Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

75 лет депортации крымских татар

Logo
ПАМЯТИ БОЛЬШОЙ БЕДЫ

20 мая 2019 года

75 лет назад, 18 мая 1944 г., началась депортация крымских татар – один из самых тяжелых эпизодов в истории российской государственности. Конечно, большинство жертв Сталина и подручных были русскими и украинцами – представителями самых распространенных национальностей в стране, но именно трагедии маленьких народов – чеченцев и ингушей, карачаевцев, крымских татар – ставят Сталина в один ряд с Гитлером, Пол Потом, Мао, самыми преступными лидерами ХХ в. В 1944 г. сотни тысяч крымских татар были депортированы, тысячи умерли в пути, но еще печальнее оказалась их участь в том месте, куда их привезли на поселение. Во время массового голода в СССР 1946–1947 гг. умерло несколько десятков тысяч татар-переселенцев.

По разным оценкам, в результате депортации погибло 15–45% крымских татар – цифры, сравнимые с данными о крупнейших демографических катастрофах: холокосте, уничтожении евреев гитлеровским режимом во время Второй мировой войны, геноциде армян в Турции в 1915 г. и гибели казахов от голода в ходе коллективизации 1932–1933 гг. Отличия депортации крымских татар от холокоста существуют. В отличие от немецкого правительства, в деталях планировавшего механизмы уничтожения евреев, включая маленьких детей, и действовавшего потом в соответствии с продуманными и прописанными планами, советское правительство не планировало прямо убивать крымских татар. Точно так же как никто, по имеющимся данным, не планировал специально убивать украинцев и русских во время голодомора. С другой стороны, те, кто планировал загонять женщин и детей в товарные вагоны и выбрасывать их в непривычных, малопригодных для проживания местах, должны были знать, что это приведет к гибели тысяч невинных людей. Точно так же те, кто отнимал у крестьян хлеб и скот, должны были знать, что это приведет к голоду, от которого в первую очередь умрут самые незащищенные – старики и дети...

Еще в советское время депортация крымских татар была признана преступной. Судьба непосредственных исполнителей операции, «советских Эйхманов», оказалась, как и у нацистских преступников, разной. Часть непосредственных руководителей операции (Берия, Меркулов, Кобулов) была казнена в 1953 г. по совсем другим обвинениям (Адольф Эйхман, главный технический организатор убийства евреев, был казнен именно за те преступления, которые совершил). Некоторые исполнители (Серов) дожили до старости и умерли в своих постелях.

Независимо от того, «чей Крым» и чьим он будет в будущем – российским или украинским, ответственность за память о трагедии крымских татар лежит на власти в Москве. Москва – столица Российской империи – СССР – России и поэтому отвечает за то, чтобы преступление, совершенное 75 лет назад, не повторилось. Не надо жалеть денег на компенсацию последствий депортации. Не надо жалеть деньги на мемориалы и музеи, посвященные депортации, – это важно, прежде всего, для нашего будущего.
Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Верните выборы...

Logo
Отрыв от реальности

2 апреля 2018 года

Когда я закончил первую версию этой колонки, стало известно, что губернатор Кемеровской области Аман Тулеев подал в отставку, а президент Путин эту отставку принял. Отставка губернатора стала неизбежной по нескольким причинам. Во время пожара 25 марта в торгово-развлекательном центре в Кемерово погибли десятки людей – и в том числе по вине губернатора и его администрации. Это они, вместе с региональными подразделениями федеральных ведомств, проводили липовые проверки и выдавали разрешения на эксплуатацию пожароопасных помещений. После трагедии губернатор и его заместители продемонстрировали неприемлемую для руководителей бесчуственность, выступив с оскорбительными выпадами в адрес охваченных горем людей. Президент поступил правильно, приняв отставку Тулеева и тем более правильно, если он сам потребовал этой отставки. Однако механизм, при котором пригодность губернатора определяется по итогам трагедии слишком неэффективен и слишком дорого стоит.

До 2005 года в России были губернаторские выборы. Не такие как в последние пять лет, когда «выборами» называется мутная процедура, ими не являющаяся. А такими, на которых действующие губернаторы периодически проигрывали выборы, когда переставали устраивать граждан. Это (проигрыш действующего губернатора) случалось не всегда, когда губернатор этого заслуживал, но случалось периодически. Чаще чем, скажем, в США, где губернаторов выбирают уже больше двухсот лет. В 2005 году жители Алтайского края поменяли губернатора, просидевшего в кресле уже два срока, на эстрадного юмориста – так не нравилось им, что происходит в крае.

Кто-то может сказать, что в случае Тулеева сам факт проведения выборов не сильно бы помог – он бы всё равно победил. Это неизвестно, победил бы он или нет. Двадцать лет назад он выиграл с огромным, неправдоподобным перевесом, но в результатах выборов 1997 года сомнений нет. Но так ли он был популярен через двадцать лет? В последние десять лет Кемеровская область постоянно отмечалась экспертами по выборам в качестве региона с масштабными фальсификациями. Выборы с фальсифкациями правильных стимулов для политиков не создают.

Как показали прошедшие годы, отмена выборов – механизма, который реально работал – никак не укрепила вертикаль исполнительной власти. Вертикаль укрепилась за эти годы по другим причинам – прежде всего, за счёт увеличения ресурсов у федерального центра и «федерализации» федеральных органов. А некоторые проблемы – например, возможность полного отрыва от реальности – как это произошло с Тулеевым – прибавились.

Про губернатора, который зависит от воли избирателей, не ходило бы слухов, что он, возможно, уже умер – как ходило про Тулеева в прошлом году. Губернатор, который отвечает перед избирателями, набрался бы сил и мужества появиться на месте трагедии. Не стал бы произносить слов о «пиариться на трагедии». Не стал бы обращаться с извинениями к президенту страны, забыв о тех, для кого он работает. И, может быть, назначая своих заместителей, обратил бы внимание на их компетентность.Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Это всем известно в целом мире

Президент Трамп, как и обещал, повысил тарифы на ввозные сталь и алюминий. Среди экономистов царит полное согласие - это мера, от которой подавляющее большинство (не все, но подавляющее большинство) граждан проигрывает и экономика в целом проигрывает. То есть суммарный выигрыш выигрывающих (в первую очередь, владельцев американских предприятий, производящих сталь и алюминий и их рабочих, во вторую) значительно меньше суммарного проигрыша проигрывающих (всех, кто потребляет промежуточные и конечные продукты, в которых есть сталь и алюминий).

Проблема (трагедия? драма? сложность?) у экономистов состоит в том, что эти конкретные меры в случае американской экономики не могут привести ни к какой трагедии или драме. Будет точно хуже, но хуже совсем не сильно. Даже если представить совершенно экстремальный сценарий - полный протекционизм США, автаркия - это не экономическая катастрофа. Будет сильно хуже, но вполне терпимо. Не гуманитарная катастрофа и даже, возможно, не сильное снижение уровня жизни. США - единственная страна в мире, которая может перейти к автаркии без экономической катастрофы. Это смешно обсуждать - у президента США и близко нет власти перейти к автаркическому режиму (даже может ли он выйти из NAFTA - сложный вопрос; там большинство положений определенно законами, которые приняты Конгрессом и только Конгрессом могут быть отменены), но для экономиста-комментатора есть сложность. Если ты профессионально компетентен, ты не можешь сказать "протекционизм для США - это катастрофа". Потому что это не катастрофа и не близко.

Я, помню, уже жаловался на то, что общество ждёт, чтобы у экспертов не было "права на оттенки" - по российскому поводу. Все ждут криков "пожар", а что делать, если какая-то мера - неправильная, но не пожар, нет?
Надо добавить, что тема "протекционизма" - одна из самых сложных тем для экономиста в публичном пространстве. Может, физики меня поймут - это куда хуже холодного термоядерного синтеза (так последние десятилетия называется "вечный двигатель", правильно?). Ни в какой другой экономической теме нет такого количества людей, который с пеной у рта объясняют, что дважды два семь, ну, в крайнем случае пять... А всё просто, это действительно четыре:  количество потребляемой продукции падает, цена растёт, благосостояние потребителей обязательно ухудшается и размеры ухудшения всегда больше выигрыша производетелей.

Смело входили в чужие столицы

В Вашингтоне теперь есть Boris Nemtsov Plaza - площадь Бориса Немцова и дом #1 на ней. Как это часто стандартно делается в американских городах, берётся существующая улица в центре - в данном случае, кажется, Wisconsin Ave, и части существующей улицы даётся почётное имя. В дома, которые расположены на этой части, можно посылать письма по обоим адресам - и по первому, и по почётному. В Чикаго есть десяток таких участков в центре, названных в честь выдающихся местных деятелей последних пятидесяти лет. Если делать по-другому, то получится, что никаких новых имён в центре не может появляться - новые имена могли бы появляться только на окраинах.

Я помню как в 1990-е меня восхитило решение проблемы "возвращения имён" в Воронеже. Вместо того, чтобы возвращать имена улиц, не спрашивая население (как это было в Москве), просто добавили новые - восстановленнные имена - к существующим, советским. Никакой путаницы из-за этого не возникает (в теории может возникнуть, но на практике никто на путаницу не жаловался), а с электронными базами данных дополнительные издержки (почта, полиция, и т.п.) минимальны. Издержки, конечно, есть - но это совсем небольшая плата за то, чтобы не превращать решение вопроса в политическое насилие. В Москве переименования не вызвали особых споров, но в "красном поясе" раскол был более острым и более равномерным и Воронеж (и другие города, которые сделали так же) подал пример цивилизованного и изящного решения.

И вообще - вот подумать. Мне бы, например, хотелось бы, чтобы в центре Москвы были улицы Кеннеди, которого, наряду с Черчиллем, я считаю одним из важнейших глобальных лидеров прошлого века, де Голля, Ганди, Гавела, Манделы...  Но мне было бы жалко Ильинки, Варварки, Волхонки даже для Кеннеди. Даже двух кварталов Остоженки жалко. Даже Малого Знаменского переулка. Но я бы не возражал, если бы, скажем, два квартала вдоль Остоженки имели бы вторые, почётные таблички в честь Кеннеди. Собственно, я думаю, когда-нибудь что-нибудь такое и появится. Всё-таки герой войны, жертва террориста.

Андрей Илларионов, экономический публицист с даром "анти-Мидаса" (прикосновение к теме превращает тему в токсичный продукт, к которому все остальные опасаются прикасаться), написал несколько полотен с объяснениями, почему "площадь Бориса Немцова" - нечто ненастоящее. Как всегда у Илларионова, бочка манипуляций и вранья присыпана сверху чайной ложкой правды. Поскольку каждого, кто критически упоминает записи Андрея, с головой покрывает новый поток, ему не отвечают, когда нужно отвечать. Помню, как бывший министр гайдаровского правительства, из настоящих реформаторов, отвечавших за самую непопулярную, политически неблагодарную сферу, и ничего и никого не боявшийся в очень трудные годы, через двадцать лет дрожал в ожидании реплики Илларионова, бессмысленного болтуна, что двадцать пять лет назад, что сейчас - потому что хамство, напор, неуважение помогают подавить оппонента, даже если нечего сказать по существу. Так же и в истории с площадью Немцова. Мол, основная цель у тех, кто добивался переименования была - сделать так, чтобы у российского посольства в Америке был адрес по улице Немцова. А если это не удалось - то "мыльный пузырь". Мне кажется, это просто какая-то дурь из времён "холодной войны", когда эти фокусы - переименовать улицу, на которой стоит посольство другой страны в имя политического заключенного или какого-то оппозиционера, практиковались всеми сторонами. Кому это нужно вообще? От того, что посольство стоит теперь на площади Немцова - только хуже; то, что оно может спокойно пользоваться адресом по Wisconsin Ave - правильно.

Немцов для России - важная фигура в новейшей истории России. Его убийство - одно из самых тяжёлых событий в России в XXI веке. В Москве есть Немцов мост (и нет ничего страшного, если кто-то продолжает называть его Большим Москворецким) и очень хорошо, что теперь в Вашингтоне есть площадь с его именем. Хорошо, если будут мемориалы в других столицах мира.

В истории русской страницы хватит.

Написал, как мне показалось, очевидную вещь, но получил множество негативных откликов. Предыстория такова: председатель ФСБ Бортников дал интервью, в котором наговорил нелепостей – якобы в показательных процессах 30-х была какая-то «доказательная база», чекисты охраняли государственность от «белогвардейцев» и т.п. Я всего лишь написал в FB, что это, по существу, от незнания истории и непонимания, как история происходит и воспринимается. И получил комментарии, что нужно было осудить аморальность выступления.

Да, конечно, надо было бы. Но это не стоило бы записи в блоге – на высказывания разных людей, на госслужбе, вне госслужбы, которые не знают истории или знают, но используют её для своих целей, не на здравствуешься. Каждый день кто-то говорит или пишет такое, от чего волосы становятся дыбом. В этом нет ничего страшного. Я хотел обратить внимание на следующее. Высказывания Бортникова – прекрасная иллюстрация к тому, что нет никакой возможности рассказать русскую историю ХХ века с «государственнических позиций».

То есть, конечно, тем, кто считает, что русская история – это борьба «государства» с «народом», её легче пересказывать. Можно не замечать, что в 1917 году власть не просто поменялось – поменялись целиком высшее руководство, элита, социальный слой, из которого элита формировалась и следующий слой тоже. Эти изменения были совершенно неслыханными по масштабу и полноте. Например, в Французскую революцию были люди, которые входили в высшее руководство и в ходе революции, и во время императорства Наполеона, и после реставрации Бурбонов; про элиту «в целом» и говорить нечего – смена была куда менее радикальной, чем в Русскую революцию. Гитлеровская революция в Германии была довольно радикальной в части высшего руководства, но средний слой элиты и вся военная иерархия сохранились. В парадигме «государство – враг народа», Ленин со Сталиным, конечно, наследники Николая II со Столыпиным, а Дзержинский с Ягодой заняли место Карлова с Курловым. Глупо, но можно себе представить. Но вот в парадигме «неизменное государство» русскую историю ХХ века изложить просто невозможно.

Если исходить из того, что Николай II и его режим были государственной властью, то большевики и другие революционеры с этой властью боролись и её победили. Они убивали полицейских, сотрудников госбезопасности, министров, губернаторов, членов императорской семьи – и до свержения режима, и после. Они боролись против всего, что можно было бы назвать «безопасностью государства». Они разрушили действующую полицию, секретные службы, разведку, дипломатию и т.п. Такие же органы нового режима являлись наследниками органов предыдущего в том смысле, в котором вор является наследником ограбленного, а убийца – убитого. (Конечно, криминальная полиция частично сохранилась – как минимум в первые годы после революции, и в гражданских ведомствах сохранилось некоторое количество профессиональных сотрудников, а в армии – несколько генералов, но это было недолго и почти всегда – совершенно исключительно.)

Кажется, можно построить цельную историю российского государства если исходить из того, что ЧК и их наследники, НКВД-МВД, Наркоминдел-МИД и т.п. были законными, естественными органами российского государства. В каком-то смысле это нам и рассказывали в советской школе: предыдущий режим был «эксплуататорским», то есть исторически нелегитимным, и это было закономерно, естественно и правильно его свергать. То, что установилось в результате свержения и было естественным. Тогда получается, как в интервью Бортникова, что чекисты защищали государство от «белогвардейцев», то есть мятежники защищали государство от кого? От министров, офицеров и спецслужб этого самого государства? То есть если кто сверг законную власть, то он становится законной властью? Надо надеяться, что в своей профессиональной деятельности председатель ФСБ такой парадигмы не придерживается... Да и считать, что русская история, что история страны, что история государства, началась в 1917 году как-то странно.

Значит ли это, что русскую историю ХХ века невозможно внятно рассказать? Возможно, конечно. Но это очень непросто. Этот рассказ требует объяснения краха государственности и создания новой (а то и двух). Преемственность российских спецслужб (и любых других министерств) – это сложный вопрос и надо вдаваться в детали, потому что что-то сохранялось, что-то безвозвратно погибло. Трагедия ОГПУ-НКВД 1930-х годов состоит и в том, что их использовали преступники для удержания личной власти, и в том, что тысячи сотрудников виновны в убийствах сотен тысяч невинных людей, и в том, что тысячи сотрудников сами были убиты в ходе террора, и в том, что пока органы занимались политическим террором, реальная контразведка и разведка пострадали так сильно, что страна оказалась неготова к войне. Это всё – разные трагедии и трагедии разных масштабов; кратко это не перескажешь. И в простую формулу не включишь.

Две трагедии

Meduza опубликовала замечательный - по информативности, тону, подаче материала - репортаж Даниила Туровского про расстрел демонстрации рабочих в Новочеркасске в 1962 году. Но по неведомой прихоти, невежеству или глупости редактора заголовок у материала - "Вторая Катынь".

"Катынь" - это история расстрела, по решению высшего руководства нашей страны, двадцати тысяч поляков, в основном офицеров, взятых в плен в начале второй мировой войны. Слово "Катынь" стало нарицательным ещё и потому, что советские власти предприняли позорную попытку включить жертв расстрела в обвинительное заключение Нюрнбергского трибунала - как будто бы они были жертвами гитлеровцев. (Трибунал не принял этот эпизод, потому что доказательств того, что поляки были расстреляны до прихода немцев, было достаточно; после открытия советских архивов появились и вся соответствующая документация). В значительной мере Катынь была частью "Большого террора" 1937-1938, когда были казнены, фактически без следствия и суда, семьсот тысяч человек. В Катыни казни проводились в течение нескольких месяцев постоянной бригадой палачей.

В Новочеркасске в 1962 году были тайно похоронены 20 жертв стрельбы танков и солдат по демонстрантам (перезахоронены в 1994-ом). Ещё 7 человек было казнено по приговору суда. Возможно - некоторые свидетельства даны в репортаже - были и ещё жертвы, тайно похороненные в другой момент. Например, воспитанники расположенного неподалеку детского дома. Но нет никаких свидетельств - а живых свидетелей много - что речь идёт о сотнях (да и десятках) жертв, о которых неизвестно. Хотя сам факт - демонстрация против советской власти в рабочих кварталах и число погибших было необычным, действия властей в тот момент и потом были стандартными для советского государства. Как можно сравнивать этот эпизод (очень важный для истории СССР в ХХ веке по разным причинам) с Катынской трагедией? Чтобы какой из них обесценить?

Чемпион по нищете

Обсуждая смерть Фиделя Кастро, не нужно забывать двух вещей: во-первых, он один из чемпионов ХХ века по продолжительности правления, с 1959 по 2008 год он продержался у власти почти полвека, опередив Франко, Салазара, Сталина и других подобных "рекордсменов". Во-вторых, его правление оказалось совершенно разрушительным для страны: через полвека кубинцы, не считая тех двух миллионов, которые перебрались во Флориду, жили примерно также как при Батисте, диктаторе, который до свержения казался образцом коррупции. Вот на графике хорошо видно, как с каждым годом увеличивалось отставание Кубы от среднего по миру (Мексика, к примеру, начала тот же период ниже Кубы и закончила вровень со средним по миру, а Мексика - далеко не пример сверхбыстрого экономического развития).

"На смерть Кастро" - про то, что рост может ускорится после смерти диктатора - я написал в SmartMoney десять лет назад, и в-общем, нечего там особенно переписывать. Разве что актуальность повысилась.

Шиллер? Как же, знаю...


18 июля 2016 года

Негромкий героизм

Слова «подвиг» и «героизм» часто ассоциируются с чем-то ярким, резким, стремительным. Рванув гимнастерку, бросился на амбразуру. С гранатой в руке выскочил из окопа против танка. Шагнул со знаменем на бруствер. Однако настоящий героизм может быть и совсем негромким. Со стороны – особенно со стороны тех, кто не берет на себя труд задуматься, – он даже может выглядеть слабостью.

Реакция французов – и граждан, и политического класса, и руководства страны – на теракты последнего года и есть пример такого героизма. Кому-то действия президента Олланда кажутся слабыми: где комендантский час, чрезвычайные полномочия для полиции, усиление роли спецслужб? Где хотя бы поголовные проверки мусульман? Во многих странах такие кошмарные события, как убийство 84 мирных граждан на прошлой неделе в Ницце, стали бы поводом для серьезного изменения внутренней политики, ужесточения режима и ограничения прав и свобод граждан и тем более не граждан. Для сегодняшней Франции и других европейских стран настоящий вызов – как победить терроризм, не меняя ценностей и образа жизни. Это куда более трудная задача, чем победа над терроризмом любой ценой, среди прочего ценой отказа от толерантности и открытости.

Кто-то скажет, что невозможно воевать с террористами без по-настоящему силовых методов. Конечно, борьба со злом требует силы. Однако сила вовсе не означает отказа от других достижений. В течение столетий казалось, что для ведения войны требуется единоличная власть, и немало лидеров получали и консолидировали ее, воспользовавшись какой-то внешней угрозой. Но ХХ век опроверг мнение, что победа в войне требует отказа от демократии. В 1940 г. Англия осталась один на один с гитлеровской Германией, превосходившей ее чуть ли не по всем параметрам. И героизм состоял не только в том, что англичане продержались одни целый год (после нападения Германии на Россию и, позже, на Америку баланс сил существенно изменился). Он состоял и в том, что страна оставалась парламентской демократией, с премьер-министром и кабинетом, подотчетным избранным депутатам. Ни одна страна во второй половине ХХ в. не сталкивалась с такими внешними и террористическими угрозами, как Израиль, и тем не менее это не приводило к отказу ни от конкурентных выборов, ни от стремления к открытости.

В 1970-е и 1980-е гг. волны террористических атак, сходные с нынешними, захлестывали и Великобританию, и Германию, и Италию. Ни одна из этих стран не пожертвовала своими принципами и ценностями для того, чтобы пережить эти годы и справиться с угрозами – не только силой, но порой и принципиальными уступками. Точно так же нет сомнений, что справятся с террором европейские страны и сейчас. То, что французы могут скорбеть, не приходя в неистовство, реагировать на террор, не превращаясь в полицейское государство, показывать, что есть вещи более важные, чем безопасность, может вызывать только восхищение.


Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Последние дни Януковича

Есть важные события, происходящие сегодня, но тем, кто интересуется устройством авторитарных режимов академически, есть на что отвлечься. В New York Times - прекрасный репортаж о последних днях президента Януковича. (Похоже, в связи с драматическими событиями последних дней NYT отправила в дополнение к совсем слабой в последние годы российской команде репортёров несколько "настоящих". Может, и в Москве кто-то появится...)

Одна вещь, которая повторяется повсюду - от Чаушеску через Мубарака и до Януковича - как лидеры цепляются за власть до конца. Если бы Мубарак согласился добровольно уйти от власти на два дня раньше - был бы сейчас, наверняка, нормальным бывшим президентом, но нет... В исторической перспективе то же самое можно сказать и про некоторых абсолютных монархов, которые так и не смогли реально поделиться властью до свержения и смерти.

Кстати (или, скорее, офф-топ) о Чаушеску, я как-то писал мини-рецензию на книжку про румынскую революцию - там говорилось о том, что "снайперы", встречавшиеся в устных рассказах очевидцев - по всей, видимости, миф. Мифологичности добавляло то, что рассказы о снайперах встречаются практически при каждой революции. Но вот в Киеве они задокументированы на видео. Может, и в Бухаресте что-то было.

Ещё что интересно в репортаже из "структурного" - то есть присущего чуть ли не всем таким революциям, насколько "катастрофической" является динамика во время революции. В момент, когда отдаётся приказ стрелять в восставших, "силовики" целиком находятся под управлением действующего лидера. Но с появлением первых серьёзных жертв настроение силовиков резко меняется и они быстро выходят из под контроля. (Точно то же самое было у нас в 1991-ом и 1993-м годах - приказ о разгоне отдаётся, но, опасаясь жертв, силовики не могут его выполнить.) В этом смысле урок - никакое количество силовиков под контролем лидера перед началом революции не гарантирует контроля после первых жертв.

Тоже самое относится и к политической поддержке - в случае Януковича (не только, на секундочку, избранного в 2010 большинством голосов, но и очень быстро отстроившего систему, позволившую обогатиться довольно узкой группе в элите) можно было видеть это "в прямом эфире". Только что (когда он приезжал в Раду) у него было большинство и его слушались силовые структуры. Но как только появились первые жертвы, люди начали покидать ПР (ещё до того, как остановилось наступление силовиков на Майдан). То есть дело не в том, что он проявил слабость и от него отступились. А он проявил силу, от него отступились - после этого уже было поздно что-то делать - он стал слабым.

Это к тому, сколько "сил" есть у Лукашенко. Дело не в том, сколько у него силовых структур, а сколько смертей они, как часть общества, могут вынести, не перестав ему подчиняться.

Да, только они, всё остальное - не в счёт

Выложили на YouTube вчерашнюю "Школу злословия" с моим участием. Я сам ещё не смотрел, что получилось, но, мне кажется, ведущие были слегка разочарованы - экономист, а катастрофой не пугает. А как можно напугать кого-то 1-2% ростом в год в течение многих лет? Это же рост...