Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

В ЗАЩИТУ НЮАНСОВ



Мне кажется, что одной из причин продолжающеся безумной, но, по счастью, словесной войны между Россией и Польшей – это нежелание сторон признать, что история – это сложная штука. Сведение её к чрезмерно простым формулам может быть совершенно контрпродуктивным. Нужно прилагать специальные усилия, чтобы сохранять тонкость и точность формулировок – потому что бывают ситуации, которые не сводятся к простой формулировке.

Вот, в качестве эксперимента – про три элементарных факта, которые, если их не сваливать в одну кучу, не должны быть предметом ожесточенных споров. Дискуссия об истории – тем более совместной истории двух стран или двух народов – должна быть не «бесконечной переигровкой» уже сыгранного матча, а поиском общих оснований, на которых разные люди и разные нации могут строить то, что они хотят постороить.

1) Германия и Россия вместе напали на Польшу в сентябре 1939 года, уничтожив её как государство.

В этом нет никаких сомнений – глупо это оспаривать. Документы – не просто пакт Риббентропа-Молотова, а множество сопровождающих документов, приказы по армии и т.п. опубликованы и их достоверность не оспаривается. Ведутся споры – и правильно! – о то, чем мотивировались российские руководители, заключая временный союз с фашистами, в какой степени это было продиктовано нуждами обороны и т.п. Это вполне легитимный вопрос – не зря он бесконечно обсуждается в мировой исторической литературе и оборонительная направленность ввода российских войск в Польшу – вполне распространенная и легитимная интерпретация. (Заметим в скобках, что то, что относится к мотивам – это не факты, и здесь возможен большой разброс интерпретаций даже в случае полного совпадения мнений по фактам.)

Точно так же никем, кроме безумных конспирологов, не оспаривается убийство-казнь пятнадцати тысяч пленных польских офицеров в Катыни. Документы об этом переданы российским руководством польскому, руководителями страны (президентами Горбачёвыми и Путиным) принесены извинения, на месте захоронения построен мемориал. С другой стороны, этот позорный эпизод, как это ни жестоко звучит - один небольшой эпизод в ходе террора, развязанного советским руководством того перитда против собственных граждан. В те же годы были убиты (казнены) или замучены (умерли в лагерях) десятки тысяч советских офицеров, включая практически всё высшее командование страны.

Эти преступления не остались совершенно безнаказанными - руководители СССР того неоднократно осуждены разными постановлениями советских государственных органов. Многие, пусть и не все, непосредственные исполнители, включая высшее руководство НКВД в тот период, впоследствии осуждены советским судом и казнены по приговору суда – отчасти и за эти преступления. Их жертвы сейчас, с точки зрения закона, не были судимы и их наследникам выплачивалась, пусть ничтожная, компенсация. Когда сейчас кто-то оправдывает репрессии сталинского периода – он спорит, в том числе, и с действующими постановлениями советского правительства (ЦК КПСС и Верховного совета СССР), неотмененными приговорами судов и постановлениями прокуратуры, указами президентов России и законами, принятыми Государственной думой.

2) Вторая мировая война стала мировой войной, значимым событием в мировой истории, после трёх эпизодов: нападения гитлеровской Германии на Францию в мае 1940 года, нападения на Россию в июне 1941 года и нападения Японии на США 7 декабря 1941 года.

Возлагать на Германию и Россию равную ответственность за начало мировой войны смешно. Агрессия Германии задокументирована на всех стадиях – от «Майн Кампф» через риторику и практику первых лет рейха, через множество заявлений и документов, через огромное количество военных и административных планов нападения, войны и оккупации и через практику этой войны и оккупации. Не говоря уж о том, что Германия к этому моменту оккупировала несколько стран, включая Францию и четыре месяца безостановочно бомбила Англию. Есть некоторые, минимальные свидетельства, что Россия тоже рассматривала возможность агрессивной войны против Германии, но документальных свидетельств о хоть сколько-то серьёзной (хотя бы слегка близкой к тому, что было с германской стороны) не было и нет. И, довольно понятно, не будет – хотя советские архивы не так доступны для изучения, как немецкие (архивы проигравшей стороны, конечно, доступнее), но доступно огромное количество документов, включая практически все протоколы и логи встреч и обсуждений высшего политического руководства и основные военные документы. (Да, «конспирологи» не хотят этого слышать, но никаких «крупномастштабных» секретов в сталинских архивах быть уже не может – слишком уже хорошо изучены.) Никто не нашёл там серьёзной подготовки агрессии – потому что её не было.

Итого: Россия является агрессором по отношению к Польше и жертвой агрессии со стороны Германии. Когда польский премьер-министр говорит, что Германия и Россия развязали вторую мировую войну – это пропаганда для внутреннего употребления, но если представитель МИД России говорит, что Россия не нападала на Польшу и не участвовала в уничтожении её как государства – это неправда. Я понимаю, что кому-то хочется навязать выбор «Россия – агрессор во Второй мировой войне» против «Россия – жертва агрессии», но это ложный выбор. Оба ответы неправильны. Россия была агрессором по отношению к Польше. Россия – жертва германской агрессии, положившей начало мировой войне.

3) Россия освободила Польшу от немецкой оккупации. Россия обеспечивала власть недемократическому режиму в Польше в 1945-1989. В конце 1980-х Россия добровольно вывела войска из Польши, полностью восстановив польский национальный суверенитет.

Это был режим, бывший примерно столь же жестоким по отношению к полякам, как и советский – по отношению к гражданам России – ответственность за политические репрессии в это время в значительной степени лежит на местных политиках. Можно обсуждать огромное количество тонкостей – была ли это «оккупация» или это была поддержка собственно польского режима с помощью военной силы. Ничего страшного в разноголосице мнений по этому поводу нет. Если какому-то историку хочется называть это оккупацией – это её, историка, дело. Можно с документами в руках, каково было советское влияние в каких конкретных эпизодах этого сорокалетия.

То же самое относится к вопросу о ценности освобождения Польши от фашистов. Если кому-то фашистская оккупация кажется чем-то более хорошим, чем советская – что ж, мне этот взгляд кажется диким, но это же вопрос ценностей, сравнения. Нужно и можно объяснять свою точку зрения, но глупо обижаться, что кто-то оценивает те же факты по другому. Мне, могу только повторить, советский режим в Польше и Прибалтике кажется жёстким и жестоким, но гитлеровский находится в качественной другой категории и, соответственно, освобождение от него – очевидным добром. Что это "добро" было хуже другого "добра" (освобождения без последующего контроля) - другой вопрос.

Нужно ли извиняться за оккупацию другой страны в каком-то историческом эпизоде? Я бы этим не увлекался, потому что вся европейская история тогда будет состоять из «поводов для извинений». Польские войска (я говорю «польские», но не имею в виду, что сегодняшние граждане Польши или те, кто считают себя поляками, как-то за это отвечают) жгли Москву во время Смутного времени и штурмовали Псков во времена Батория. Потом российские войска неоднокартно присоединяли польскую территорию к Российской империи. Потом Польша из этой империи вышла – и кто должен извиняться – те, кто включил в империю или кто потом из неё вышел в ходе гражданской войны? (Напоминаю, если кто забыл, что война 1920 года с Польшей – это эпизод гражданской войны внутри бывшей Российской империи.) В ходе гражданской войны все стороны совершали немыслимые злодеяния. Задача общества после – это знать правду, но организовывать дискуссию не так, чтобы война повторялась или переигрывалась. Не обемениваться напоминаниями о злодеяниях, а давать возможность другой стороне почтить память жертв. Да, дружбу России и Польши не удастся организовать вокруг «общей победы над фашизмом» и ничего страшного, дружба на основе полонеза Огинского, романов Сенкевича, опытов Марии Кюри, песен Анны Герман и того, что нравится полякам в России (романов Толстого? картин Кандинского? формул Ландау? голов Харламова?) – такая дружба будет только крепче.

Получилось длинно и сложно – и это про три элементарных факта! А я не уверен, что есть варианты одновременно лучше и проще. История – сложная вещь, дружба – ещё сложнее. Есть варианты проще и хуже. Но зачем их выбирать?

КАК РАЗГОВАРИВАТЬ С ТЕМИ, КТО ТЕБЯ НЕ СЛЫШИТ?

Ответ премьер-министра Польши на слова президента России о начале Второй мировой - про это уже написано много верного и умного - меня вот о чём заставляет думать. Как разговаривать с теми, кто тебя не слышит?

Премьер-министр Моравецкий, на мой взгляд, совершенно прав про Сталина - и формулирует очень внятно, но выступает совершенно мимо про президента Путина. Коротко говоря, Моравецкий считает, что Путин говорит хорошее про Сталина из "внутриполитических соображений". Типа значимой части россиян (или элиты) хочется слышать, что это не Россия напала на Польшу и Путин говорит это, чтобы получить поддержку этой значимой части. Мне кажется, что это совершенно ложная идея. Президент Путин возглавляет страну уже двадцать лет и механика его выступлений в значительной степени понятна. Он редко, а, может, и никогда не подстраивается намеренно под то, что от него хотят услышать.

Сила Путина - я это без всякой иронии говорю - политическая сила Путина состоит в том, что он говорит то, что думает, а думает он то, что думает большинство (или значительная активная часть) россиян. В 1999 году россияне хотели, чтобы чеченские сепаратистов "мочили в сортире" - это не пропаганда навязала, а, наоборот, граждане хотели лидера, который говорил и делал то, что они хотели. В 2003 году, на последних свободных выборах, Путин получил поддержку в противостоянии с Ходорковским, потому что его позиция была куда ближе среднему гражданину. И так далее. Это не значит, что у Путина нет своих взглядов - очевидный пример с губернаторскими выборами: он в выборы совершенно не верит, и, получив возможность, выборы отменил. Но россияне последовательно, по всем опросам, всегда поддерживали возвращение выборов и губернаторские выборы, пусть и управляемые на грани фальшивости, пришлось вернуть. Но раз за разом это было именно подстраивание, совпадение слов и дел с устремлениями граждан. Я знаю насколько трудно это признавать - лично мне "возвращение Крыма" по-прежнему кажется трагической ошибкой - но то, какой эмоциальный всплеск это вызвало в России, показывает, что это очень сильно отвечало запросу "большинства".

И вот это совпадение взглядов - не статическое, а динамическое, меняющееся во времени. "Просталинская" точка зрения, звучавшая в последнее время, вовсе не была такой на протяжении двадцати лет - наоборот, слова и действия президента были, скорее, более взвешенными и адекватными, чем мнение "среднего россиянина". Строились - и до самого последнего времени - мемориалы жертвам репрессий; президент ездил в Катынь, где были убиты тысячи пленных польских офицеров. Сейчас развернута война по всем фронтам - и против "Мемориала", и против подвижников, старающихся восстановить и увековечить память об убитых, как Юрий Дмитриев, и против музеев и выставок, посвященных истории. "Войны памяти", правильно назвал их Сергей Медведев. Но вот я к чему клоню - это не Путин придумал эту войну, это - как и борьба с олигархами, как и Крым - это ответ на какую-то мощную, глубокую динамику в обществе. Её легко не видеть - как многие аналитики предпочитают её не видеть в "возвращении Крыма" (Путин захотел, сделал, а потом распрогандировал что это хорошо.) Но, мне кажется, она есть. Недавно социолог Денис Волков кратко рассказывал о результатах фокус-групп об образе Сталина и они, в целом, бьются с этой динамикой.

Есть, конечно, и такая "гибридная версия", объединяющая в одно объяснение "глубокую имперскую динамику" (может, это её - вместе с моделью "простого советского человека" Льва Гудкова - описывала Маша Гессен в своей последней книге?) и "прикладную политологию" (сознательное подстраивание под мнение какой-то социальной группы). Примерно так - чем дольше стагнация, тем больше приходится опираться на насилие и, значит, силовые органы. Больше опираться = больше прислушиваться к "средней" точке зрения в этом, всё более сужающемся, сегменте. Не знаю, есть ли какая-то социология о том, что и как думают сотрудники и элита силовых органов, но у меня вызывает сомнения мысль о популярности Ежова, Берии, Абакумова (казненных по приговорам советских судов за их преступления!). Да и то же "дело Дмитриева" - это какое-то упражнение в безумии, придумать схему, по которой "сталинист" мог бы сознательно травить историка. Даже если пересажать всех историков, что, урочище Сандормох можно развидеть? Списки убитых, существующие, благодаря интернету, в миллионах экземплярах, куда-то спрятать? Убрать тысячи лежащих в урочище людей из их семейных историй, в которые они теперь вписаны? (В Сандормохе сейчас тысячи могил, которые навещали потомки - они что, это забудут?) И таким примерам несть числа - ясно, "сталинизм" наступает, но это не рациональная стратегия, пусть и действия множества людей. Это как растущая раковая опухоль, которая не думает, что растёт и не рассчитывает, для чего растёт. Просто растёт и растёт.

И вот, собственно, вопрос. Что можно с этим делать? Если это растёт в миллионах сегодняшних россиян, как можно с этим справиться? Я уверен, что если бы мне дали час, да пусть и десять часов, с президентом, я не смог бы ему объяснить, почему его слова о начале войны неправильны и не нужны. Потому что я знаю немало русских людей по всему свету - и в Москве, и в Женеве, и в Лондоне, и в Нью-Йорке, и в Чикаго - успешных или неуспешных, в чём-то умных или нет - которые услышав про начало войны, тупо повторяют пропагандистские лозунги советских времён. Даже если они эту ложь никогда не слышали! Я видел, как её выдумывают - вот эту вот угрозу со стороны Польши или Финляндии, вот эту вот необходимость репрессий для экономики и т.п. Как с ними говорить? Не надо советовать "расскрыть глаза" - они не считают, что глаза закрыты. Любые факты - это просто материал для новой теории, по которой всё-таки выйдет, что "моя страна" всегда права. А факты - это "фейк ньюс". Давить на эмпатию - ещё раз показать фотографии детей, погибших в ходе репрессий или этнических чисток? Это только усиливает травму и отрицание. (Это Александр Морозов хорошо, хотя и сложно, описывал.) Игнорировать? Это примерно как игнорировать растущую раковую опухоль. Ты её игнорируешь, а она тебя убъёт.

(no subject)

Logo
КАК ПОЛИТИКА И НЕВЕЖЕСТВО ПОБЕЖДАЮТ НАУКУ

2 декабря 2019 года

15 ноября в Вене открылся новый кампус Центрально-Европейского университета (ЦЕУ) – взамен будапештского. Это печальное событие: Венгрия, страна с выдающейся научной историей, потеряла свой лучший университет. ЦЕУ стал жертвой деятельности премьер-министра Венгрии Виктора Орбана и его сторонников. Вина университета состоит в том, что деньги на его создание – почти миллиард долларов – дал американский финансист и филантроп венгерского происхождения Джордж Сорос.

Деньги Сороса, которые позволили созданному 30 лет назад университету стать важным центром европейской науки и собрать у себя целое созвездие представителей венгерской диаспоры, не дают покоя политикам в разных странах потому, что помимо образования он пожертвовал миллионы на борьбу за открытое общество. Казалось бы, что может быть плохого в открытой поддержке открытой политики? Но именно открытость стала любимой мишенью конспирологов. И, конечно, обвинения Сороса в попытках «управлять миром» с помощью благотворительности – это новая, политически корректная форма антисемитизма. «Протоколы сионских мудрецов», фальшивку столетней давности, всерьез упоминать уже давно неприлично, а вот рассуждать про то, что гранты «Открытого общества» – канал влияния мировой закулисы, как будто в пределах нормы.

Зачем антисемитизм Орбану? Ханна Арендт, один из крупнейших философов XX века, считала антисемитизм важной составляющей любой тоталитарной власти. Авторитарному лидеру, стремящемуся консолидировать власть, нужны «чужие», «враги народа», «мировая закулиса». Конечно, до тоталитарной диктатуры Орбану далеко (ему и до полноценного авторитарного режима еще далеко), но талантливый политик уже проделал длинный путь. Начав карьеру в качестве молодежного лидера – борца с коммунистами и советским влиянием в Венгрии в конце 1980-х, Орбан в итоге нашел свою нишу. На словах он отстаивает венгерскую национальную идентичность, но на практике вся его карьера во власти – это поиск и разоблачение «врагов». Раньше врагами были коммунисты и СССР, теперь – антикоммунисты и ЕС, Сорос и мигранты: для «сильной руки» нужно наличие врага, а кто там сегодняшний враг, не так важно.

Жертвами деятельности Орбана становятся не только венгерские студенты. Венгрия – это не просто небольшая страна в центре Европы. Вклад венгерских ученых в мировую науку – математику, инженерные, естественные, общественные науки – гораздо больше, чем полагалось бы стране «пропорционально размеру». Венгерская научная диаспора – одна из сильнейших в мире. ЦЕУ был настоящим научным центром Восточной Европы, и его изгнание – потеря для всего научного мира. Конечно, история все расставит по местам – она забудет имена очередных орбанов, в погоне за личной властью выгоняющих профессоров и закрывающих университеты. В истории останутся имена ученых, составляющих славу венгерской и мировой науки. Но как же обидно видеть очередную победу невежества и корысти, пусть даже временную.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

НЕПРИЯТНОСТЬ БРЕКЗИТА

Вот что определенно неприятно в том выборе, перед котором стоят британцы 12 декабря - среди двух ведущих партий нет такой, за которую мог бы проголосовать классический либерал. Выбор - между, фактически, левым социалистом с планами национализации и перераспределения и беспринципным оппортунистом, предлагающим левацкую, протекционистскую, антилиберальную политику - Брекзит. То есть тут не то, что Тэтчер нет, по сравнению с этим выбором лейборист Блэр выглядит либералом.

Ладно, в планах лейбористов по масштабным инвестициям в инфраструктуру есть здравое зерно, а дефицитное финансирование расходов имеет смысл в случае, если начнётся рецессия. (Корбин предлагает его в любом случае.) Но передача активов фирм, до 10%, в руки "трудовых коллективов"? Почему все предпочитают смотреть на положительный пример Германии, где что-то подобное (не отъём, а владение) работает, а не печальный опыт России - если кто помнит, большая часть приватизации была именно в руки "трудовых коллективов". Может, это сработало с малыми предприятиями типа магазинов, но в хоть сколько-нибудь крупных получилось по-настоящему плохо. Так плохо, что сейчас уже никто не помнит, как реально проводилась приватизация - и в миллионый раз говорят про залоговые аукционы (которые коснулись меньше 10% промышленных активов). Закрытие частных школ выглядит вишенкой на торте. Впрочем, взгляд оптимиста на планы Корбина может выглядеть так: в умеренных дозах его меры осмысленны, а для больших доз он не получит стабильного большинства. Это да.

В тоже время весь это "социализм с лицом середины 21 века", до боли напоминающий социализм с обычным лицом - вот то, что в Англии вызвало стагнацию и волнения 1970-х - это вполне либеральном по сравнению с драконовскими ограничениями на торговлю, движение таланта и капитала, которые предлагает Консервативная партия Джонсона. В их планах много "сокрашений расходов" и "приватизаций", номинально либеральных мер, но по сравнению с Брекзитом, партий которого консерваторы стали при Джонсоне, это всё мелочи, виньетки. Можно обсуждать, какой ущерб наносит и в итоге нанесёт Брекзит - 3% ВВП или 5% - и принесёт ли эта жертва успокоение сердцам британцев, которых тревожит глобализация и увеличение доли соседей, в семье которых говорят на других языках и молятся другим богам. Но, как всякий протекционизм и автаркизм - это левацкая, социалистическая мера. Конечно, существует "бюрократия ЕС", но Брекзит избавляет от неё в основном в тех областях, где она обеспечивала свободу торговлю, свободу выбора работы и места жительства.

Неприятный выбор для тех, кому кажется, что богатство страны прирастает от экономического развития, от частной инициативы и открытой конкуренции, а не от перераспределения и автаркии.

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ВОЕННОЙ ПРОПАГАНДЫ

Пропаганда - это такая вещь, про которую все всё знают и понимают, но измерить которую чрезвычайно сложно. Даже просто доказать, что пропаганда действует, может быть очень и очень не просто. Например, подавляющие большинство комментаторов из числа "широкой публики" значительно переоценивает воздействие рекламы, что политической, что коммерческой.

Вот американские военные в Афганистане проводят масштабную, на сотни миллионов долларов кампанию, чтобы убедить местных жителей сообщать властям о самодельных взрывательных устройствах. (Самодельные бомбы - главный источник смертей в большинстве сегодняшних конфликтов.) Анонсы на радио, постеры, рекламные плакаты. Жители действительно начинают (а) говорить военным социологам, проводящим опросы, что они больше сообщают и (б) больше сообщать о взрывательных устройствах (это видно в данных у военных). И эти сообщения, опять же по военным данным, привели к увеличению числа обнаружений и нейтрализаций бомб. Но как узнать, что это - именно результат информационного воздействия, а не следствие того, что военные провели какую-то другую, параллельную операцию, Талибан стал размещать больше бомб, жители стали хуже думать про Талибан и лучше - про местные власти? Если что-то из этого произошло по каким-то другим причинам, не связанным с информационным операциями, то изменение поведения жителей совпадает с воздействием, но не является его следствием.

В маленькой статье "Information Operations Increase Civilian Security Cooperation" мы с Остином Райтом воспользовались тем, что американские военные сбросили небольшую радиобашню в провинции Гамсер и, таким образом, создали своего рода "естественный эксперимент". Теперь можно разбить соседние долины на разные зоны доступности и получить "экспериментальную группу" (тех, на кого действовала пропаганда) и "контрольную" (тех, до кого радио не добивало). Дальше нужно следить за массой других параметров, которые могли бы испортить чистоту эксперимента, но это, скорее, статистическая техника. Ну и рассекреченные военные данные.

И да, пропаганда действует. Те, на кого воздействовало информационная операция, стали больше сообщать властям и военным о самодельных взрывательных устройствах - даже в тех зонах, которые находятся в основном под контролем Талибана.

КАК НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ ПОЙМАТЬ И УБИТЬ

Почему так трудно говорить о том, что известно очень и очень многим? Потому что страшно или просто потому, что никто не хочет говорить? В каждой истории о сексуальных домогательствах – когда большой начальник заставляет подчинённых заниматься сексом – велика доля «не хочет говорить». Кому-то стыдно, что не стала сопротивляться, кто-то чувствует вину, что открыла дверь в номер, кто-то переживает, как бы репутация жертвы не испортила карьеру. До #metoo это было понятно плохо, но с тех пор стало понятнее – отношения, начавшиеся с изнасилования, не говорят о том, что насилия не было, неформальная власть может быть сильнее формальной, а нежелание жаловаться – не признак вины. Книга Ронана Фэрроу “Поймать и убить” дополняет эту картину тем, что, казалось очевидным и раньше, но, по ходу #metoo как-то отошло на второй план. Молчание жертв может быть связано с ресурсами, которые направлены на то, чтобы заткнуть им рот.

Ронан Фэрроу – это журналист, который разоблачил Харви Вайнштейна, легендарного голливудского продюсера, основателя Miramax. Разные издания пытались написать об этом на протяжении десятилетий, но он первым сумел разыскать несколько – в итоге полтора десятка – смелых женщин, которые рассказали, подтвердив документами и аудиозаписями, о домогательствах и насилии со стороны Вайнштейна. После его статьи в New Yorker в 2017 году и, одновременно, независимого расследования в New York Times, о приставаниях Вайнштейна рассказали десятки женщин, включая мировых звёзд. Защитив всех женщин, приходящих в кино – им теперь определенно не грозят домогательства и насилие со стороны Вайнштейна, и чуточку меньше – со стороны других негодяев.

«Поймать и убить» не о Вайнштейне – она о том, как Фэрроу работал над своим репортажем и как «империя Вайнштейна» пыталась это репортаж сначала поймать, а потом убить. Как сотрудники крупнейших мировых детективных агентств Kroll, Black Cube и других следили за жертвами, которых Вайнштейн подозревал в том, что они могут заговорить, и за журналистами, которые пытались что-то расследовать. Многие жертвы подписали, после домогательств или изнасилований, обязательства, за компенсацию, не рассказывать об этом опыте, и несколько юридических фирм следило за выполнением этих обязательств. Как юристы угрожали всем, кому возможно – редакторам, владельцам медифирм, журналистам, продюсерам – исками. Но, главное, какую огромную власть даёт влияние и деньги через сети знакомств – именно так Вайнштейну удалось поймать и убить репортаж в NBC, на который работал Фэрроу.

Читать неприятно, когда речь идёт о жертвах, которые говорят под запись или показывают документы с трудом, только когда понимают, что они не одиноки. И героически говорят. Чтение захватывает, когда Фэрроу рассказывает про работу Black Cube, агентства, созданного отставными сотрудниками Моссада и использующее в работе все методы – то ли из опыта этого самого Моссада, то ли из Джеймса Бонда. Интересно, что и среди оперативников частных сыскных агентств есть люди, которые ставят честь выше бизнеса – второй блокбастерный репортаж Фэрроу, как раз о работе Black Cube, построен целиком на внутренних документах, присланных ему анонимом. (Фэрроу независимо подтвердил каждый документ.) И на показаниях частного сыщика, выходца из России, который обиделся, когда его детективное бюро использовали втёмную.

Что мне ещё понравилось – что Фэрроу не встаёт ни в какую позу, подчеркивая мерзость Вайнштейна. Он её не подчеркивает. Фэрроу сводит счёты с руководством NBC, «убившим», по просьбе Вайнштейна, его репортаж, когда стало ясно, какие вещи в нём содержатся, и врущим, до сих пор, о том, почему «убили». Но делает это спокойно, с записями и емейлами в руках. Нисколько не скрывает, как ему помогала его принадлежность к пенкам элиты – Ронан – сын Миа Фэрроу и Вуди Аллена (в их конфликте, о котором он пишет совсем кратко, он на стороне матери и сестры). Спокойно обсуждает, как это пытались использовать, чтобы его дискриминировать. Постоянно упоминает своего партнёра и его поддержку, но не делает себя-человека центром повествования. Ронан-журналист, да, в самом пекле событий. И его квест – не во имя заговоривших женщин, а во славу профессиональной журналистики.

Теория пропаганды в сетях

Во вторник 23 апреля буду выступать в UCL на семинаре по экономической теории.

Наша статья "Persuasion on Networks" совсем новая - про "Байесовское убеждение" в ситуации, когда получатели информации связаны сетью. Каждый субъект может купить подписку ("потратить время на включение телевизора", издержки могут быть минимальными), а может получить ту же самую информацию от соседей по сети. Получается, что наличие соседей по сети для реципиентов снижает возможности пропагандиста - если сделать сигнал (газету или передачу) слишком пропагандистской (то есть малоинформативной), то потенциальный подписчик не станет подписываться (не включит телевизор) и не подвергнется влиянию. Получается, что пропагандист может быть не заинтересован в том, чтобы подписчик был кто-то, у кого мого связей - ему лучше, чтобы подписчиками, прямыми получателями, были периферийные участники сети.

Конечно, эта модель является дополнительной к множеству работ, в которых участники сети получают разные сигналы и информация агрегируется, распространяясь по сети. (См. краткий обзор литературы в статье, а также "кирпич" Джексона про сети десятилетней давности.) Мы говорим про дополнительные к описанным там эффектам. И тем не менее это интересно - не слишком ли много внимания в популярном дискурсе уделяется тем, кто является "центральными" узлами в сети? У нас, в отличие от работ, в которых информация распространяется как жидкость по трубам, соблюдаются ограничения, связанные с экономическими стимулами. Во-первых, информация потребляется только тогда, когда её выгодно потреблять. Во-вторых, одна и та же информация, полученная разными путями, не меняет информированности получателя. (Модель с "жидкостью по трубам" нарушает оба эти ограничения.)

Первый тайм отыгран

Результаты первого тура президентских на Украине подтвердили исключительную конкурентность политической системы. Если выбирать "один признак демократического устройства власти", то это, конечно, возможность того, что те, кто в момент проведения выборов находятся у власти, по итогам выборов её лишаются.

Строго говоря, президент Порошенко ещё имеет шансы остаться президентом, но то, что действующий глава государства набирает 17% голосов в первом туре - это признак демократии. Это полностью укладывается в украинскую политическую традицию - за 28 лет независимости только один раз (в 1999 году) президент сумел переизбраться на второй срок. (В 1994 и 2010 проиграли действующие президенты, в 2004 - "преемник" действующего, в 2014 действующий президент не имел возможности участвовать.) При невысоких результатах неудивительно, что граждане предпочитали менять власть, а не сохранять, но удивительно, что у них всё время остаётся это возможность.

Сравнивать выборы 2019 года с выборами 1994-2014 бесполезно, потому что "состав избирателей" серьёзно изменился за счёт выбытия избирателей из Крыма и Донбасса, что, конечно, меняет относительный вес разных частей страны. В любом случае, чтобы выиграть во втором туре, Порошенко нужно чудо - я на память не могу вспомнить примера выборов в мире, где кандидат, занявший в первом туре второе место, отыгрывал бы такой отрыв. (Кучма в 1994-ом отыграл 7 п.п. - у него было 31% после первого тура против 38% у Кравчука.) Даже если все остальные кандидаты объединятся, чтобы помочь Порошенко (а объединение, например, с Тимошенко и трудно, и политически опасно), не факт, что этого хватит.

Горящий костёр, текущая вода и результаты демократических выборов...

Logo

ЧЕМ ЗЕЛЕНСКИЙ ТРАМП

25 марта 2019 года

В воскресенье, 31 марта, украинцы будут выбирать себе президента. Уже в который раз Украина проведет открытые, конкурентные выборы, на которых у действующего президента есть реальный шанс расстаться, если так решат избиратели, со своим постом. Сейчас, судя по опросам общественного мнения, избиратели всерьез рассматривают вариант «украинского Трампа» – лучшие шансы на выход во второй тур имеет актер и телеведущий Владимир Зеленский. Его преимущество невелико: опросы в среднем дают ему чуть больше 25%, но это больше, чем у действующего президента Петра Порошенко, бывшего премьера Юлии Тимошенко (около 15%) и еще нескольких кандидатов, имеющих шансы на выход во второй тур (около 10%).

Украинцам не впервые указывать действующему лидеру на выход. В 1994 г. президент Леонид Кравчук проиграл во втором туре бывшему премьеру Леониду Кучме. В 2004 г. премьер-министр Виктор Янукович, поддержанный уходящим президентом Кучмой, проиграл лидеру оппозиции Виктору Ющенко. В 2010 г. президент Ющенко с треском, заняв 5-е место, проиграл Януковичу. (Досрочные выборы 2014 г. состоялись без участия действующего президента.) Это неудивительно – конкурентность политической борьбы и демократичность выборов, отличительные характеристики украинской политической системы, не привели к устойчивому экономическому развитию. За 25 лет после распада СССР отрыв от крупных соседей, России и Польши, только увеличился. Нынешний президент Порошенко пришел к власти в исключительно тяжелых условиях, но при демократии это редко работает как оправдание. Пять лет – достаточный срок для серьезных реформ.

Смена руководителя государства на выборах – важнейший признак демократии. Всерьез защищать преимущества авторитарной власти перед демократическим устройством в современном мире смешно. Демократии показывают более быстрое экономическое развитие и куда более устойчивое, лучше избегают кризисов, войн и гуманитарных катастроф и в целом обеспечивают более высокий уровень жизни, чем авторитарные режимы. Тем не менее универсального закона – «если в стране регулярно происходят демократические выборы, то она устойчиво, быстро, мирно развивается» – не существует. Как, собственно, и показывает пример Украины. Единственная крупная страна среди бывших республик СССР, устойчиво проводящая конкурентные президентские и парламентские выборы, оказывается одновременно провальным примером экономического развития.

В этой ситуации голосование за оппозицию, Тимошенко или других кандидатов – депутатов парламента и бывших министров – полумера. Неудивительно, что избиратели хотят поменять что-то более фундаментально. При всей важности роли Порошенко и Тимошенко в свержении президента Януковича и тот и другая – плоть от плоти политического истеблишмента, проведшего последние 20 лет на верхних этажах власти. В Зеленском граждане видят возможность сказать «чума на все ваши дома» политикам, которые не справились. Как всегда в таких случаях, желание наивное, но очень понятное.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Универсальная отмычка

Глеб Морев поделился ссылкой на хороший текст про доминирование конспирологии в псевдоинтеллектуальной среде - там конкретно среда "русской патриотической мысли". Хороший текст, но, мне кажется, настоящее объяснение конспирологии проще и малоприятнее.

Конспирология - это отсталость. Объяснение какого-то явления чьим-то умыслом и вписывание наблюдаемых фактов в последствия этого умысла - это самый примитивный механизм анализа, самая грубая модель. Она практически никогда толком не работает, но для любителей рассуждать про что-то, не стараясь понять, идеальный инструмент.

Известный социолог, комментируя эту мысль, дала ссылку на глубокую теорию конспирологии. А по-моему, конспирология - это просто невежество и отсталость, а здесь явно (серьёзная) попытка её "рационализировать". Дай талантливому человеку волю, он бы рационализировал нашу национальную традицию использовать газету в туалете (первая фабрика туалетной бумаги появилась у нас на тридцать лет позже, чем в передовых странах).