Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

МЕХМАТ МГУ: ЧТО ДЕЛАТЬ И С ЧЕГО НАЧАТЬ

В новостях прошло сообщение о рекордно низких показателей поступающих на мой родной факультет, Мехмат МГУ. И в студенческих чатах мехматян, началось обсуждение – как нам сделать факультет лучше? Здорово, что ребята об этом думают. Но с ними, со студентами, всё как раз в порядке – это руководство Мехмата должен думать, как выбираться, пока не поздно из нынешней ямы. Всего двадцать лет назад невозможно было представить, что Мехмат МГУ утратит место в рядах первых математических факультетов страны (с мировыми амбициями расстались чуть раньше), но двадцать лет в XXI веке – большой срок.

Ниже приведено несколько практических советов руководству Мехмата – что нужно сделать, чтобы восстановить Мехмат и репутацию Мехмата. Это – советы постороннего, выпускника (1995 года и аспирантуры 1998 года) и человека с опытом административной работы в высшем образовании (я был проректором РЭШ в 2011-2013 и НИУ Высшая школа экономики в 2013-15 и входил в состав Совета по науке при Минобрнауки в 2013-2017).

Про общий подход к тому, как строить – или отстраивать заново – университет в России – я только что писал по другому поводу, отставке Ярослава Кузьминова с поста ректора ВШЭ. Логика, в сущности, та же. На мой взгляд, у Мехмата есть реальные предпосылки для того, чтобы при активной и целенаправленной работе в течение 5-10 лет восстановить своё место среди первых математических факультетов России и Европы.

УСИЛИТЬ ПРОФЕССОРСКИЙ СОСТАВ

Основной проблемой мехмата в 2021 году является слабость, по сравнению с peer-факультетами в России и за рубежом, профессорского состава в основном рабочем возрасте и младше. Соответственно, наём новых профессоров и доцентов должен быть ключевым элементом любой содержательной стратегии.

По-хорошему, ликвидируйте кафедры – их давно нет ни в каких серьёзных вузах - и сделайте четыре-шесть департаментов, в которых полные профессора будут иметь право голоса в части найма. Можно, если это политически проще, сохранить кафедры, но тогда нужно поменять разово заведующих, установив верхнюю границу возраста в 45 или 50 лет и установить жёсткие сроки ротации – например, 3 или 5 лет. Однако наём новых профессоров не должен осуществляться на уровне кафедр – поскольку основная задача академического найма – это обновление, а не сохранение структуры ППС.

Откройте новые позиции для доцентов, сразу после аспирантуры или 1-2 постдоков, составить маленькие, 4-5 человек, «поисковые комиссии» и искать по всему миру. (Своих выпускников, конечно, не рассматривать.) Конечно, этим сотрудникам надо будет организовать такую зарплату-нагрузку, чтобы они предпочли. При этом окажется, что новонанятые доценты будут получать больше пожилых сотрудников. Но по-другому не получится конкурировать. В математике и для мехмата вполне осмысленной является такая цель – оффер должен соответствовать желанию кандидата занять место в топ-30, но не топ-10 Великобритании, топ-50, но не топ-20 в США. (Для нематематических специальностей в российских вузах, кроме, разве что гуманитариев, специализирующихся на России, это были бы супер-высокие цели.)

Также поставьте задачу – возможно, за счёт внешних комиссий (это редкое преимущество мехмата – можно создавать внешние комиссии целиком из выпускников мехматов-полных профессоров ведущих мировых вузов) – о найме нескольких полных профессоров 40+, 50-60. Это потребует целенаправленной работы – фактически, надо выкупать контракты людей, уже имеющих постоянные позиции где-то за рубежом – но, по опыту, такие люди есть.

Конечно, серьёзный наём потребует, помимо политической воли, серьёзных финансовых обязательств. У МГУ есть деньги, но не факт, что руководство захочет тратить их на усиление профессорского состава. Деньги нужны и для того, чтобы у каждого профессора была по отдельному кабинету – это есть во всех вузах в мире, кажется, кроме МГУ. В этом случае декан и лидеры Мехмата должны заняться прямым фандрайзингом для финансирования новых позиций. Мехмат, благодаря миллионерам и миллиардерам среди выпускников, находится в исключительно благоприятной позиции для этого. И на фандрайзинг не нужно ни согласия, ни разрешения от Садовничего.

ПОВЫСИТЬ КАЧЕСТВО ОБРАЗОВАНИЯ

Сформируйте внешнюю комиссию из выпускников мехмата, работающих в мировых вузах, действующих полных профессоров ведущих вузов, поставив задачу разработки, заново современной учебной программы. Комиссия должна быть внешней, потому что на мехмате программа обучения – давно уже результат политического торга между кафедрами, а серьёзный пересмотр требуется – ну, хотя бы раз в несколько десятилетий.

Ставьте в программу те курсы, которые реально нужны выпускникам. То, что студенты мехмата учатся по вечерам в Школе анализа данных – это просто позор. Поставьте курсы в программу, наймите сотрудников Яндекса, читающих эти курсы, в качестве приглашенных профессоров, договоритесь с руководством кампании, чтобы эта работа, дорогостоящая, оплачивалась кампанией в качестве спонсорства.

Тоже самое с Независимым университетом – если на курс по математике, который читается в НМУ, идут вечером студенты мехмата, поставьте его в программу – как основной курс или как спецкурс, пригласите профессора. Конечно, нужны навыки факультетской политики, такт, да и просто человеское участие, чтобы вывести из программы устаревшие и ненужные курсы, но и это необходимо.

Привлеките, упирая на историю, выпускников мехмата для чтения курсов вне математического ядра. Москва заполнена успешными выпускниками мехмата – например, специалистами по экономике и финансам, которые почли бы за честь и, возможно, pro bono (хорошие курсы по финансам, например, стоят очень дорого) прочесть спецкурс. Пусть МГУ сейчас – не университет в современном смысле, а собрание отдельных школ, но мехмат – идеальное место, где можно, правильно добавив спецкурсы, «расширить бакалавриат». Конечно, для того чтобы понять, какие курсы по выбору нужно предлагать мехматянам, снова нужна внешняя комиссия – и снова её можно создать из выпускников мехмата, профессоров ведущих вузов в мире, специалистов в самых разных областях. В данном случае внешняя комиссия необходима, потому что на современном мехмате нет достаточного количество собственных экспертов по этим вопросам.

РАБОТАТЬ НАД РЕПУТАЦИЕЙ

В советское время, когда на факультете были собраны десятки и сотни сильнейших математиков, не надо было особенно заботиться о качестве обучения – можно было давать сверхсложные курсы, которые работали, по существу, как фильтр. Набрали 400 талантливых ребят, фильтр, отсеяли 200, кто что-то понимает, ещё фильтр, отсеяли 100 и в конце концов отжали до 20 профессиональных учёных и 3-5 гениев. Так же не нужна была реклама – все математически одаренные дети страны стремились на мехмат. Сейчас есть конкуренты – более сильные факультеты математики, но, самое главное – может быть, важнее, чем конкуренты – сильные ребяты идут и на экономику, и в бизнес, и в компьютерные науки. Нужно рекламировать математику и нужно работать над репутацией мехмата. Как показывают данные поступления, реплики и комментарии – последние годы эта репутация позорна низка – особенно в возрастных категориях, которые особенно важны для поступления.

Репутация факультета зависит, в первую очередь, от качества выпускников, текущего состава профессоров и качества учебных программ. Тем не менее, Мехмат может делать больше в области своего PR. Гордитесь Егоровым и Лузиным, Колмогоровым и Олейник, Петровским и Шафаревичем, Дринфельдом и Воеводским – да кем угодно, но гордитесь настоящими математиками и гордитесь по-настоящему. Cвязывайте их достижения с тем, что особенно дорого для студентов сейчас. Рассказывайте про их математику, организуйте доски почёта, мемориальные конференции и семинары, именные стипендии и т.п. Связывайте историю и сегодняшний день – чтобы каждая абитуриентка знала, что шаг – и она окажется там, где учились Понтрягин, Бари, Манин, Серганова...

ПОВЫСИТЬ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИЮ

Чтобы конкурировать с Матфаком, Матмехом, факультетами Физтеха нужно конкурировать на международном поле. В международных математических олимпиадах школьников участвуют ребята из самых разных стран – от Латинской Америки до Юго-Восточной Азии. Тех, кого возьмут в Гарвард или Чикаго, не переманить, но за остальных – вполне можно бороться. Москва – одна из столиц мира, условия жизни могут
быть привычнее аргентинской или вьетнамской абитуриентке, чем американские или английские, историческая репутация математики МГУ сильна – надо бороться.

В академической найме отбор должен проводиться исключительно по академическим критериям – научному потенциалу и вкладу. Тем не менее, в случае Мехмата имеет смысл предпринять экстра-усилия (например, платить, при прочих равных, более высокую зарплату – иначе не удастя убедить пойти работать) для найма профессоров-женщин. (Вовсе не из «общегуманитарных соображений», как кому-то может показаться, а из чисто прагматических: если на факультете есть профессора и руководители-женщины, то туда поступают более сильные абитуриентки, а у студенток появляются более хорошие стимулы и оптимизм.) Кроме того, я бы приложил двойные усилия по найму англоязычных иностранцев – это позволит предлагать уже на втором курсе основные курсы по-английски, что повысит привлекательность и для русских, и для иностранных абитуриентов. Конечно, «найм иностранцев» - это не просто «решение», потому что требует построения административной инфраструктуры по поддержанию их работы на факультете, но как раз в математике это выглядит вполне осуществимым.

Что можно сделать сразу, с нового учебного года – это организовать серию семинаров, и популярных, и научных, на которых будут выступать ведущие мировые математики – как это есть на любом серьёзном факультете в мире. На Мехмате, с его исторической репутацией, филдсовские лауреаты могли бы выступать каждый месяц. Это всё надо организовать – например, интересные лекции Матобщества загнулись, потому что на них перестали ходить студенты. Что ж, надо искать интересных лекторов-математиков (хинт: попробуйте каких-то серьёзных квантов с опытом публичных выступлений), нужно убеждать студентов, что именно это – учёба в университете. С научными семинарами ещё проще – в разных областях математики на мехмате есть ядро постоянных слушателей. То есть, надо просто профинансировать и обеспечить административную поддержку (оформление билетов и виз). Поговорите с миллионерами и миллиардерами, выпускниками мехмата, чтобы они профинансировали программу семинаров – уж это-то просто. Впрочем, эти деньги, конечно, есть в бюджете университета – но, может, фандрайзинг и проще.

УСИЛИТЬ АДМИНИСТРАТИВНЫЙ СОСТАВ

В последние 10-15 лет в Москве сформировалось целое сообщество профессиональных управленцев в области высшего образования – не «топ-менеджмент», а нормальное среднее звено. Административная поддержка найма и улучшения условий работы нынешних профессоров и учёбы студентов, поддержка интернационализации и т.п. – это всё уже проделано в той же Вышке. Наймите администраторов оттуда (повышение в должности, повышение зарплаты, новые горизонты/непаханное поле, «история МГУ» - используйте все аргументы). Мехмат, конечно, может лучше.

UPD: В ЖЖ у меня комментарии отключены, потому что чистить я их не успеваю, а без чистки это наводит ужас. Длинное обсуждение этого поста было у меня в Фейсбуке: https://www.facebook.com/konstantin.sonin/posts/5079937455366082.

ЖЖ-юзер Хахам, профессиональный математик, написал пост поддержки, замаскированный под товарищескую критику. Там у него большая дискуссия, но будьте осторожны - под маской хама и тупца там может встретиться сильный математик. Может и не встретиться, конечно.

ПРЕМИЯ ГАЙДАРА 2020

Спасибо Фонду Гайдара за премию за выдающиеся достижения в области экономики 2020 года! Конечно, это честь - разделить премию-2020 с Ruben Enikolopov и присоединиться к списку, который включает, среди других выдающихся людей, Анатолия Вишневского и Ростислава Капелюшникова. Ещё большая честь - получить её вместе с Дмитрий Зимин, великим человеком, и хранителями фонда "Мемориал".

Однакое главное - возможность сказать спасибо Егору Гайдару, "Родину спасшему, вслух говоря". Конечно, это важнейшая национальная премия для экономистов в России, но это совсем не случайно, что она названа в честь именно этого экономиста.

Я увидел первые статьи Гайдара в "Коммунисте" и "Правде" в 1989 году, когда учился в школе. Он стал премьер-министром, когда я был студентом-математиком. С его первого появления на публике в нём было видно удивительное сочетание: он знал реальную экономику, как никто, у него было внятное представление об экономической теории и редкая способность видеть и формулировать очень чёткую картину мира. Вот это вот - видеть как всё работает, выделять главное, формулировать ответ - было у него уникальным.

Что я тогда не мог понимать и ценить - это столь же удивительную способность принимать решения. Каждый интеллигентный ребёнок может мечтать о том, чтобы, как Гайдар, оказаться в ключевом месте в решающий момент - но мало кто может принимать решения и за них отвечать. Если бы Стефан Цвейг писал свои «Звёздные часы человечества» сейчас, там была бы глава про Гайдара. Сейчас, когда после смерти Е.Т. прошло десять лет я думаю, что он брал на себя слишком много ответственности - это не он довёл страну до ручки и развала. Это не врач в реанимации виноват, что пациент туда попал. Но это такая редкость в нашем мире - ответственность на себя брать и не спихивать.

Ещё студентом я хотел быть похожим на Гайдара - также творить историю, также твёрдо отвечать всей этой нечисти разных мастей, лезшей со всех сторон. Мои фронты - наука, образование, просветительская деятельность, конечно, гораздо игрушечнее - но мало ли когда ты можешь оказаться на фронте. Когда-то с Серёжей Гуриевым мы отмечали, что нам уже не быть Гайдаром, Авеном, Чубайсом - просто по возрасту. Они же были совсем юными, когда им пришлось творить историю, спасая страну. Сейчас понятно, что уже Дубининым и Нечаевым-то, которые были в 1991-ом постарше, не быть. Но есть ещё шанс стать Уринсоном и, конечно, Ясиным - я лично пока на это ориентируюсь.

С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ!

Ранним чикагским утром принял участие в онлайн-заседании кафедры Высшей алгебры Мехмат МГУ, на которой я учился и на которой защитил диссертацию, посвященную 80-летию Александра Васильевича Михалёва, замечательного математика и человек, моего научного руководителя. Там было и выступление юбиляра, и поздравление декана, и научный доклад Елены Буниной о её работах с юбиляром, в основном в поисках эквивалентности групп эндоморфизмов алгебр матриц на кольцами, и другие доклады.

Поскольку мои занятия высшей алгеброй закончились, двадцать лет назад, написанием кандидатской диссертации, было бы странно говорить, что А.В. сильно повлиял на мои научные работы. Но именно с него я брал и беру пример как учёный, как преподаватель и как человек в науке. Несколько лет назад я описал это в мини-эссе для вышкинского сборника. Там даже определение кольца есть, хотя это вовсе не про математику, а про моё студенчество. Но и так как-то странно - про замечательного математика я не про математику пишу. То есть, конечно, про математику-то можно в его 10+ монографиях и сотнях статей прочитать...

Меня вот нередко спрашивают - почему я мехмат МГУ не критикую, да и МГУ редко? Да потому что для меня Михалёв и его ученики - это мехмат и МГУ. Потому что всё что я от него видел - это только помощь и поддержка и интересная математика и интересные люди вокруг. Чтобы там не происходило - никто у меня удовольствия от чтения Атьи-Макдональда (мне её ученик Михалёва порекомендовал), и советы, как выбираться из сложностей, в которые я попадал, и семинары до ночи, и даже бесконечные копания в проблеме Шпехта для поля характеристики два - не отнимет.

Из сегодняшнего выступления новое - смешная история из детства профессора. Оно пришлось на войну (А.В. из Брянска) и эвакуацию, и возвращение и родителям было тяжело. Они отвели ребёнка в школу в шесть лет и не было сил-времени поинтересоваться, как он там в первые дни. А через месяц мама встретила учительницу первого класса, давнюю знакомую, на улице - и спросила, как там Саша? А он разве пошёл в школу? - удивилась учительница. Но шестилетний Саша ходил в школу! Просто оказалось, что он, не разобравшись, попал в первый день во второй класс и так там и остался.

С днём рождения и юбилеем, Александр Васильевич!

ЧТО ПОЧИТАТЬ-ПОСМОТРЕТЬ-ПОСЛУШАТЬ ПРО НОБЕЛЯ-2020

Что можно почитать-посмотреть-послушать про Нобелевскую премию по экономике 2020 года? От самого простого - популярных объяснений "за что дали Нобеля?" до серьёзных учебников по теории аукционов и страничек экономистов российского происхождения, работающих над этими вопросами.

Вот полноценное мини-введение в теорию аукционов, "Основы теории аукционов" - оно же и подробное объяснение премии-2020.

Конечно, есть ресурсы на сайте Нобелевского комитета - "объяснение на пальцах" и "научное объяснение", написанное для экономистов, от студентов и выше. Формул, кажется, немного, но теоремы там непростые.

Моё популярное объяснение за что дали Нобеля-2020, написанное для VTimes. Слегка расширенный вариант, написанный для портала Вышки - там есть портреты лауреатов, а также объяснение того, что это - "проклятие победителя".

Видео-вариант "За что дали Нобеля?" - длинный, подробный разговор на ПостНауке. Надо сказать, вчера и на Эхе Москвы получился интересный разговор про аукционы. Можно также посмотреть мою давнюю лекцию "Аукционы: теория и практика" в Политехническом музее. Там я объясняю, среди прочего, почему замечательный аукцион второй цены (то, что де-факто используется на eBay) так неустойчив к сговору.

В моей научно-популярной книге "Когда кончится нефть" много рассказывается про аукционы, и про теорию, и про практику - в частности, про работы Нобелевских лауреатов-2008 Маскина и Майерсона, других отцов-основателей. Про Уилсона и Милгрома тоже, но не так много. "Нобелевский урок" про них будет разве что в следующем издании.

Более сложное, уже популярно-академическое чтение - наша статья с Сергеем Измалковым из РЭШ и Марией Юдкевич из ВШЭ "Теория экономических механизмов" про тех же Маскина и Майерсона. По существу, элементарное введение в экономическую теорию, связанную с аукционами. Как идёт мировая линия от Хайека к создателям теории аукционов.

Замечательная книга Пола Клемперера про аукционы и теорию аукционов, онлайн-вариант. Там и эссе "Почему каждый экономист должен знать теорию аукционов" - и это, действительно, то, что нужно знать каждому академическому экономисту об аукционах, и "Что реально важно при организации аукционов" - на опыте организации аукционов радиочастот в Европе. Именно лекция Пола Клемперера и статьи из этой книжки раскрыли для меня когда-то - и потом для моих студентов - мир аукционов.

По теории аукционов есть несколько учебников. У Нобелевского лауреата Пола Милгрома есть учебник "Putting Auction Theory to Work", где он пытается объяснить сложные вещи - те же одновременные и "пакетные" аукционы. Можно посмотреть рецензию Эрика Маскина (лаурета-2007) на книгу Милгрома - саму по себе мини-краткий курс.

Для тех, у кого за спиной два курса матана, линейки и теорвера и хочется сразу проникнуть в центр современной (ну, 1980-1990-х) экономической теории есть прекрасный учебник Виджая Кришны "Auction Theory".

Конечно, аукционы есть и в современных учебник по микроэкономике, но это должен быть серьёзный уровень - типа "Священной книги" современных экономтеоретиков - MsCollel-Whinston-Green.

ДОПОЛНЕНИЕ: АУКЦИОНЫ В РАБОТАХ РОССИЙСКИХ ЭКОНОМИСТОВ

Мои собственные работы по теории аукционов написаны давно:

Efficient Investment in Dynamic Auction Environment (c Михаил Шварцем и Бренданом Дэли) - про то, как предварительный аукцион может убедить часть участников отказаться от участия в основном.  Collusive Market Sharing and Corruption in Procurement (с Арианой Ламберт-Могилянской) - про то, какой практический формат устойчив к коррупции - сговору участника и организатора. Information Revelation and Efficiency in Auctions (с Анной Микушевой) - маленькая заметка про то, как публикация информации может ухудшить эффективность аукциона.

Михаил Шварц, главный экономист Майкрософт (57 школа, 1988) - автор многих важных работ по теории аукционов, часть из них в соавторстве со Стэнфордским профессором Михаилом Островским (57 школа, 1995). Cамая известная их работа - про аукционы контекстной рекламы, но у них много интересных работ про интернет-аукционы.

Cтэнфордский професссор Ilya Segal - один из основных соавторов Пола Милгрома последних десятилетий, как раз про масштабные двусторонние пакетные аукционы. Теория самой практической практики. Помимо множества замечательных - и замечательно оригинальных работ по экономической теории, у Ильи есть статьи на стыке экономики и computer science - про те же "пакетные аукционы", вместе с тем же Милгромом.

В РЭШ работает Сергей Измалков, который когда-то прославился статьей про открытые восходящие аукционы "с возвращением". Сначала участник перестал торговаться, а потом вернулся!

В Высшей школе экономики есть сразу несколько специалистов по аукционам - cпециалист по теории Павел Андреянов, у которого только что взяли статью про аукционы в один из ведущих мировых журналов (это фантастически сложно - публиковаться в крайне модной области). Но не только теория - у Елены Подколзиной и её коллег есть целый ряд работ по экономике госзакупков - фактически, по практике аукционов.

РОМАН ДЛЯ МЛАДШЕГО ПОКОЛЕНИЯ В ФОРМАТЕ ДЛЯ НАШЕГО

Роман Максима Сонина "Письма до полуночи" появился в электронном виде - на Litres.ru! Помните, что автору достаётся больше от продажи одного электронного экземпляра, чем от продажи бумажного!

Моё поколение - родителей (в том числе буквально) и учителей (тоже буквально) целевой аудитории романа - читает электронные книги, по-моему, больше, чем молодёжь, одно поколение младше. Может, потому, что мы больше раскинуты по свету, вдали от московских магазинов, а может, потому, что стали такими эффективными, что успеваем читать романы в перерыве между заседанием и кофе-брейком...

С этого романа началось моё знакомство с, оказывается, огромным и серьёзным миром литературы для young adult. "Юных взрослых"? Или по-русски привычнее звучит "старших школьников"? Или "старших школьников и младших студентов"? Оказывается, это огромный мир и уже лет двадцать-тридцать это чётко очерченный литературный сегмент. Не универсальный приключенческий или любовный роман, а нечто, что сделано специально для старшеклассников, и ими ценится выше и переваривается лучше, чем то, что наше поколение читало и переваривало в этом возрасте. Я с этим возрастом умею разговаривать только как учитель-родитель - и только на те темы, которые обсуждаются с учителями-родителями. То есть примерно на все, кроме самых важных. А Максим общается горизонтально - с читателями своего возраста или того, которого он только что был.

Но, мне кажется, нашему поколению тоже есть зачем читать - меня, профессора в университете, а в прошлом, временами, и школьного учителя (который, среди прочего, вёл уроки в классе, в котором учился автор), заинтересовало вот что. "Письма до полуночи" - роман про то, как трудно понять, что происходит совсем рядом с тобой. Особенно, когда дело касается школы и секса.

Сексуальные скандалы по линии "профессор-студентка", "учительница-ученик" и т.п. - часть, к сожалению, образовательной жизни. Как всякий университетский профессор/администратор, я провёл куда больше времени, обсуждая их, чем мне хотелось бы. И, уж конечно, провёл куда больше времени, чем хотелось бы, разбираясь с аналогичной историей в школе, которую закончил и в которой вёл уроки. Значительная часть самых ожесточенных споров на практике - что в университете, что в школе - это вопрос о том, кто несёт ответственность и какую. По моему опыту, редко кто утверждает, что это нормально, когда профессорка пристаёт к студенту - мнения обычно делятся, и очень ожесточенно, по поводу того, надо ли её за это выгонять с работы. Особенно если она - знаменитый учёный, прекрасный педагог или просто ценный член коллектива. Именно здесь начинается это всё "студент сам виноват", "куда смотрели родители", "он уже взрослый", "в его возрасте бабушка уже пускала под откос эшелоны" и т.п... Именно этот конфликт - "конечно, не надо так делать" vs. "ценный препод" - отнимает больше всего и времени.

Этот вопрос "увольнять или не увольнять", конечно, важен, но он очень прост! В таком вопросе я полностью понимаю обе стороны - они могут быть согласны по фактам, но при этом считать разные вещи относительно более или менее ценными. И те, и другие считают, что безопасность детей - это важно, и что хорошие преподаватели/учителя - это ценный ресурс. Но одни воспринимают безопасность детей как нечто суперважное, другие - как чуть менее важное и приходят к разным практическим рекомендациям. Одни говорят "увольнять", "передавать информацию в прокуратуру" и увольняют, и передают, а другие - "ограничиться выговором", "не надо выносить сор из избы", "будем за ней внимательно следить" и т.п.

Вот что мне кажется сложным, непонятным и непроясненным - это каким образом эти истории могут происходить незамеченными в течение многих лет. Не "незамеченными", а именно незамеченными. Кому-то кажется убедительным простейший ответ - "не замечали, потому что не хотели замечать". Нет, это совершенно не так. Я знаю, досконально, до малейших подробностей примеры людей, которые ставили безопасность детей, своих и подопечных, выше всего и, действительно, не видели домогательств или даже насилия прямо перед своими глазами. Им предъявляли доказательства, а они их не видели - ещё раз, при том, что никаких сомнений в искренности их мотивов у меня нет. Эти люди, не дрогнув, сообщили бы начальству, в прокуратуру, медиа, если бы о чём-то узнали, но, выходит, когда узнавали, не понимали, что узнали.

Читали про дело Ларри Наccара, знаменитого спортивного врача из Michigan State, лечившего олимпийских чемпионок и чемпионок мира по гимнастике? От него пострадали, в течение многих лет, сотни девочек, включая самых знаменитых чемпионок. Часть истории понятна - спорт больших достижений часто требует родителей, абсолютно зацикленных на одной конкретной цели. Что такие родители любой ценой добиваются, чтобы их ребёнка лечил самый знаменитый врач, понятно. Но Нассар лечил и сотни девочек, которые не ставили перед собой никаких спортивных сверхзадач! И среди родителей было немало тех, кто был совершенно правильно озабочен тем, что их девочка может быть подвергаться домогательствам - и которые, это вполне стандартно, присутствовали при осмотрах и всех процедурах. Присутствовали и не понимали, что "доктор" занимается именно тем, чего они своим присутствием пытаются не допустить. Это вот это же самое - "видеть" и не мочь видеть, "узнавать" и не узнавать.

Вот роман "Письма до полуночи", пытается ответить, частично на этот вопрос. Там главные героини, девочки, учатся в классе, в котором что-то происходит. И вот интересно, как они "видят" и не видят, "слышат" и не слышат. Не потому, что они какие-то плохие - наоборот, там обе основные девочки совершенно отличные (мне как-то больше "математическая" понятнее, но и вторая молодец). А потому что информация поступает в потоке жизни - первой и второй любви, давней и новой дружбы, музыки и моды, всего-всего. И вот интересно, как это всё постепенно проступает - нужны, действительно, какие-то экстраординарные события, чтобы факты, которые были давно известны, начали складываться в какую-то картину. И это намного интереснее, чем важные "административные" вопросы, которых в романе нет.

И ВОЗВРАЩАЕТСЯ ВЕТЕР

Умер Владимир Буковский, человек, ставший легендой пятьдесят лет назад, совсем молодым. Он говорил много разных вещей и далеко не со всеми я согласен, но его книгу "И возвращается ветер..." - про юность и молодость, борьбу за свободу слова и права человека, про то, что думали и чем жили лучшие люди России в начале второй половины ХХ века - я рекомендую абсолютно всем. Особенно школьникам и студентам! Вот бы с кем взять интервью Дудю - конечно, не в 2019, а в 1979 году... Про себя я могу сказать - я прочитал "И возвращается ветер..." в тринадцать лет, в 1985 году - и ни одна прочитанная в жизни книга на меня так ни повлияла. Её можно внести в любой список "100 книг для школьника", это классика русской литературы ХХ века, но можно и не вносить - её всё равно будут читать. Такая она интересная и правильная!

Нобелевская премия по экономике - 2019

Как и было в моём Нобелевском прогнозе-2019, Эстер Дюфло! И именно за "полевые эксперименты". И с Абиджитом Банерджи, как было упомянуто. И с Майклом Кремером, который не был упомянут, но, конечно, заслужил.

Написал для экономического супер-портала Econs.online про лауреатов-2019.

Что хорошо в Нобелевской премии по экономике-2019 – это то, что очень просто отвечать на вопрос «кому и зачем это нужно?» Всем нужно. Чтобы улучшать жизнь людей. Метод полевых экспериментов при анализе последствий государственной политики уже давно стал нормой. В десятках стран оценивают образовательные или социальные программы с помощью этих методов. Нобелевская премия 2019 г. выдана пионерам разработки и, главное, применения экспериментальных методов для борьбы с бедностью – чтобы у жителей бедных странах был доступ к питьевой воде и современным лекарствам, чтобы взрослые имели возможность взять небольшой кредит под человеческий процент, чтобы школьники учились в более хороших школах и по более современным стандартам, чтобы государственные деньги не тратились на бессмысленные, неэффективные программы. Абиджит Банерджи и Эстер Дюфло из Массачуссетского технологического института и Майкл Кремер из Гарварда сами провели первые полевые эксперименты, убедили других ученых в том, как важны и продуктивны эти исследования и, что еще важнее, убедили практиков в том, что этим методы работают.

Что такое «полевой эксперимент»? Вместо лаборатории, привычном месте для экспериментаторов в естественных науках, используется что-то, что и так проводится в реальной жизни, без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента, позволяющая правильно оценить последствия. Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу, то есть потратить деньги, огромные, как всегда, когда речь идёт о массовых проектах. Надо подготовить учителей, разработать учебники, внести изменения в учебные программы. А как узнать, что программа работает так, как намечено? Или даже еще проще – как узнать, что деньги потрачены, учебники напечатаны, учителя прошли переподготовку, а в этом был хоть какой-то смысл – знания школьников хоть как-то изменились? Оказывается, это сложный вопрос – те, кому кажется, что на него легко ответить, ошибаются. Определить последствия образовательной программы всегда очень сложно. Самая очевидная проблема с анализом последствий каких-то изменений – это то, что мы все время имеем дело со смещенной выборкой. Например, практически невозможно ответить на вопрос – лучше ли, если ребенок пойдет в первый класс в 5 лет, а не в 6 или 7. Дети, которые правдами или неправдами попадают в школу раньше или прыгают через класс, в среднем сильнее тех, кто пошел в школу, будучи чуть старше. Они бы, возможно, показывали более хорошие результаты и в случае, если бы пошли в школу со своими сверстниками. То есть то, что «дети, которые идут в школу раньше, добиваются более высоких результатов» легко доказать, а то, что «ребенку лучше пойти в школу на год раньше» – нет. Но на практике для вашего собственного ребенка нужно знать, правда ли второе, а не первое (у вас же не случайная выборка детей, а один конкретный!). Это невозможно без полноценного рандомизированного эксперимента – создания представительной выборки (то есть нельзя давать родителям выбирать – участвовать или нет) и потом разбиения ее на «контрольную» (пойдут в школу со всеми) и «экспериментальную» (пойдут раньше). Для ответа на вопрос «идти ли в школу раньше?» эксперимент, очевидно, не проведешь – и этот вопрос так и не отвечен, но для крупных государственных программ оценка последствия с помощью рандомизированных экспериментов вполне возможна.

Вот, например, новая образовательная программа. Если ввести ее одновременно во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость и в какую сторону. Наверняка результаты в более хороших школах будут лучше, чем в средних и плохих. Если ввести программу в «пилотных» школах, то возникает другая сложность. Нужно, чтобы выборка «пилотных» школ оказалась представительной по отношению ко всем школам – относительно этой новой программы. Это может быть сложно – понять, представительной будет выборка или нет. Например, нельзя попросить школы добровольно участвовать в «пилоте» – может получиться так, что желание участвовать будет сильнее у тех, для кого эта программа больше подходит. Результаты программы для этой выборки будут завышать оценку для всех школ. Нельзя попросить экспертов отобрать школы для «пилота» – это может внести смещение в выборку. Надо, по-хорошему, правильно составить «выборку всех школ» и потом с помощью лотереи (или другого датчика случайных чисел) выделить «контрольную» и «экспериментальную» группы.В России оценку государственных программ с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря – это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. Работа все равно будет идти, но, конечно, менее эффективно. Оценивать последствия реформ в образовании, медицине или социальной сфере без рандомизированных экспериментов можно, но качество оценивания будет ниже. А вот в негосударственном секторе небольшой опыт полевых экспериментов есть – например, именно так были выявлены и доказаны масштабные фальсификации на думских выборах 2011 г. Движение «Голос» распределило наблюдателей по участкам квази-случайным образом, создав качественные «контрольную» и «экспериментальную» группы. В «экспериментальной» результаты «Единой России» оказались на 11 процентных пунктов (четверть всех голосов!) ниже. В моей научно-популярной книге «Когда кончится нефть» рассказывается про полевые эксперименты именно на этом примере.

Основное применение экспериментальных методов нобелевскими лауреатами-2019 – в области образования и здравоохранения. Майкл Кремер первым показал, как проводить полевые эксперименты на практике в середине 1990-х в Кении. Школам давали дополнительные ресурсы для улучшения качества образования, но при этом получатели ресурсов отбирались и мониторились рандомизированно, что позволило делать выводы именно о последствиях программ. Дюфло и Банерджи, экспериментируя с миллионами индийских школьников, сумели получить не только оценки последствий, но и выделить конкретные механизмы, через которые реформы влияют на знания детей.

Нобелевский комитет сказал, что премия дается за «полевые эксперименты в борьбе с бедностью» потому, что в XXI веке борьба с бедностью – это не займы и гранты правительствам развивающихся стран, а работа по улучшению образования и здравоохранения внутри этих стран. С появлением полевых экспериментов – то есть доказательных методов анализа последствий любых реформ и изменений – у правительств и негосударственных организаций появился мощный инструмент. И правительства слышат! Прочтите лекцию Эстер Дюфло «Экономист как водопроводчик» двухлетней давности – это прекрасный рассказ про то, как полевые эксперименты позволяют разрабатывать и проверять масштабные проекты по борьбе с бедностью. В 2019 г. Нобелевская премия по экономике отметила не только пионерские научные методы, но и практические успехи.

Дополнительное чтение:

Популярное описание на сайте Нобелевского комитета

Научное описание на сайте Нобелевского комитета

Эссе Эстер Дюфло "Экономист как водопроводчик"

Ещё один выдающийся экономист из 57-ой

Празднование 50-летия матклассов 57-ой школы организовано, естественно, вокруг выпускников, ставших учёными – сотрудниками университетов и научно-исследовательских центров. У нашей школы их, наверное, больше чем у других школ. На школьных стендах сегодня рассказывается о нескольких десятках, а данные продолжают поступать.

И в то же время правильно замечено, что матклассы дали не только профессоров университетов. Просто про профессоров писать проще! CV всегда в публичном доступе, достижения видны как на ладони. В какой области человеческой деятельности человек настолько, в профессиональном смысле, публичен? В теории – в политике, но это, конечно, в теории. В корпоративном секторе, например, можно добиться больших успехов и при этом совершенно не быть на виду.

Но жизнь не кончается университетом, и наука не кончается. Один из самых ярких и известных учёных из нашей школы работает как раз в коммерческой фирме, Microsoft. Миша Шварц’88 является главным экономистом и вице-президентом этой самой Microsoft, а до этого был главным экономистом Google Cloud. И он-то как раз на виду, да ещё как – его портрет как-то был на первой странице Wall Street Journal, газете с самым большим тиражом в Америке.

Я познакомился с Мишей не в школе – хотя мы в ней чуть-чуть пересеклись в 1980е, а на первом всемирном Конгрессе по теории игр в Бильбао в 2000 году, и потом, когда я был постдоком в Гарварде, а он – молодым профессором, написали статью про аукционы. Статья, кстати, помогла мне получить первую работу в РЭШ – именно с ней я выступал на соискательском семинаре. Потом, уже будучи на разных континентах, ещё одну – про войны и шантаж.

Но прославился Миша не этими статьями, а другой серией работ – с Мишей Островским’95, тоже выпускником 57-ой и тоже выдающимся экономистом. Но этот Миша не нуждается в рекламе – он давно полный профессор бизнес-школы в Стэнфорде (это самое сильное место в мире по экономической теории сейчас) и его портрет висит сегодня в школе на стене. Каждая из их работ – своего рода маленькая жемчужина, но самой известной стала, конечно, модель аукциона, который используют Google, Яндекс и все-все-все для продажи контекстной рекламы.

Аукционы контекстной рекламы – настолько большая и важная вещь сейчас, что трудно представить популярный рассказ про аукционы, в которых не приводился бы этот пример. Только что на ЛЭШ я показывал слайды с самыми частыми запросами (в Америке ищут юристов, в России – «вывод из запоя»), а узнал я – и экономическая наука – про то, как это устроено, из Мишиной статьи. И слово «мезотелиома» - слово, каждый клик по которому обходился рекламодателю в несколько десятков долларов. По цене, которая определялась на аукционе, описанном в статье.

В последнее время Миша занимался алгоритма дележа автомобильных поездок для Waze, популярного навигатора у Google и, судя по страничке, проект завершён успешно. Теперь вот – главный экономист Microsoft и, значит, самое интересное ещё впереди.

50-летие матклассов в 57-ой

14-15 cентября наша школа - школа №57 - отмечает 50-летие матклассов. Наша школа была не первой, в которой появились матклассы - их начали выдающиеся математики Андрей Колмогоров и Евгений Дынкин в московской школе №2, но именно 57-я школа на протяжении десятилетий была лидером - то вместе с 91-ой, 43-ей, 52-ой, 179-ой, 679-ой, 444-ой, 7-ой и другими, то, в самые беспросветные годы, практически в одиночку - матшкольного движения.

При советской власти математические классы закрывали, учителей травили, директоров выгоняли, но поддержка академического сообщества позволяла что-то спасать и сохранять. После 1991-го года было трудно по другим причинам, а в 2000-е появились новые вызовы, но последние десятилетия и федеральное, и московское правительство матшколы всячески поддерживают. Сейчас совершенно понятно, насколько важной ценностью оказались матшколы "советского образца" - сколько накоплено опыта, сколько создано и сохранено.

По школе теперь развешаны портреты тех, кто составил научную славу выпускников 57-ой. Тут всех не перечислишь - и далеко не все те, кого нужно было бы развесить, не развешены, но наши матклассы закончили Михаил Волошин'70, Вера Серганова'78, Никита Некрасов'89, Мария Юдкевич'91,...  Самая младшая в списке - Ирина Анно'99 - потому что, понятно, те, кто закончил школу в 21-ом веке ещё не успели стать известными учёными.

14 сентября у школьников будут лекции выдающихся учёных-выпускников матклассов - по математике, лингвистике, компьютерным наукам, биотехнологии, экономике, физике и биологии. Выпускники матклассов! Понятно, что в советское время матшколы просто были аттрактором для всех мыслимых талантов, необязательно математических (что привело к распространению среди родителей мифа о том, что сначала нужно учиться математике, а потом уже основному предмету), и всё же разнообразие и качество достижений впечатляет.

15 сентября будут "открытые уроки" по математике всех, кажется, выдающихся преподавателей математики в городе Москве. Все, по-моему, так или иначе связаны с 50 годами 57-ой. Один из важнейших элементов успеха матклассов - в том, что ребята, закончившие школу, приходят преподавать - и в студенческие годы, помогая учителям (и приходят как раз будущие филдсовские лауреаты), и потом - работать. Сейчас в школе директор и два завуча - выпускники матклассов.

А Григорий Мерзон собрал, тем временем, "листочки" (важный элемент преподавания в матклассах) за все годы.

Эта запись была бы чистой рекламой - поздравлением с 50-летием, но у меня есть и вопросы по существу. 15 сентября будет круглый стол в честь 50-летия матклассов. Но на эти вопросы мне лично - а я и в школе много преподавал, и с вчерашними школьниками много работал - интересно узнать разные ответы. В профессиональном сообществе - и с учителями, и со специалистами по образованию, и с администраторами, и с чиновниками - я эти вопросы обсуждал неоднократно. И всё же каждый человек - бывший школьник, так что разные ответы интересны.

1. Большинство выпускников матклассов выбирают в итоге профессию, не связанную с профессиональной математикой. Значит ли это, что их обучение с упором на математику было ошибкой? Что они просто оказались «выхлопом»? Нужно ли в программе матклассов учитывать, что большинство выпускников будут работать финансистами или программистами?

2. В советское время в математику шли чуть ли ни все талантливые дети. Сейчас матклассам (и математическим факультетам) приходится конкурировать за талантливых детей с классами, которые специализируются в гуманитарных предметах, лингвистике, биохимии, дизайне и т.п. Что бы вы изменили в современных матклассах?

3. Дети, обучающиеся в матклассах, часто сталкиваются с проблемами в социальном общении. Например, ученым известна корреляция между математическими талантами и различными акцентуациями, особенностями личности. Должны ли программы подготовки школьников-математиков включать дополнительные механизмы психологической поддержки детей?

4. Среди педагогов математики есть серьёзные разногласия по поводу того, насколько важна (или вредна) «математика как соревновательный спорт», олимпиады и конкурсы. Известно, например, что среди выпускников российских матклассов, ставших выдающимися математиками, были как «олимпиадники», победители межнара, так и дети, в олимпиадах практически не участвовавшие. Как Вы считаете, нужны ли в современных матклассах специальные программы подготовки к математическим соревнованиям?

Первое сентября

Помимо небольшой привественной речи на линейке в честь 1-го сентября, я провёл вчера сдвоенный урок у двух экономико-математических классов, нового проекта 57-ой школы.

Школа уже дала кучу сильных экономистов, включая профессоров Stanford GSB, Boston College, Melbourne, Chicago, ВШЭ, РЭШ, ректора РЭШ, главного экономиста Google Cloud, начальника департамента денежно-кредитной политик ЦБ, сотрудников МВФ и ЦЭФИР и т.д. Сейчас в экономических аспирантурах мира учится пара десятков выпускников школы, а с появлением матэкономклассов под руководством Дмитрия Блидмана всё станет ещё круче.

Со сдвоенным классом разговаривать труднее, естественно - задние ряды хуже держат внимание, но получилось, кажется, очень хорошо. Ребята, у которых экономики пока было всего ничего, активно работали. Говорили мы об аукционах, но это была не столько стандартная научно-популярная лекция, сколько интерактив. А начали разговор с центрального вопроса экономической теории - каким образом цена передаёт информацию?

Вообще хочу сказать, что мне повезло в России участвовать в двух революциях в экономической науке. В начале 2000-х мы вернули российские институты на научную карту мира - до этого статьи на серьёзном уровне публиковались раз в год, и, как правило, узко математические. А сейчас в стране работает несколько десятков активно - и на высоком уровне - работающих экономистов.

А вторая революция - в экономическом образовании, в том числе и школьном - началась, конечно, без нас в 1990-е годы. Но посмотрите, что делает Данил Фёдоровых - почитайте его мини-отчёт про ЛЭШ 2018 - коллеги соединили мировой стандарт в преподавании экономики, лучший опыт российского преподавания математики и опыт научно-популярной публицистики последнего десятилетия. (Не говоря уже о том, что при поддержке Сбербанка они смогли привезти бесплатно талантливых ребят со всей страны.)

Это не столько готовит ребят к олимпиадам по экономике или к будущей учёбе на экономиста, сколько меняет весь ландшафт образования для школьников. Общественные науки - то, где, среди прочего, последние полвека делается самое интересное в работе с данными и где российское образование серьёзно отстаёт - становятся таким же полноценным путём для школьников, интересующихся наукой, как и физика-математика, биомед и гуманитарные науки. (По инструментарию современные экономисты - где-то между физикой и биомедом.) Это здорово, и я очень рад, что мне удаётся внести в эту революцию посильный вклад. Вот хотя бы уроками в 57-ой школе.