Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

ИЗ ОПЫТА ВЕНЕСУЭЛЫ: ДНА МОЖЕТ НЕ БЫТЬ

Экономические потери в диктатурах часто вызывают неоправданный оптимизм такого плана: "ну и хорошо, что положение ухудшается, быстрее власть сменится". В той же Беларуси Лукашенко просто гробит экономику, выгоняя из страны целую отрасль, которая в последние годы давала большую часть роста. К сожалению, такого правила - чем хуже для экономики, тем хуже для режима - нет. Цепляясь изо всех сил за власть, диктатор может, буквально угробить экономику страны. Угробить так, что на восстановление - если оно когда-нибудь будет! - уйдут десятилетия.

Вот посмотрите на Венесуэлу - с 2013 года, когда популистская диктатура Чавеса сменилась военной диктатурой Мадуро, ВВП на душу населения упал настолько, что Венесуэла теперь - самая бедная страна в мире. Это уровень производства 1945 года! Чтобы вернуться обратно, на уровень 2010 года понадобятся десятилетия - это если расти сверхбыстрыми темпами! Если рост будет 10% в год на протяжении 10 лет (это очень быстро), то экономика вернётся только к уровню сорокалетней давности. Сорокалетней! Честно говоря, реальный прогноз состоит в том, что к уровню производства и благосостояния начала 2000-х Венесуэла не вернётся никогда.

За последние двадцать лет я много писал про Венесуэлу - потому что это важный пример - была колонка "Учитель Чавес" в VTimes в 2007 году, потом "Учитель Мадуро" в 2017-ом. Имеется в виду - учиться на чужих ошибках. Не национализировать предприятия, не вводить контроль над розничными ценами, не выдавливать из страны сначала журналистов, потом предпринимателей... (Тем, кто собирается написать идиотский комментарии про "роль санкции США" - посмотрите на второй график. Сначала катастрофа, потом санкции.) И вот интересно как получилось - экономисты предсказывали, что этот курс ведёт к катастрофе и вот, всё, катастрофа произошла. И тут абсолютно нечему радоваться.



ЛЕВЫЙ МАРШ БАЙДЕНА

Президент Байден, по манере, сильно отличается от того Байдена, который тридцать пять лет пробыл сенатором. Тот не мог закончить ответ, уложившись в отведенное время, и допускал обидные ляпы. Президент Байден в прошлую среду произнёс одно из самых ярких обращений к американскому конгрессу в последние десятилетия. Из-за того, что он обращался не к набитому, как это заведено было, залу, со всеми конгрессменами, министрами, судьями и обычной публикой, а к совсем небольшой группе людей - то есть, практически целиком, к телевизору, он впервые в американской истории использовал драматический шёпот, чтобы подчеркнуть простоту, обыденность, рутинность своих приоритетов. Но не надо поддаваться на обман: предложенный Байденом план - один из самых масштабных планов по расширению роли государства в американской истории. Сравнимый, разве что, с "Новым курсом" Рузвельта и "Великим обществом" Джонсона.

Когда в январе, до вступления Байдена в должность, я прогнозировал его ближайшую повестку, она выглядела так: 2-триллионный "антикризисный" пакет, с масштабной прямой помощью всем, кроме богатых, потом 500-миллиардный "инфраструктурный" пакет и потом ещё один, тоже 500-миллиардный. Антикризисный пакет принят (и годовые темпы роста в первом квартале 2021 - 6,4%), и он настолько популярен среди граждан, что следующие два пакета - тоже по 2 триллиона! Инфраструктурный включает в себя всю мыслимую "инфраструктуру", плюс "зеленая перестройка" (обозначенная словом Jobs), плюс 400 миллиардов на перестройку поддержки бедной старости. А следующий, два триллиона, включает бесплатный детский сад, финансируемый из федерального бюджета, увеличение оплачиваемого отпуска и бесплатный бакалавриат (высшее образование) для всех желающих. И просто трансферы работающим малоимущим (категория обозначена Tax Credits).

Финансироваться эти мега-пакеты будут за счёт повышения налогов на богатых (на те семьи, в которых годовой доход выше 400 тысяч долларов) и на корпорации (ставки будут повышены с 17% до 25%, то есть будут ниже чем до трамповского снижения). И это повышение налогов на богатых и на корпорации тоже популярно среди избирателей! Популярность пакетов очень важна, потому что при, фактически, 50 на 50 в обеих палатах Конгресса, планы Байдена очень сильно зависят от тех демократов, которые "на зубах" выигрывают свои довольно консервативные округа. И, похоже, оба пакеты имеют высокие шансы на то, чтобы стать законами.

Республиканцам пока не удаётся настроить граждан против этих планов Байдена. Отчасти это результат "трамповской революции" в Республиканской партии - республиканцы теперь не так против высоких налогов и расширения государственных программ. Они больше не "партия большого бизнеса", как последние сорок лет... На сегодня контрпредложения республиканцев - то есть то, на что они уже согласны - выше, чем то, что ожидалось от планов Байдена в январе! Но, похоже, расклад такой, что демократы продавят оба пакета в масштабах, определенных в послании.

Интересно, что "левый курс" Байдена - это по-своему близко к тому, что отстаивали либертарианцы-сторонники экономической свободы в 1930-е годы, критикуя Рузвельта и Кейнса. Следуя и Локку, и Смиту, Генри Саймонс, один из лидеров "первой чикагской школы", в своей знаменитой A Positive Program for Laissez Faire, приветствовал уравнивающее перераспределение богатства. Хайек, ещё не написавший великую "Дорогу к рабству", поддерживал это - в частности, поддерживал минимальный гарантированный доход. То, с чем тогда боролись сторонники экономической свободы - и в чём, конечно, были правы - это с вмешательством государственных органов в производство и работу рынков. Хотя программа Байдена предусматривает некоторое увеличение регулирования (вот это самое "создание зелёных рабочих мест"), эти увеличения не являются центральной частью его экономической программы. Эта программа - одновременно исторический шаг к увеличению роли государства в обществе и не соответствующий этому, значительно меньший, шаг в области экономики.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЦЕНА РЕПРЕССИЙ

Кирилл Рогов очень хорошо написал про виток репрессий - это как раз тот случай, когда пять абзацев стоят многостраничных статей и целых книг. Я процитирую ниже большой кусок и потом коротко напишу, что мне кажется ключевым тезисом.

Рогов про репрессии апреля-2021:

"Во-первых, режим пытается утвердить окончательный запрет на свободу собраний – свободы людей выходить на митинги и демонстрации, одного из фундаментальных прав человека. Криминализация (приравнивание к уголовному преступлению) конституционного права собираться мирно без оружия является важнейшим признаком диктатуры, отличающим ее от мягкого (конкурентного) авторитарного режима. Мягкий режим характеризуется тем, что ему достаточно небольшого нажима и надувательства, чтобы сохранять устойчивость.

Рост репрессивности и попытка запрета права на собрания – это всегда свидетельство снижения поддержки и ослабления позитивных факторов стабильности режима. [...] Если бы режим чувствовал поддержку и прочные основания своей легитимности, ему ни к чему была бы эта репрессивная истерика, без которой он обходился как в 2000е, так и в большей части 2010х.

Вторая цель репрессивной эскалации – это запрет любой легальной оппозиционной деятельности. Именно эту цель преследует план признать штабы Навального экстремистской организацией. Конечно, штабы Навального никакая не экстремистская организация, а нормальная, квалифицированная политическая оппозиция, и речь здесь идет о стремлении криминализировать любую оппозиционную деятельность и инакомыслие. Это примета полу-тоталитарной диктатуры. [...]

Проблема в том, что такое расширение репрессий – это не просто борьба с очерченным кругом людей, активистов, участников митингов, как можно подумать. Расширение репрессий – это всегда системное событие, ведущее к деградации широкого фронта общественных, социальных и государственных институтов и практик. Попытка запретить инакомыслие и публичную оппозицию требует расширенного и превентивного политического контроля в разных сферах жизни – в образовании, науке, общественной жизни, искусстве, управленческих практиках, экономической экспертизе (как ни парадоксально). Потому что все это при запрете нормальной политической оппозиции начинает стремительно политизироваться. Такой парадокс.

Деградация образования и науки – важнейшее сопутствующие, системное событие, которое расширение репрессий несет с собой. Это будет проявляться в чистках в вузах и учреждениях науки и культуры. Но дело не только в уволенных, но и в оставшихся. Их судьба – это жизнь в условиях параноидальной подозрительности начальства, проверок, запретов, ограничений. Максимальные шансы выжить будут у худших, а лучшие должны будут мимикрировать под них в той или иной степени, чтобы сохраниться.

Наглядное свидетельство социальной деградации, связанной с репрессиями, - это пресловутый закон о просветительской деятельности." [Конец длинной цитаты из текста Рогова.]

Почему мне это наблюдение кажется очень важным? Потому что про цену политических репрессий принято думать следующим образом: (а) "гуманитарная цена" - травмы, связанные с избиениями, дни, проведённые в тюрьмах, депрессии, вызванные новостями об избиениях или арестах друзей и знакомых и (б) "революционная цена" - репрессии нагнетают давление в котле, который когда-то потом может взорваться. Конечно, (а) и (б) важны, но - и это очень умно выделено и подчеркнуто Кириллом, есть и третья цена репрессий, которая, во-первых, платится сразу, до всяких революций, и, во-вторых, по величине, возможно, намного больше, чем (а) и (б).

Эта цена - последствия той социальной и институциональной деградации, которой сопровождается усиление репрессий. Если суды и полицейские используются для выдумывания правонарушений, то они хуже работают для защиты граждан и бизнеса. Если газета закрывается за то, что она раскрыла какие-то данные про Сечина, то, значит, про следующее воровство написано будет меньше, а украдено больше. Если сотрудники ФСБ занимаются войной с политической оппозицией, то они хуже занимаются реальными угрозами безопасности страны. Если министром назначают человека, который игнорирует мнение экспертов, потому что ей не близки их политические взгляды, то она как министр работает хуже. И так на каждом уровне. Если из театра или университета или госучреждения выгнали человека, за то, что у неё на юзерпике "знак Навального", то, значит, на её месте будет работать другой, менее компетентный и профессиональный.

Если увольнения и преследования сделать массовыми, то каждый "минус" от одного действия нужно умножать на число людей, которых это затронуло. И не только затронуло напрямую. Журналист, который испугался написать о коррупции - это украденные у общества деньги. Чиновник, который испугался не согласиться с начальником - это дополнительные потери.

И, главное - это же не какое-то теоретическое рассуждение. Это прекрасно подтверждено советским опытом. В начале 1980-х советским силовикам удалось, на несколько лет, задавить правозащитное движение. Народ реального был напуган - никто не выступал даже против эпического идиотизма типа поворота сибирских рек или "андроповских реформ", когда людей заставляли физические ходить на работу. (Это, конечно, приводило только к дополнительным потерям.) В госуправлении жизнь вообще замерла - то есть у страны были реальные, накопившиеся проблемы, но усиление, пусть локальное, репрессий привело к таким катастрофическим последствиям, что потом, наверное, было уже ничего не спасти.

Ещё раз - экономика может развиваться во время политических репрессий. Например, в 1920-1930е в СССР или в Китае в 1990 - ... Но, во-первых, рост в СССР - пример плохой. Он должен был бы быть, без репрессий, намного выше - по факту, рост был быстрым только на восстановлении до долгосрочного тренда (который у Российской империи был в конце 19 - начале 20-го приличным), а никакого "приза" за счёт перераспределения рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность (как в Англии раньше или Японии позже) экономика не получила. Но Бог с ним, хотя бы восстановительный рост был. Главное, что на место каждого репрессированного приезжало пять человек из деревни. Или, как в Китае, по пятьдесят или даже пятьсот. Сейчас никакого подобного ресурса нет. Репрессии непосредственно, сейчас, наносят существенный ущерб народному хозяйству и этот ущерб - главный экономический фактор многолетней стагнации.

CАМОСТРЕЛ

Что удивительно - этих десятков тысяч людей на улицах Москвы, рискующих избиением и арестом и тысяч полицейских с водомётами и автозаками - ничего этого, совершенно, спокойно, могло бы не быть. Если бы Алексею Навальному и Любови Соболь дали бы вести свои избирательные кампании - они бы их выиграли, они бы сидели в Думе или Мосгордуме, возможно, были бы зампредами Думы. Или даже в обмен на поддержку своей фракции - с ними бы избралось ещё сколько-то их сторонников - были бы министрами. Что было бы плохого?

Вместо этого в стране ведётся, фактически, гражданская война против политической оппозиции. Навальный умирает в тюрьме по выдуманному обвинению - и, если умрёт, это пятно останется в учебниках по истории России навсегда. Как в любом учебнике, где упоминается Александр III, упоминаются и повешенные революционеры, так и при любом упоминании президентства Путина, если Навальный умрёт, будет упоминание об этом. Вот кому это нужно? Остальные лидеры оппозиции либо под арестом, либо в эмиграции - вместо того, чтобы спокойно заседать в местных и национальном парламенте, как это делается в 100+ странах в мире.

Кому нужна гражданская война, пусть холодная? Кому нужно, чтобы десятки тысяч людей участвовали в этих акциях, вместо того, чтобы спокойно голосовать? В кризисе 2019-2021 годов меня больше всего изумляет его "самострельность". В 1990-м хотя бы был тяжелейший экономический шок. А здесь - просто, на ровном месте, без тяжёлого экономического кризиса, без всякого внешнего вмешательства, спровоцирован - и уже два года идёт - тяжелейший политический кризис.

ОТНОШЕНИЯ С АМЕРИКОЙ

Michael McFaul - бывший посол США в Москве, а до этого - один из лучших политологов-специалистов по России, не работает в администрации Байдена. Но он, с запасом - самый популярный комментатор всех российских дел на американском ТВ и газетах, а также в Foreign Affairs. Как эксперт - он самый влиятельный специалист по России из тех, кто не работает в администрации.

Кроме того, у Майка есть фейсбук и твиттер и удивительное свойство - он там разговаривает со всеми. С пригожинскими троллями, с теми, кто троллит по зову души и т.п. Конечно, за оскорбления он блокирует, но, удивительно, вступает в разговоры, буквально, с тысячами людей. Отвечает на реплики, спорит, объясняет, негодует. Удивительно, сколько энергии и сколько терпения.

Так вот - за последний год он десятки раз отвечал в соцсетях на вопрос "Что должны сделать США, чтобы улучшить отношения с Россией?" и отвечал так - "Да ничего не должны. Спрашивайте - и не у меня - что должна сделать Россия, если хочет улучшить отношения?" И вот, мне кажется, именно этот подход и доминирует сейчас в администрации Байдена - они не хотят улучшения отношения с Россией, им реально всё равно. Пока в России не захотят улучшения отношений, в американской администрации никто не собирается об этом и думать.

ПРО БАЙДЕНОМИКУ ДЛЯ VTimes

Интересно будет, если "пакет Байдена" превратит минимальное преимущество, которое есть у демократов в Палате представителей и Сенате, в что-то более существенное - вот она, "байденомика". Давно уже, лет пятнадцать, если не больше, не было такой популярности у крупного законопроекта. Полная поддержка демократов неудивительна - в конце концов, это раздача денег по всем направлениям их приоритетов. Но вот поддержка почти половины республиканских избирателей - это реально много. Спасибо Трампу. А в инфляцию теперь не верят ни демократы, ни республиканцы. И за это спасибо Трампу, кстати.

ТРИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ШАГА БАЙДЕНА

Прояснились "большие" экономические планы администрации Байдена. Они более "левые", чем казалось всего месяц назад - да, большинство в сенате, которое демократы получили 5-го января после дополнительных туров в Джорджии, это немало. Интересно, что политически эти левые планы опираются, в значительной степени, на трампистское крыло республиканской партии.

1) В ближайшие месяц-два Конгресс проголосует за "антикризисный пакет Байдена" размером в 2 триллиона долларов. (Голосование уже, в сущности, состоялось - остаётся только утвердить конкретные расходы в этих рамках.) Байден не собирается повторять ошибку президента Обамы в 2009 году - тогда первый пакет после выборов был не максимально возможным, а второй пакет так и не удалось принять. Кроме того, пакет Байдена значительно проще и "прямее", чем у Обамы. Тогда в антикризисную помощь были записаны самые разные левые приоритеты - например, гранты на развитие "зеленой энергетики". Теперь большая часть 2 триллионов - прямые выплаты гражданам, поддержка безработных, дополнительное финансирование борьбы с коронавирусом, помощь детям и субсидирование потерь штатов.

Хотя за этот пакет не собираются голосовать никакие республиканцы, он очень популярен - в том числе и среди республиканских избирателей. Президент Трамп поменял (или был символом перемен) в Республиканской партии - его ядерные избиратели вовсе не так озабочены бюджетным дефицитом, как традиционно были республиканцы. Классический цикл республиканцев - во время "своего" президента снижать налоги, не снижая расходов, во время "чужого" - затягивать ему пояс - прервался. Впервые за десятилетия сложилось устойчивое большинство в поддержку мнения, что о бюджетном дефиците беспокоится не надо. Даже относительно консервативные экономисты из команды Байдена (на фото) - например, министр финансов Джанет Йеллен - считают, что инфляция (и, значит, долг) не проблема. Или, точнее, Йеллен считает - когда инфляция появится, тогда и будем с ней бороться.

2) Следующий после "антикризисного" пакета будет "инфраструктурный" - расходы порядка 400-500 миллиардов на дороги, коммуникации и т.п. Инвестиции в инфраструктуру обещал в 2016 году Трамп и это было осуществимо даже при демократическом Конгрессе - потому что демократы всегда готовы договариваться о дополнительных расходах. Но администрация была настолько некомпетентна, что даже потенциально популярный проект осуществить не смогла. Зато у Байдена есть возможность довести дело до конца - как раз благодаря тому, что "трамповский" избиратель тоже это, в принципе, поддерживает.

3) Более отдаленная - год-два, до выборов 2022 - перспектива, это ещё 400-500 миллиардов на "новую промышленность". И вот тут-то смыкаются, политически, два интереса - интерес левых популистов, мечтающих о "зелёной энергетики" и интерес тех избирателей Трампа, которые обеспечили ему победу в 2016 году. Занятым во всякой "грязной промышленности", давно идущей на спад из-за глобализации и технологического прогресса. Что нужно, в идеале, рабочим угольных шахт? Чтобы не нужно было переезжать и делать какую-то аналогичную работу. (Нет, не переучиваться на программиста...) То же самое для рабочих автомобильной промышленности. Тот же Детройт, но новые фабрики, производящие электромобили. И вот правительство собирается израсходовать огромную кучу денег на поддержку новых отраслей "на месте старых".

Но вот на эту "новую коалицию" - в сущности, сложившуюся у Трампа, будет опираться самая настоящая новая промышленная политика. Та самая промышленная политика, о которой так давно твердили поклонники промышленной политики. Вот программный документ - - план переформатирования автомобильной отрасли в отрасль с совершенно новыми стандартами по защите окружающей среды. Такого социалистического плана не было в Америке лет 70. Но сочетание дешёвых денег и новой, пост-трамповской политической реальности, в которой за "промышленной политикой" стоят и ультра-левые и сильно-правые, сделало это возможным.

ВОЙНА С РЫНКОМ

Если у британского премьера Джонсона задача была - выгнать из Великобритании финансовые рынки, он отлично справляется. Социалисту Корбину нужно было не бороться с Джонсоном, а его поддерживать - Brexit , как и любой протекционизм, это социалистическая, анти-рыночная повестка. В данном случае это конкретный рынок - деривативы на европейскую валюту. Раз - и Амстердам теперь основная торговая площадка. Кто-то скажет "да кому нужны эти финансовые рынки, надо развивать мануфактуру!" Если рынок - враг, то да, надо было поддерживать Brexit.

ПЕРВЫЕ ИТОГИ

Левада-центра опубликовал результаты опроса о фильме "Дворец для Путина". Результаты очень впечатляют - надо понимать, что опросы Левада-центра в последние годы скорее систематически занижают, чем завышают поддержку оппозиции. Две трети опрошенных либо видели фильм (26%), либо знакомы с его содержанием (10%), либо что-то слышали о нем (32%). Это хорошо бьётся с количеством просмотров фильма на Youtube. Больше половины cчитают, в той или иной степени, фильм правдивым. Этот же опрос показал резкое снижение доверия к президенту Путину (у 17% из числа знакомых с фильмом и 12% у россиян).

Экономист, специалист по работе с данными опросов, Алексей Захаров считает, что эти цифры показывают что фильм "нанёс удар по репутации" президента, но я не уверен, что цифры говорят именно об этом. Мне кажется, что основная причина падения доверия и, одновременно, причина рекордно высокого уровня интереса к расследованию коррупции - в резко ухудшившемся положении среднего россиянина в 2020 году. Во-первых, реальные доходы граждан упали, по официальным данным, на 4-5%. Это много, особенно на фоне десятилетней стагнации и ощущения тупика. (Из новейшей российской истории хорошо известно, что и более тяжёлая экономическая ситуация может восприниматься легче когда есть ожидания - пусть даже иллюзии - наступающих изменений.) Во-вторых, не надо недооценивать потерь от коронавируса - даже официальные 160 тысяч погибших от Росстата это очень много, а по более достоверным оценкам независимых экспертов потери вдвое больше. Этот тяжёлый фон, конечно, давит вниз рейтинги доверия к власти. И, одновременно, увеличивает интерес к антикоррупционным расследованиям.

Обратите внимание: если тяжёлая экономическая ситуация и снижение оптимизма является причиной и высокого количества просмотров, и падения рейтинга президента, то между "просмотрами" и "падением рейтинов" - не причинно-следственная связь, а корреляция. Так же это, возможно, указывает на то, что популярность антикоррупционных расследований сейчас выше, чем собственно популярность политика Alexey Navalny. Это касается не только экономики: судя по (также рекордным) цифрам просмотров расследования покушения на него, результатами этого расследования возмущено гораздо (в разы) больше людей, чем готовы поддерживать Навального. То есть, возможно, существует большая (проценты, если не десятки процентов) людей, которые одновременно не поддерживают политика Навального и считают, что использовать сотрудников ФСБ для заказных убийств или судей для сведения политических счётов недопустимо. Это - существование значительной категории граждан, которые недовольны тем, что делают власти и не поддерживают Навального - гипотеза, которую не так просто проверить. Но если она верна, то это оправдывает многолетнюю стратегию Навального - фокусирование на коррупции, злоупотреблениях политиков и тяжёлом экономическом положении граждан, а не "вождистский культ".

Тем не менее, одним из ключевых итогов последних месяцев является превращение Навального в политическую фигуру национального масштаба. По существу, одну из двух фигур такого масштаба. Этому, конечно, способствовал конкретный жест - добровольное возвращение на родину и в тюрьму после покушения. Этот жест имеет смысл не только потому, что его совершали политики - того же филиппинского лидера оппозиции Бениньи Акино, которого предупреждали, что не нужно возвращаться, он вернулся и его тут же, на выходе из самолёта, убили. (Его вдова и сын стали президентами.) Этот жест - герой добровольно отдаёт себя в руки врага - классический для христианской культуры, и многократно воспроизводился в ключевых художественных произведениях, от "Хроник Нарнии" до "Гарри Поттера". Для моего поколения этот жест - жест Люка Скайоукера, опускающего меч перед императором и разрушающего задуманную императором схему. (На серию раньше эту жертву Люку подсказывает его учитель Оби Ван Кеноби, опускающий меч перед Дартом Вейдером.) Для младшего поколения, 20+, тех, кто заполнил улицы городов по всей России в январе - это, конечно, жест Рей из тех же "Звёздных войн", которая сдаётся без оружия, чтобы силой своего поступка изменить ход истории. То, что Навальный после возвращения оказался в тюрьме в результате очевидно внеюридической процедуры, сыграло в точности по этому сценарию.

Мощнейшая информационная кампания, развернутая на главных телеканалах против Навального, только закрепила его статус национального лидера. Теперь его имя известно всем россиянам. Насколько эффективна может быть такая кампания на фоне недовольства, вызванного ухудшившимся в 2020 году экономическим положением, непонятно. Память коротка - и сейчас происходившее вокруг Бориса Ельцина, лидера только наклевывающейся оппозиции советскому руководству, в 1987-89 годах никто не вспоминает. Осенью 1987-го Ельцин был снят с должности первого секретаря Московского горкома КПСС и выведен из Политбюро ЦК. В марте 1989-го он был триумфально избран делегатом по общемосковскому округу на первый Съезд народных депутатов. Полтора года между этими двумя датами он был объектом негативной информационной кампании, гораздо более мощной, относительно всех доступных источников информации, чем сейчас против Навального. Например, газетные отчёты о выступлениях на московском пленуме коммунистов состояли почти полностью из политических проклятий Ельцину. Точно то же самое происходило на всесоюзной партийной конференции 1988 года, которая впервые транслировалась в прямом эфире. Все выступления были критическими или очень критическими. Но зритель увидел не то, что хотели ему сказать партийные лидеры - бесконечный ряд лигачевых-воротников-зайковых-пономарёвых, а то, насколько они малограмотны и косноязычны. Точно так же сейчас зритель вечерних программ первого-второго канала видит "вечерних мудозвонов" теми кто они есть, а не слышит их слов.

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ГОД ПРАВИТЕЛЬСТВА

За интересным разговором о том, какие политические причины привели к развязыванию властями, фактически, гражданской войны против мирных граждан, и нестабильности, которой не было уже, минимум, четверть века, мало внимания уделяется причинам экономическим. Общим местом – не только в устах экономистов и оппозиционных политиков, но и многих чиновников – стала десятилетняя, уже, стагнация, создающая фон для недовольства и протестов. Но экономические проблемы, создавшие этот фон – это, среди прочего, результат провальной экономической политики в 2020 году. Провальной - в дополнение к серьёзным трудностям, созданным коронавирусом.

Год назад Михаил Мишустин сменил Дмитрия Медведева на посту премьер-министра. Основной причиной стала не просто стагнация – к 2020 году правительство перестало даже вести разговоры о реформах. При том, что реальные доходы граждан падали, настроение бизнесменов и потребителей неуклонно ухудшалось, смена премьера давно напрашивалась. Медведев, трусливый политик и некомпетентный управленец, и не пытался заниматься реформами. Ещё перед назначением премьером он выдавил из правительства Кудрина, единственного человека во власти, который предложил хотя бы намёк альтернативной программы – сокращение оборонных расходов и повышение открытости в экономики. В правительстве Медведев сначала не смог сформировать хоть сколько-нибудь системной команды, не сумев даже просто назначить «своих» людей на ключевые должности. (За четыре года до этого он точно так же действовал во время своего номинального президентства.) Потом тех трёх человек, которые можно было бы назвать «медведевскими», он не стал защищать ни от отставки, ни от тюрьмы или эмиграции. Оперативной работой правительства руководил Шувалов, подчинявшийся, по сути, напрямую президенту – и как раз эта-то работа делалась вполне компетентно. Но кабинет, в котором премьер сознательно устраняется от лидерства, а министры и вице-премьеры работают напрямую с президентом или вообще самостоятельно (были и такие), никак не пригоден для реформ.

В отличие от Медведева, Мишустин пришёл на высшую должность в кабинете с репутацией сильного управленца. Ведомоства, которыми он руководил, были инновационными лидерами в части своего функционала – и это немалое достижение. Также в отличие от Медведева, Мишустин пришёл с полноценной командой, что важно в ситуации, когда требуются изменения. Но, важно, если план состоял в том, чтобы оставить всё как есть – не отменять контрсанкции, не вести переговоров, которые бы снизили внешние санкции, не снижать давление на бизнес – то смена одного премьера на другого не имела смысла. Речь не идёт об одномоментной отмене всех санкций (на такие уступки пойти невозможно) или отмене всего силового контроля над предпринимателей или масштабной приватизации, но новый премьер мог, конечно, стать лидером давления в сторону нормализации, открытости. Он вполне мог озвучить, не становясь на революционные позиции, необходимость отмены контрсанкций – тем более, в когда ситуация ухудшилась во время пандемии. Он мог бы чётко обозначить, что без серьёзных изменений во внешней политике, которые помогли бы снизить санкционную нагрузку, расти трудно. Он мог бы повысить роль предпринимателей и работников предприятий – всех тех, кто создаёт добавленную стоимость. Что-то можно сделать, внося в Думу законопроекты, что-то может быть сделано с помощью знаковых назначений, что-то – с помощью публичных заявлений.

Ничего из этого не было сделано за год. Более того, правительство провалило самое важное задание – поддержание уровня жизни в граждан в тяжёлый, из-за эпидемии коронавируса, год. Практически все экономики в мире потеряли несколько процентов ВВП, но в большинстве развитых стран уровень жизни не упал. В США реальные доходы граждан выросли в 2020 году, а не упали почти на 5% как в России – за счёт прежде всего агрессивных программ помощи гражданам и бизнесу. Все ведущие российские экономисты рекомендовали аналогичные программы весной 2020 года, но помощь появилась в президентском послании 11 мая только после мощного давления со стороны оппозиции. Когда стало понятно, насколько популярна «антикризисная программ Алексей Навальный», учитывавшая международный опыт и рекомендации экономистов, были выделены серьёзные деньги на помощь семьям с детьми. С учётом того, что в 80% бедных семей в России есть несовершеннолетние дети – это давно самый эффективный способ разом помочь наиболее незащищенным, это было правильной мерой. Но, как оказалось, этим дело и ограничилось. Вместо этого - в год кризиса - зачем-то был увеличен Фонд национального благосостояния!





Провал с общим ответом на вызов коронавируса особенно виден на фоне отдельных больших успехов. Центробанк решительно предотвратил опасность финансовых потрясений. Москва весной сумела победить всплеск госпитализации с помощью резких ограничительных мер и резкого расширения медицинских мощностей; ко «второй волне» город был готов и угроза переполнения больниц не возникла. Была разработана, с неменьшей скоростью чем в странах-лидерах экономического развития, вакцина – другая история успеха. На этом фоне неспособность правительства поддержать уровень жизни граждан, провести те реформы, которые требуют политической воли (например, увеличение расходов на поддержание уровня жизни граждан или отмена контрсанкций, бьющих прежде всего по наиболее незащищенным слоям населения) и обозначить те, которые необходимы для выхода, после пост-кризисного восстановления, из стагнации. Зачем было менять премьера, который ничем не занимался, на премьера, который мог бы чем-то заниматься, но этого не делает?