский комитет по экономике награждает за фундаментальный вклад и уже, похоже, подошёл к исчерпанию главных имён среди тех, кто был ответственен за скачок 1980-2000. А с другой стороны, есть ещё много замечательных специалистов по экономической теории без Нобелевской премии - Пол Милгром обойдён в премиях за аукционы и организацию рынков, Киотаки, Райт и Мур могли бы получить за "динамические контракты", Моррис и Шин уже, возможно, готовы к награде за "глобальные игры", основной инструмент моделирования катастрофических кризисов на финансовых рынках и революций. И, раз уж мы заговорили про теорию игры - разве не здорово было бы, если бы премию получил Ариэль Рубинштейн за "модель торга"? Такую простую, что я вот в сентябре рассказывал её девятиклассникам в 57-ой школе, и такую интересную, что уже предложены тысячи моделей стратегического торга, развивающие модель Рубинштейна, а изящнее модели нет.

Нобелевский прогноз 2019

Каждый год прогнозируя лауретов Нобелевской премии по экономической науке, которая будет объявлена в этот раз в понедельник 14 октября, начинаю со слов о том, что одна из основных проблем с составлением такого прогноза - это то, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию (Пол Ромер получил премию в прошлом году); во-вторых, потому что может умереть (Мартин Фельдстайн). В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не могло. Если интересно, читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет (все, кроме двоих, экономисты, получившие премию в последние десять лет, упоминались в моих прогнозах), чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит, Элханан Хелпман или Энн Крюгер. Ещё раз - окончательно из списка возможных лауреатов может вывести только смерть. Так что мой прогноз каждый год меняется. В 2019 году он выглядит вот так:

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. То, чем Асемоглу и Робинсон знамениты на весь мир - см. мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты  так cебя чувствуют. Только что, в сентябре 2019-го, вышла новая суперкнига, "Узкий коридор" и ощущение "братья Райт рядом с Боингом-787" только усилится.

Конечно, Асемоглу мог бы получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером за теорию роста (см. прогноз-2017) - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области). Но Пол Ромер, и совершенно заслуженно, получил премию в прошлом году, за ту же самую современную теорию экономического роста! Две премии за рост подряд не дадут. Бедный, кстати, Роберт Барро - теперь, пожалуй, он лидер в моём личном рейтинге "несправедливо обойдённых".

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. Это было бы особенно приятно, потому что Дарон - мой соавтор, а Джим - коллега по факультету в Чикагском университете. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, а это невозможно: Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Джон Лист (Чикаго), Чарльз Мански из NWU и Эстер Дуфло (MIT) за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда), но и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью. Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать  в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

"Полевые эксперименты в экономике развития" - отдельная огромная тема. Здесь с Эстер Дуфло премию должен был бы получить Абиджит Банерджи, а то и, действительно, Роберт Таунсенд. Вот лекция Эстер "Экономист как водопроводчик", рассказывающая о том, как полевые эксперименты позволяют разрабатывать и проверять масштабные проекты по борьбе с бедностью. Мировой банк борется с бедностью десятилетия, а в XXI веке борьба переместилась "внутрь" крупнейших стран - Китая, Индонезии, Бразилии, но до появления полевых экспериментов точных методов анализа последствий не было.

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в 2015 году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной? (В 2016 году Thomson Reuters cделала такой прогноз, что хочется, не веря, протереть глаза - и разговора это не стоит. И, кажется, после этого бросило.) А шансы Дуфло увеличиваются с каждой статьёй каждым годом.

(3) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (МТИ), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. В интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Про Рогоффа, самого, наверное, дорогостоящего спикера из академических экономистов, международного гроссмейстера и популярного автора "This Time is Different" я уже несколько рассказывал историю. После лекции в РЭШ десять лет назад он спросил нас за ужином - были ли на ней руководители ЦБ и министерства финансов? И, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15000 долларов за место на моём семинаре в Абу Даби, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция",

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously,"  создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш российский). Про Бланшара  в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков"  вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир. Кто-то даже потерял миллиардик, ставя против макроэкономической науки.

Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть с Бернанке в одной лодке. Если к Нобелевский комитет захочет добавить к этому Джанет Йеллен - суперуспешного руководителя ФРС - это будет "политикой", потому что академически это другой разряд. На моей памяти "политикой" Нобелевский комитет по экономике не занимался, но конспирологии надо чем-то кормиться...

(4) Коллеги который год подсказывают, что давно своей премии ждут статистические методы. Высокотехничный статистический анализ реальных данных начинался когда-то с биологии-евгеники (Пирсон-Спирмен-Фишер), но уже много десятилетий именно у экономистов самая мощная "прикладная теория" анализа данных. Так что премию Питеру Филиппсу и Дональду Эндрюсу надо, пожалуй, ждать.