Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

Экономика борьбы со спекуляцией билетами

Вчера РБК опубликовало большое расследование о работе спекулянтов на ЧМ 2018. Статья отличная, но основной экономический аспект борьбы со спекуляцией остался в тени. Можно подумать, что борьба со спекуляцией билетами - это в основном быстрое закрытие площадок с помощью исков и облавы на местах. Нет, основной метод борьбы со спекуляцией билетами, что в театре, что на футболе - это правильное выстраивание "градиента цен" при первичной продаже и нормальная организация "вторичного рынка". ФИФА сделала, при существующих "политических ограничениях", очень эффективный "ценник" - поэтому размах спекуляций не так велик.

Экономика борьбы со спекуляцией – это сложный предмет. Посмотрите давний (но прекрасный) обзор по теории аукционов или стандартный учебник – чтобы увидеть, сколько сложностей уже возникает при начальном размещении. Хороших рабочих моделей «аукцион + вторичный рынок со стратегическими игроками» пока не существует, это сложно. Тем не менее, есть два центральных, ключевых соображения в экономике спекуляций, которые, при правильном учёте, решают проблему в первом приближении.

Первое: для того, чтобы спекуляции были возможны, нужны, исходно, дешёвые или бесплатные билеты. Такие билеты, которые при рыночной продаже стоили бы существенно дороже. Я знаю, что неэкономисту это кажется неинтуитивным, но это так. Без субсидированных билетов спекуляции будут минимальными.

Второе: важно отсутствие ликвидного вторичного рынка. Если бы он был, маржа спекулянтов была бы слишком маленькой, чтобы рисковать. Соответственно, любая эффективная борьба со спекуляциями включает механизмы перепродажи для тех, кто билет купил, а потом хочет от него избавиться. Помните мой «либертарианский лифт» при обсуждении того, как авиакомпании продают больше билетов, чем мест в самолёте ? Вот та же самая экономика.

Но, главное, это именно первое – без «субсидий» массовых спекуляций не будет. Надо понимать, что «субсидированный» билет может быть по-прежнему дорогим. Например, если билет на финал для сотрудников корпоративных спонсоров ФИФА стоит 1000 долларов, а при аукционе он продавался бы за 3500, то этот тысячедолларовый билет – это «социальный», спонсированный билет. Принципиально - что есть билеты, которые спекулянт может получить в разы дешевле ожидаемой рыночной цены. То есть так или иначе субсидированные.

Я помню как в 2001 году разговорился с кассиром/администратором любимого театра, Театра Фоменко – потому что там нужно было приезжать в какой-то день месяца, стоять в живой очередь и это был единственный способ купить билеты. И я, впервые задумавшись, объяснил, насколько это неэффективно – конечно, человек, у которого есть деньги и который редко ходит в театр (то есть он готов заплатить относительно много, но не готов стоять несколько часов в живой очереди), должен иметь возможность купить билет «всегда». То есть должны быть места по 300, 500, 1000 долларов – как раз для таких людей. И правильный «градиент» будет таким, что вверху места всегда будут оставаться.

Администратор разумно сказал, что в таком случае в зале всегда будут пустые места. (В «Отраслевых рынка» Тироля сразу несколько моделей изящно иллюстрируют, почему это так.) Что плохо по другим соображениям. Правильно, поэтому нужно дополнить правильный градиент цен живой очередью на свободные места перед спектаклем – для тех, кто готов рискнуть не попасть за то, чтобы попасть бесплатно. Сейчас в театре Фоменко действует именно такая система – не потому, конечно, что я её объяснил администратору, а потому что это стандартная схема, опирающаяся на элементарную теорию отраслевых рынков и используемая, в разных вариациях, по всему миру. А вот то, что перед Большим театром по-прежнему есть спекулянты – поверьте, это означает, что где-то у кого-то есть доступ к «социальны» билетам.

Ещё одна такая же, в смысле экономической модели, история была у меня с РЖД. Одна крупная корпорация решила позвать меня в качестве выступающего на ПМЭФ. Решила в последний момент, видимо, заменить кого-то. И выяснилось, что билетов на «Сапсан» уже нет. Сотрудник мне сказал, что все решилось так – гендиректор корпорации позвонил Якунину (я в это не верю – надеюсь, заместитель позвонил заместителю) и они выделили билет из его «брони». Но это же бред – экономисту ясно, что это указывает на неэффективность ценника «Сапсана». Всегда должен быть такой «высший», «супербизнес» и т.п. класс, на который всегда есть билеты. (Тут проще чем с театром, потому что предельные издержки пустого места относительно низки.) Конечно, эта конкретная неэффективность неслучайна. То, что попадает в «бронь гендиректора» - это и есть «субсидия», она же разница между рыночной ценой и официальной, в неденежном эквиваленте.

То, что для спекуляций нужны бесплатные или дешёвые билеты, можно сказать по-другому. Спекулировать дорогими билетами рискованно. Представьте, что спекулянт ожидает, что цена билета на матч на чёрном рынке будет 5000 долларов. А самый дешёвый билет стоит 2000. Это большой, с учётом всех факторов, риск. А вот если цена билета на матч ожидается в 800 долларов, но есть «социальные» билеты по 20 (например, для каких-то категорий сотрудников), то это – гораздо более перспективный для спекулянтов бизнес.

Для чемпионата мира ФИФА сделала четыре категории билетов, выстроив довольно крутой «градиент цен». Именно поэтому «маржа», по сообщениям РБК, относительно невелика. К сожалению, по политическим соображениям (многие из которых вполне легитимны) раздаётся, как я понял, достаточно много субсидированных билетов и поэтому приходится задействовать юристов, полицию и другие службы, чтобы бороться со спекуляциями.

Прислонился к дверному косяку

Про ProScience Театр вчера. Конечно, я волновался – всё-таки продавали билеты на эту лекцию, а зритель, заплативший 300-500-700 рублей за билет, более требователен (впрочем, и более лоялен, cf. Канеман-Тверский). Я, само собой, денег за «научно-популярные» выступления не получаю, но зрителю это, должно быть, безразлично. Кроме того, организаторы планировали «театрализовать» действия – музыкальные перебивки, «простые» вопросы от девушки в жёлтой юбке – помимо вопросов от ведущего Дмитрия Ицковича и вопросов зрителей в записках – и эта театрализация того, что мне кажется делом антитеатральным, настораживала.

Короче, я волновался, но всё, вроде, прошло хорошо. Признаком того, что зрители воспринимали происходящее как театр была оглушительная, действительно театральная тишина. С одной стороны, читать лекцию в полной тишине легче, с другой – кто читает лекции, поймёт – гораздо труднее. От реакции слушателей – понимают-не понимают, устали-отвлеклись, не так поняли-о другом думают – зависит и скорость изложения, и техническая сложность. На лекциях в университете я задаю студентам вопросы – не только для того, чтобы передохнуть или притормозить, но и для того, чтобы узнать, что было услышано из того, что я сказал. В ProScience театре такой возможности не было, но всё остальное – для будущих лекторов, это же была первая – было привычно.

Как выяснилось из разговоров после окончания – в этом смысле это тоже была лекция, а не театр – зрители были самые разнообразные, от школьников старших классов до ректоров крупных московских вузов. И, конечно, студенты факультета прикладной политологии Вышки. (Эх, если факультет получит помещения в центре, надо там будет целый курс прочесть – на Кочновский кроме как с гостевыми лекциями не приедешь.) Опять-таки судя по непосредственной реакции, всё было хорошо.

А нобелевский прогноз-2013 я ещё напишу. Впрочем, он же мало меняется год от года...