Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

Чем представлялся и что означал

Так, прочитал хорошие, хотя и по прежнему частичные, объяснения того факта, что резкое падение цен на нефть не сопровождается ростом американского фондового рынка (как бывало раньше) и даже сопровождается падением. А то вчера я интересовался.

Во-первых, в последние 10 лет доля капитальных затрат нефтяной и газовой промышленности во всех капитальных затратах сильно выросла (с 3 до 12 процентов) - см. график в середине статьи. Это, понятно, сланцевые нефть и газ. Соответственно, резкое падение цен вызвало резкое падение инвестиций, что понятно. Но тем, у кого, как у меня, было устаревшее представление о доле нефти в американском производстве, было удивительно, что такие последствия.

Во-вторых, то же самое резкое увеличение производства нефти и газа в Америке (из крупнейшего импортера США превратились в экспортёра) привело к следующему эффекту. Раньше падение цен на нефть делало американских потребителей богаче, но американские производители теряли мало (потому что покрывали малую часть американского потребления), то есть падение цен на нефть было чистым перераспределением в сторону Америки. Теперь, когда вся потребляемая нефть и производится в США, страна в целом от падения цен не выигрывает.

Торгует Лондон щепетильный

Вчера мой самолёт приземлился слишком поздно, чтобы успеть на первый ключевой доклад (ключевые доклады делаются знаменитости) Ричарда Болдуина, профессора Женевского Graduate Institute of International and Development Studies на Осенней конференции ВШЭ-РЭШ, “Trade and Industrialization in the 21st Century: Building vs. Joining a Supply Chain” (видеозапись). Поскольку Болдуин не только знаменитый академический экономист, советник разных администраций по торговой политике и, среди прочего, один из создателей CEPR и главный редактор нынешнего основного публицистического ресурса экономистов VoxEU, я попросил двух студентов РЭШ, Николая Дудченко и Василия Коровкина, коротко написать про доклад Болдуина для моего ЖЖ. Текст - очень высокого качества! -  ниже:

Николай Дудченко, Василий Коровкин

Ричард Болдуин, акцентируя внимание на связи между процессами интеграции и индустриализации в исторической перспективе, постарался убедить слушателей, что в теории международной торговли необходимы новые «большие идеи», а не попытки ответить на уже поставленные вопросы.

Для более ранней литературы по экономике международной торговли ключевыми были вопросы построения производственных цепочек и импортозамещения. Как в рамках одной страны полностью произвести сложный товар (например автомобиль) и вытеснить с рынка аналогичные импортные товары? Ранее построение таких цепочек удалось Германии и США, позднее это произошло на Тайване и в Корее, теперь же для большинства развивающихся стран (за исключением, быть может, Китая и Индии) такой возможности не существует. Основная же возможность для них – присоединение к уже существующим производственным цепочкам. Что же являлось причиной столь серьезных изменений? По мнению профессора, причина заключается в новой природе международной торговли и процессов индустриализации.

Болдуин описывает историческое развитие международной торговли и выделяет два основных прорыва в процессе глобализации – первое и второе разделение производства (unbundling). Первое разделение связано с изобретением двигателя, что привело к существенному снижению транспортных издержек и расширению международной торговли. Именно влияние транспортных издержек (и дальнейшее их снижение) лежит в основе стандартного взгляда на процесс глобализации. Но Болдуин обращает внимание на то, что также необходимо учитывать выгоды от кооперации и возрастающую отдачу от масштаба, которые не позволяют производству распространиться по всему миру. Именно эти факторы служат причиной кластеризации внутри стран (в рамках городских агломераций). Более того, резкий рост мировой торговли ближе к концу двадцатого века не может быть объяснен только лишь снижением транспортных издержек. Этот рост объясняется вторым разделением производства, которое произошло (по мнению Болдуина, между 1985 и 1995 годами) благодаря тому, что стали возможными коммуникации между людьми, находящимися далеко друг от друга. Если раньше автомобили производились огромными фабриками, то революция в коммуникационных технологиях позволила разбить эти фабрики на части в разных странах. Именно ICT революция (революция в информационных и коммуникационных технологиях) очень серьезно повлияла на международную торговлю.

В рамках стандартного представления о международной торговле, товары производятся в одной стране, а продаются в другой. В этих условиях решающим является сторона спроса – компания, которая производит товары, решает, где их лучше продавать. Торговыми барьерами в этой ситуации являются (например) тарифы и субсидии. ICT революция значительно усилила роль стороны предложения. Теперь основными решениями являются решения компаний о том, где и как производить наиболее эффективно и дешево. Но подобная структура производства бросает новые вызовы компаниям. Теперь требуется взаимодействие между фабриками (телекомуникации, авиаперевозки и т.д.) Кроме того, теперь приходится вести бизнес за рубежом. Барьеры ведения бизнеса в другой стране становятся в такой ситуации торговыми барьерами. Поэтому в современном мире торговые договоренности включают не только непосредственно условия ведения торговли, но также и условия ведения бизнеса. 

Также ICT революция существенно повлияла и на процессы индустриализации. Начиная с 1985 года средняя доля промежуточных товаров (которые использовались для дальнейшего производства), произведенных внутри страны, существенно сократилась. Соответственно выросла доля промежуточных товаров, произведенных в других странах.

Для многих стран (типичным примером является Таиланд) эти изменения совпали с индустриализацией. В этих случаях индустриализация осуществлялась не за счет построения собственной производственной цепочки, а за счет встраивания в производственные цепочки других стран. Если раньше импортозамещение было реальным, то теперь оффшоринг и разбиение производства между странами исключает такую возможность. Болдуин приводит пример Малайзии, которая раньше могла производить свою собственную марку автомобиля, используя дешевый труд, и таким образом конкурировать с автомобилями, произведенным в Японии. Теперь же Япония использует дешевый труд в Таиланде и малайзийские автомобили уже больше не конкурентоспособны. В этой ситуации Малайзия беспомощна, потому что технологию, в отличие от труда, невозможно привлечь на стороне. Поэтому выбор, который стоит перед большинством развивающихся стран, очень простой – встроиться в торговую цепочку или не индустриализовываться. Таким образом, экономистам, которые традиционно рассматривают индустриализацию как построение собственной производственной цепочки, а не встраивание в существующие, возможно, пришло время обратить внимание на альтернативный подход и задуматься о том, как должно происходить это встраивание.

Другой важный вопрос – как должны вести себя страны с уже выстроенными производственными цепочками. И получается, что когда все вокруг оффшорят, то оптимальным становится оффшорить вместе со всеми. Тем более, так получается, что добавочная стоимость создается не теми, кто производит продукт. Например, 55% добавочной стоимости продукции Нокиа приходится на Финляндию, в которой не производится ни единой детали.

Ну, кто на нас с Прохоровым?

Конец инвестбанков выглядит в Америке и России слегка по-разному, но экономическая логика та же. В США один из пяти крупнейших инвестбанков (Lehman) обанкротился, а 4 так или иначе присоединились (Bear Sterns, Merill Lynch) или собираются присоединиться (Morgan Stanley, Goldman Sachs) к обычным банкам с большой депозитной базой. Потому что, как показали события последних недель, сильно рисковать (то есть заниматься инвестбанкингом) можно только при наличии постоянной базы.

В России же инвестбанки, устойчивость которых так же под вопросом, как и у американских, присоединяются не только к крупным обычным банкам, но и к промышленным группам. Между прочим, можно вспомнить 1998 год - тогда кризис пережили, так или иначе, только те олигархи, у которых помимо банка были и промышленные активы.

И опять спадает маска, а за ней...

На конференции в Уральском ГУ Виктор Меерович Полтерович говорил о следующей дилемме: институты или рост? Чтобы там не говорили экономисты в своих учебника, на практике вопрос о "промышленной политике" - пытаться стимулировать рост или не пытаться стоит очень остро. Полтерович говорит: надо пытаться стимулировать, институты подтянутся сами собой. Я подумал, что это хорошо согласуется с динамическим развитием модели Полищука-Савватева 1997 года, сделанным В.М. в 2001 году. (Сам В.М. сказал потом, что он этой связи не заметил; вот его статья.)

У ПС в модели выбор у субъектов экономики стоял между борьбой за ренту и производством в модели общего равновесия; именно в той статье было впервые четко показано, что богатые агенты могут быть источником спроса на плохую защиту прав собственности. (Из той статьи вышла масса работ, хотя она сама была немного недораскручена.) В модели ПС, а еще более четко - в модели Полтеровича, был и такой вывод: если отдача от производства увеличивается, стимулы инвестировать в перераспределение снижаются; соответственно, снижается спрос на плохую защиту прав собственности. Иными словами, рост помогает возникновению спроса на хорошие институты.

Как это соотносится с известной концепцией "институциональных ловушек", предложенной ВМ в другой работе (вот его статья о них в New Palgrave Dictionary of Economics)? Плохие институты тем и важны, что они могут быть поразительно устойчивы. Значит, стимулирование роста - "промышленная политика", в терминах ВМ, это попытка "перескочить" из одного устойчивого состояния в другое, более эффективное. "Big Push", как говорили о том же самом Murphy-Shleifer-Vishny в статье 1989 года и Розенштейн-Родан за пятьдесят лет до них. (В скобках: Пол Кругман как-то использовал эти две работы для того, чтобы объяснить, зачем нужны экономисты и зачем нужны формальные модели.)

Надо заметить, что В.М. понимает под "промышленной политикой" то, что раньше под такое определение не попадало. Например, я спросил его про давний совет по поводу АВТОВаза: "завод продать иностранным инвесторам, а государственные деньги тратить только на социальнуюю защиту и повышение мобильности тольяттинцев" - это промышленная политика, или нет? Говорит, что да, это промышленная политика.